Тогда он убеждал Цзинь Юаньбао остаться с ним в Сианьской управе, но тот твердо стоял на своем: «Это приказ Девятого господина. Я никогда не перечил ему, не стану и теперь».
Вспоминая об этом, Ян Юйчэн кипел от гнева. Он не мог винить Цзинь Юаньбао, исполнявшего приказ, не мог винить и самого Девятого господина. И это раздражение естественным образом перекинулось на Фу Тинъюнь.
— Брат Юаньбао уехал в Хуаинь, — с холодным ледком в голосе сказал он, не удержавшись от язвительной улыбки. — Неужели госпожа Фу не в курсе?
Фу Тинъюнь будто не заметила его колкости. Она слегка наклонила голову и задумчиво произнесла:
— В такое время господин Цзинь не остался здесь, чтобы вместе с вами искать способ спасения для Девятого господина, а отправился в Хуаинь…
Ян Юйчэн от возмущения сжал кулаки.
Однако Фу Тинъюнь продолжала:
— Стало быть, господин Цзинь — человек проницательный и осмотрительный.
Ян Юйчэн снова замер.
У Цзинь Юаньбао и вправду всегда хватало гибкого ума и хитрости!
Фу Тинъюнь неспешно продолжила далее:
— Должно быть, он понял, что Девятому господину не вырваться. А вы, господин Ян, твердо решили разделить с ним судьбу. Потому ему ничего не оставалось, как отправиться в Хуаинь. Во-первых, чтобы исполнить последнюю волю Девятого господина, а во-вторых… — ее голос дрогнул, — во-вторых, когда вы все погибнете, должен же кто-то похоронить ваши тела…
Ее слова, подобно удару грома, оглушили Яна Юйчэна.
Его и Юаньбао связывала братская дружба, они вместе прошли через неисчислимые опастности, и Юаньбао никогда не отступал. Он не был трусом. С чего бы ему бросать Девятого господина в такой момент?
Он вспомнил, что во всех трудных делах именно Юаньбао всегда подавал самые точные советы.
Неужели и впрямь госпожа Фу права, и Цзинь Юаньбао отправился в Хуаинь лишь потому, что сознавал безнадежность положения?
Ян Юйчэн взглянул на Фу Тинъюнь, и его взгляд стал намного серьезнее.
Фу Тинъюнь облегченно вздохнула.
Она не знала точных планов Цзинь Юаньбао. Но вспомнила, как Чжао Лин послал его разведать про Мо И, и как тот выполнил поручение, выяснив все до мелочей о корнях юэцзи. Из этого она сделала вывод, что Цзинь Юаньбао чрезвычайно наблюдателен и способен к глубокому анализу. Ее расчет был на то, чтобы ошеломить Яна Юйчэна, привлечь его внимание и захватить инициативу для дальнейшего разговора.
Судя по всему, она угадала.
— Прежде, смотря театральные представления, я более всего почитала цензоров-юши1, которых не могли сломить ни сила, ни богатство, — Фу Тинъюнь сменила тему, и на ее лице появилось выражение глубокого уважения. — Я всегда думала, что их благородство и непреклонная верность, обретающие вечную славу в истории и право на поминовение в Храмах Преданных2, — это самая высшая честь на земле. — Ее взгляд померк. — Но однажды мой отец сказал: когда чиновник ищет смерти в знак протеста3, это лишь низкий поступок беспомощного человека, который ради собственной чистой славы ввергает государя в неправедность.
Ян Юйчэн был поражен. Он не понимал, к чему она ведет.
— Тогда я была мала, читала «Исторические записки» и сочла слова отца преувеличением, вступив с ним в спор, — медленно продолжала она. — Что именно мы говорили, я уже плохо помню, но один вопрос отца, поставивший меня в тупик, навечно врезался в мою память. — Она взглянула на Яна Юйчэна. — Отец спросил меня: «Если чиновник обретет славу в веках и место в Храме Преданных, то что же останется государю?»
Глаза Фу Тинъюнь горели ярким огнем, она смотрела прямо в глаза Яна Юйчэна, словно спрашивая: «А что ответил бы ты?»
Это пламя, казалось, перекинулось из ее глаз ему в горло. Ян Юйчэн почувствовал сухость во рту и некоторое время не мог вымолвить ни слова.
