Фу Тинъюнь пошла открыть дверь и, увидав Чжао Лина, весьма удивилась.
Чжао Лин же с улыбкой проговорил:
— В этот раз я постучал.
Фу Тинъюнь широко раскрыла глаза.
Он… он осмелился говорить с ней таким легким тоном… Это повергло ее в смятение.
Чжао Лин, не обращая внимания на ее изумление, прошёл мимо и ступил в комнату.
Фу Тинъюнь с трепетом в душе заварила чай.
Чжао Лин с непринужденным видом отпил чай и спросил:
— Чем занимаешься? — И бросил взгляд на шитье, оставленное на кане.
— Ах! — Фу Тинъюнь смущенно убрала рукоделие в небольшую плетеную корзинку. — От нечего делать вышивала немного.
Чжао Лин уже заметил, что это был виноградно-фиолетовый платок, вышитый светло-желтыми шелковыми нитями; узор показался ему знакомым.
Немного подумав, он мягко спросил:
— Не хочешь погулять по улицам?
Глаза Фу Тинъюнь вспыхнули, но тут же погасли:
— Лучше я останусь на постоялом дворе… — проговорила она со сдержанной грустью.
Угадал!
Чжао Лин облегченно вздохнул, его улыбка стала еще теплее.
— Ничего страшного, — мягко произнес он. — Здесь живут разные народы, у каждого свои обычаи, и нет таких строгих правил, как в Гуаньчжуне1.
Неужели?
Фу Тинъюнь вспомнила женщин, которых видела на улице в тот день… Хотя их одежда казалась странной, головы и лица были плотно прикрыты, а поведение оставалось чинным — явно добропорядочные женщины. Значит, слова Чжао Лина были правдой.
Она почувствовала искушение, но, вспомнив предостережение Чжэна Третьего, засомневалась.
Чжао Лин всё понял и принялся подбивать её:
— Юнцзин — важный пункт на пути из Гуаньчжуна к заставе Цзяюйгуань2. Помимо арабов-даши и хуэйхуэй3, здесь встречаются и уйгуры-хуэйху4…
Фу Тинъюнь слышала об этом впервые и с удивлением спросила:
— Кто такие хуэйху? Разве это не хуэйхуэй?
— Они похожи на хуэйхуэй, — с улыбкой пояснил Чжао Лин, — но хуэйхуэй носят белые круглые шапочки, а хуэйху — четырехугольные тюбетейки с узорами. Да и жизненный уклад разнится. В чем именно разница — так сразу и не объяснишь. Когда увидим их, я тебе покажу.
Фу Тинъюнь от природы отличалась живым нравом и не могла устоять перед подобным искушением. Подумав, что достаточно покрыть голову платком, чтобы скрыть лицо, она поддалась порыву.
Чжао Лин, отлично угадывавший чужие мысли, тут же подлил масла в огонь:
— К тому же мы сможем посмотреть, нет ли в продаже хорошего чая. В Чжанъе чай стоит чрезвычайно дорого.
Теперь прогулка приобрела важную цель.
Фу Тинъюнь с радостью согласилась и, повязав платок на голову, вместе с Чжао Лином вышла на улицу.
Уездный город Юнцзин был невелик, но весьма оживлен. Приближался полдень, зимнее солнце ласково согревало. Проходящие караваны уже покинули город, а остались лишь те, кто остановился на отдых, либо торговцы, работавшие только в Юнцзине и не собиравшиеся выходить за пределы заставы. В городском шуме чувствовалась некоторая неспешность. Продавцы лепешек, бараньих потрохов, дынь… Зазывающие крики раздавались со всех сторон, то и дело собирая покупателей. Среди толпы торопливо проходили женщины в длинных шальварах и с повязанными платкам на головах.
Фу Тинъюнь шла за Чжао Лином, с восторгом оглядываясь по сторонам. Всё казалось ей невероятно любопытным.
Чжао Лин краем глаза наблюдал за ней, замечая, как непрестанно вращаются её темные выразительные глаза, полные удивления и любопытства, и невольно улыбался.
