Фу Тинъюнь не успела и слова сказать, как мужчина в белой круглой шапочке, походивший на лавочника, уже отозвался на ломаном ханьском:
— Хорошо, хорошо!
Чжао Лин не обратил внимания на лавочника. Он молча смотрел на Фу Тинъюнь; его взгляд был мягок, точно весеннее солнце, и он терпеливо ждал, пока она заговорит.
Такой Чжао Лин заставлял Фу Тинъюнь чувствовать себя крайне неловко, словно сидя на иголках. Она поспешно прошептала:
— Пойдем отсюда! — и быстро бросила взгляд на мужчину с усами подковой.
Чжао Лин всё понял:
— Я знаю. Мы не будем с ними заговаривать. Купим всё необходимое и уйдем.
Его голос звучал так же тихо, как и её, сродни шепоту на ухо, отчего мысли ее слегка спутались, а щеки вспыхнули румянцем.
Лавочник уже вынес целую стопку головных платков:
— Уважаемые гости, вам какие угодны?
Чжао Лин зорким взглядом сразу приметил два черных головных платка, на которых золотыми нитями был вышит узор, очень похожий на тот, что вышивала Фу Тинъюнь. Указав на платки, он произнес:
— Берем эти два! — даже не став торговаться.
Увидев, как гладко прошла сделка, лавочник просиял от радости. Забрав серебро, он аккуратно завернул платки в кусок ткани и протянул Чжао Лину.
Чжао Лин взял свёрток, кивнул Фу Тинъюнь и развернулся к выходу.
Фу Тинъюнь с облегчением вздохнула и поспешила за ним.
Завернув за угол улицы, Чжао Лин протянул платки Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь замерла от неожиданности.
— Вчера я заметил, как ты разглядывала чужие платки, а сегодня ты вышивала такой же узор, — с улыбкой сказал он. — Как раз подвернулась лавка с подобными вещами… Я подумал, тебе может понравиться.
Он старался выглядеть непринужденно, но кончики его ушей густо покраснели.
— Ах!.. — Фу Тинъюнь ошеломленно смотрела на Чжао Лина, не зная, как поступить.
Принять? Но ведь это элемент одежды, вещь личного характера! Между мужчиной и женщиной должна быть дистанция, как же можно принять подобное… Отказаться? Но он преподнес подарок с открытой душой и объяснил всё весьма просто: лишь заметив ее интерес, воспользовался случаем… Принимать или нет — решение казалось очевидным при разумном размышлении, но отчего же на душе у нее было так странно?
Она колебалась.
Несмотря на зимнюю стужу, Чжао Лин, глядя на нее, почувствовал, как ладони взмокли от пота; ему казалось, будто все прохожие вокруг глазеют только на них.
— Бери скорей, — его улыбка стала слегка натянутой. Вспомнив о покупателях ковров в лавке, он быстро нашелся: — Я еще хотел купить пару шерстяных ковров, да вот помешали те люди. Придется искать другую лавку. — Поняв, что отговорка звучит не слишком убедительно, он прибавил: — В Чжанъе зимы суровые, там принято застилать кан коврами. Они сотканы из овечьей шерсти — мягкие и теплые…
«И зачем я только усложняю!»
Фу Тинъюнь мгновенно успокоилась и взяла платки, хотя всё равно ощущала непреодолимое смущение. Она тихо поблагодарила его, а затем, осознав, что именно из-за ее опасений Чжао Лин не смог купить ковры в той лавке, виновато ему улыбнулась.
Натянутые струны в душе Чжао Лина наконец ослабли, и он с удивлением почувствовал, что вся спина у него мокрая от пота.
Но он привык не показывать чувств, к тому же изо всех сил старался скрыть волнение, поэтому внешне остался абсолютно спокоен. Он с улыбкой спросил Фу Тинъюнь:
— Какие ковры тебе нравятся? Давай выберем по одному на каждого, как тебе идея?
По одному на каждого?
В голове Фу Тинъюнь невольно возникла картина: в их общей комнате стелют два совершенно одинаковых ковра…
Какая неловкость!
Лицо её вспыхнуло жарким румянцем.
Подняв глаза, она увидела, что Чжао Лин уже вошел в соседнюю лавку и указывает на висевший на стене ковер — яркий, броский, сапфирово-синего цвета с узором из лунно-белых лотосов и алых гранатов:
— Как тебе этот?
— Ах… — Фу Тинъюнь все еще не могла прийти в себя.
Стоит ли сказать ему, чтобы каждый выбирал свой узор?
Заметив ее сомневающийся вид, Чжао Лин вспомнил историю с платками.
Если бы он не разрубил тот узел одним махом, они бы до сих пор стояли посреди улицы, привлекая внимание глазеющих.
При этой мысли спина его снова покрылась холодным потом.
Чжао Лин решительно спросил:
— Красивый ковер? Мне кажется, в холода яркий ковер в комнате сразу поднимает настроение!
И то правда.
Фу Тинъюнь кивнула.
Тогда Чжао Лин велел лавочнику:
— Заверните этот ковер. — И, указав на соседний, однотонный ковер имбирно-желтого цвета, добавил: — И этот я тоже беру!
Фу Тинъюнь некоторое время не могла произнести ни слова.
Оказывается, под «по одному на каждого» он имел в виду, что каждый сам выберет ковер по своему вкусу!
И как только ей могло прийти в голову подобное?
Лицо Фу Тинъюнь пылало, точно алый шелк.
Чжао Лин с обеспокоенным видом спросил:
— Устала ходить? — С этими словами он попросил у лавочника табурет: — Присядь отдохни, а я сейчас найду повозку, и мы вернемся на постоялый двор.
Уезд Юнцзин крошечный, с ладонь величиной — к чему тут повозка? Узнай об этом А-Сэнь и остальные, высмеяли бы до слез.
Фу Тинъюнь поспешно возразила:
— Не нужно, не нужно! Я просто слишком тепло оделась, да и на солнце припекло, вот и стало жарко.
В глазах Чжао Лина мелькнуло сомнение, очевидно, он не слишком поверил её словам.
— Ты ведь говорил, что нам нужно купить чаю? — пришлось выкручиваться Фу Тинъюнь. — Уже к полудню дело подходит, давай быстрее купим чай и вернемся!
— Что ж, хорошо! — Чжао Лин не стал настаивать и улыбнулся: — Ты находилась за полдня, наверняка проголодалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