— Я хочу спросить вас, господин Ян: если Девятый господин с вашей помощью вырвется из западни, что ждет его дальше?
Слова Фу Тинъюнь прозвучали жестко и твердо, как звук бронзового колокола.
Если Девятый господин и выберется, что будет потом?
Их противник — титулованный правитель-фаньван, чью глубину влияния они даже не смогли измерить. В это дело замешаны Иньчуань-хоу, командующий Гуандуна, род Мо из уезда Луи… За ними стоят могущественные кланы. По сравнению с ними любые союзы Цзянху — лишь тусклый светлячок против светлой луны. Любой из них способен одним взмахом руки стереть их в порошок.
Девятый господин ранен. Даже если он избегнет облавы Мо И, что потом? Не привлечет ли это внимание Иньчуань-хоу или самого фаньвана?
Она говорит о нем! Намекает, что он, подобно упрямому цензору, готов погубить жизнь Чжао Лина ради собственного представления о верности!
Женщина — и обладает столь глубоким суждением!
Неудивительно, что Девятый господин относится к ней с таким почтением и даже в самый опасный миг позаботился о её судьбе.
Ян Юйчэн выпрямился, приняв исполненный уважения вид. В его облике больше не осталось и тени пренебрежения.
— Госпожа Фу, всё, о чем вы говорите, мне ведомо, — произнес он с глубоким почтением. — Но решения Девятого господина неизменны. Я обязан ему жизнью и свободой, и пусть это подобно мотыльку, летящему на пламя, я не могу поступить иначе. Однако если у вас есть способ вызволить Девятого господина из беды, я готов полностью подчиниться вам и исполнить любое ваше повеление.
Его голос звучал твердо и непреклонно. В нем больше не было ни холености богатого господина, ни смирения молчаливого носильщика — лишь непреклонная отвага и железная воля.
Фу Тинъюнь мысленно вздохнула.
Имея подле себя таких братьев, Чжао Лин мог бы не жалеть даже о смерти.
Она спросила у Яна Юйчэна:
— Сколько людей с вами?
— Всего двое, — помешкав, ответил Ян Юйчэн. — Их зовут Саньфу и Шичжу. Они верны Девятому господину много лет и обучены им боевым искусствам; простая банда из трех-пяти человек к ним и на шага не подступит. Они знают о положении господина и твердо решили остаться. — Он добавил: — Юэцзи Мо И — человек непростой, толпа здесь только помешает. Но если вам потребуются люди, в Сианьской управе сейчас обосновалось множество местных артелей — сяньбанов4. Я могу нанять их за деньги. Хотя это борьба простолюдинов с властями, они сгодятся для поручений, но посвящать их в суть дела ни в коем случае нельзя.
Фу Тинъюнь едва заметно улыбнулась:
— Стало быть, вы с Саньфу и Шичжу заранее приготовились к смерти?
— Разумеется! — с воодушевлением и удалью ответил Ян Юйчэн. — Даже если не удастся спасти Девятого господина, мы заставим Мо И дорого заплатить! Мы не мягкая глина, чтобы он мял нас как вздумается.
— Превосходно! — Заразившись его духом, Фу Тинъюнь решительно поднялась на ноги. — Если вы не боитесь смерти, чего еще страшиться? У меня есть для вас поручение, господин Ян!
- Цензор-юши (御史大夫 / yùshǐ dàfū) – высший государственный чиновник в древнем Китае, ведавший инспекцией, контролем за соблюдением законов и открытой критикой действий императора или высших должностных лиц.
↩︎ - Храм Преданных / Чжунци (忠祠 / zhōngcí) – государственный или клановый мемориальный храм, воздвигнутый в честь павших героев, верных вассалов и праведных чиновников для их вечного поминовения.
↩︎ - Смерть в знак протеста / Вэнь цзянь сы (文谏死 / wén jiàn sǐ) – концепт китайской государственной этики, согласно которому честный гражданский чиновник обязан отдавать жизнь, критикуя ошибки правителя, чтобы снискать посмертную славу.
↩︎ - Городские артели / Сяньбан (闲帮 / xiánbāng) – неофициальные объединения, уличные артели и полукриминальные группировки в городах древнего Китая, занимавшиеся наемным трудом, посредничеством и охранной деятельностью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