Вдруг Фу Тинъюнь потянула его за рукав:
— Смотри, смотри!
Чжао Лин посмотрел туда, куда она указывала.
На краю улицы разговаривали двое светловолосых и голубоглазых сэмужэней5. На них были халаты лунно-белого цвета; они оживленно жестикулировали и время от времени громко смеялись.
— Посмотри на них, на их руки, — тихо и немного смущенно прошептала Фу Тинъюнь.
Чжао Лин озадаченно посмотрел на нее.
Фу Тинъюнь прикусила губу:
— Волоски на их руках… золотистые.
И только-то!
Чжао Лин рассмеялся, находя ее невероятно наивной, и спросил:
— Боишься?
Фу Тинъюнь сначала кивнула, а немного подумав, качнула головой:
— Просто кажется странным.
— Ничего, — утешил её Чжао Лин. — Привыкнешь — и все станет обычным.
Сам же он про себя с облегчением перевел дыхание.
Многие ханьцы пренебрежительно относились к иноземным купцам, считая их дикарями из варварских земель, корыстолюбивыми, хитрыми и подлыми. Всё, что делали чужестранцы, считалось нечестивым, и даже зарабатывая на торговле с ними, ханьцы в глубине души презирали их. Однако и город Юндэн — резиденция гарнизона Чжуанлан, и Чжанъе — ставка главного командующего Ганьсу, являлись важнейшими узлами на пути за пределы Великой стены, где сходилось множество чужеземных торговцев. Фу Тинъюнь происходила из знатного рода, и он опасался, что она не сможет привыкнуть к такой жизни.
Но видя, что она испытывает лишь искреннее любопытство без тени высокомерия или презрения… он подумал, что она сумеет освоиться в гарнизоне Чжуанлан!
Волшебное чувство нежности затопило сердце Чжао Лина, наполняя его радостью.
Он подвел её к лавке, пестревшей яркими тканями и золотистым убранством.
— Лавочник! — с улыбкой кликнул Чжао Лин мужчину в белой круглой шапочке, который увлеченно предлагал настенные ковры нескольким ханьцам в меховых шубах. — Покажи-ка нам платки, что есть у тебя в продаже!
Находившиеся в лавке обернулись на голос.
Во главе стоял мужчина лет тридцати, среднего роста, коренастого сложения, одетый в меховую шубу с верхом из озерного шелка сапфирового цвета. У него был спокойный и уверенный вид, красивые усы подковой и проницательный взгляд, полный достоинства и сноровки. Стоявшие за ним мужчины — старшему было за пятьдесят, а младшему едва исполнилось пятнадцать-шестнадцать — были одеты в шубы, обтянутые лучжоуским или озерным шелком. Во взгляде каждого читалась деловая хватка.
Со времени встречи с Шестнадцатым господином Фу Тинъюнь прониклась настороженностью к незнакомцам, выглядевшим непросто, а потому невольно тихонько окликнула:
— Девятый господин…
Чжао Лин повернулся и с нежностью спросил:
— Что такое?
- Гуаньчжун (关中 / Guānzhōng) — исторический регион в долине реки Вэйхэ (провинция Шэньси), колыбель китайской цивилизации со столицами Сиань и Сяньян. Считался оплотом традиционных строгих конфуцианских нравов.
↩︎ - Застава Цзяюйгуань (嘉峪关 / Jiāyùguān) — самая западно-крайняя застава Великой китайской стены эпохи Мин, главный форпост Великого шелкового пути при выезде в Центральную Азию.
↩︎ - Хуэйхуэй (回回 / Huíhuí) — историческое наименование мусульманских народов в Китае (предков современного народа хуэй / хуэйцзу), традиционно носивших белые круглые шапочки.
↩︎ - Хуэйху / Уйгуры (回鹘人 / Huíhú rén) — древнекитайское наименование уйгуров и тюркоязычных народов Северо-Западного Китая.
↩︎ - Сэмужэнь (色目人 / Sèmù rén) — «цветноглазые» или «люди разных категорий»; историческое наименование выходцев из Центральной и Западной Азии, Европы и Ближнего Востока в средневековом Китае.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
