Чиновникам, имеющим официальный ранг, казенное ведомство предоставляло жилье.
Мо И жил не в самой резиденции главного командующего, а арендовал небольшой дом в узком переулке за резиденцией, где поселил свою наложницу из рода Лу. Именно там он принимал Чжао Лина с ответным визитом. Чжао Лину приглянулся этот уголок — уединенный посреди городского шума, где к тому же жили в основном семьи стражников и мелких канцеляристов резиденции, так что посторонние не смели праздно шататься поблизости. Узнав об этом, Мо И охотно поддержал его замысел и с готовностью помог арендовать соседний традиционный, закрытый усадебный двор — сихэюань:
— …Будем жить по соседству, случись что — всегда сможем помочь друг другу. Я и в резиденции главного командующего замолвлю за тебя слово, так что можешь со спокойной душой отправляться в гарнизон Чжуанлан.
Чжао Лин с улыбкой поблагодарил Мо И, позвал Тао Му и Линь Чи, и они вместе выпили в «Сициньлоу» в знак признательности. Во второй половине дня он привел Фу Тинъюнь осмотреть дом.
Усадьба оказалась небольшой: высокие и крепкие каменные стены, три комнаты в главном северном строении, по две комнаты в боковых флигелях и пристройка у ворот, приспособленная под конюшню. Вся мебель и убранство в комнатах уже имелись, всё было прибрано, чисто и опрятно.
Фу Тинъюнь осталась очень довольна.
— Прежде этот дом принадлежал секретарю из резиденции главного командующего, — рассказывал Чжао Лин, провожая её к выходу. — Позже его перевели в гарнизон Синин на должность помощника командующего, и дом опустел. Мо И знал, что я ищу здесь усадьбу, и специально отправлял человека в Синин.
— Господин Мо проявил немало заботы, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Девятому господину следует как следует отблагодарить его.
— Само собой, — с улыбкой отозвался Чжао Лин. — Если заметишь что-то неисправное или захочешь докупить утварь, скажи Чжэну Третьему, пусть обратится к Мо И…
За разговором они вышли за ворота. Чжэн Саньнян подошла помочь Фу Тинъюнь сесть в экипаж и краем глаза заметила, что из-за дверей соседнего дома кто-то тайком наблюдает за ними. Она запомнила это и по возвращении рассказала Фу Тинъюнь.
— В доме слева или справа? — спросила Фу Тинъюнь.
В доме слева жил Мо И, а в доме справа обитала семья по фамилии Ци, где глава семейства служил смотрителем на складах резиденции главного командующего.
— В доме слева, — вспомнила Чжэн Саньнян.
Значит, за ними подглядывал кто-то из домочадцев Мо И!
Фу Тинъюнь про себя удивилась, но, никогда не видев этого человека и не зная его намерений, лишь взяла это на заметку. Не желая тревожить Чжэн Саньнян и рассудив, что будущим соседям лучше жить в согласии, она с улыбкой произнесла:
— Возможно, просто полюбопытствовали, углядев новых соседей.
И всё же подобная выслеживающая любопытность казалась неподобающей.
Чжэн Саньнян не удержалась от ворчания:
— Разве не говорят, что юэцзи Мо из знатного рода? А эта его наложница ведет себя совсем мелочно! Никакого величия благородного дома, точь-в-точь как наши деревенские сплетницы…
— Ну полно, — с улыбкой прервала её жалобы Фу Тинъюнь. — Скорей собирай вещи. Девятый господин сказал, что мы переедем завтра с утра. — И добавила: — Когда Девятый господин устроит нас, он сможет со спокойной душой отправиться в гарнизон Чжуанлан.
Чжэн Саньнян смущенно улыбнулась. Помогая укладывать вещи Фу Тинъюнь в сундуки, она спросила:
— А-Сэнь останется с нами в Чжанъе или поедет с Девятым господином в Чжуанлан?
А-Сэнь рано лишился родителей, и Чжэн Саньнян, сама недавно ставшая матерью, искренне сочувствовала мальчику и заботилась о нем как о родном племяннике.
— Он останется с нами в Чжанъе, — ответила Фу Тинъюнь, аккуратно укладывая сборник «Стихи тысячи поэтов» в сундук. — Девятый господин едет на службу, не станет же он брать с собой мальчишку-слугу? К тому же, оставаясь с нами, А-Сэнь сможет выучить хотя бы несколько иероглифов. Быть может, удастся даже устроить его в школу.
«Все занятия низки, одна лишь ученость высока»1.
Услышав это, Чжэн Саньнян одобрительно закивала.
Вещей у Фу Тинъюнь было немного, да и им еще предстоял путь в Чжуанлан, поэтому достали лишь необходимое для смены одежды, и сундуки быстро уложили.
В комнату вошел Чжао Лин, держа в руках шкатулку из красного лака с золотым орнаментом.
— Мне нужно поговорить с госпожой Фу, — отпустил он Чжэн Саньнян. — Можешь идти.
Чжэн Саньнян поспешно приклонила колени в поклоне и удалилась.
Фу Тинъюнь пригласила Чжао Лина сесть на кан, подала свежезаваренный чай и спросила:
— С чем пришел Девятый господин?
Чжао Лин открыл внешнюю шкатулку — внутри лежала еще одна, из резного красного лака.
На ярко-алой поверхности был искусно и живо вырезан пастушок, играющий на флейте; с первого взгляда становилось ясно, что вещь не из простых.
Чжао Лин протянул резную шкатулку Фу Тинъюнь:
— Записи о владении тремя лавками на улице Баоцин, купчие на тысячу семьсот с лишним му земли в уезде Чанъань, а также векселя лавки «Баоцинлоу» на пять тысяч лянов серебра — всё здесь. Сбереги это как следует…
Фу Тинъюнь онемела от изумления.
Ведь это абсолютно все сбережения Чжао Лина!
Зачем ей хранить такое богатство?!
— Нет-нет-нет, я не могу это принять! — в смятении запричитала она, отказываясь. — Ты ведь зарабатывал это с таким трудом…
— В Чжуанлане мне придется жить в казармах гарнизона, — нетерпящим возражений тоном перебил её Чжао Лин. — Где мне хранить такие ценности? Подержи их у себя, а когда мне понадобятся деньги, я обращусь к тебе.
В его словах была доля правды.
И все же на душе у нее стало как-то странно…
- «Все занятия низки, одна лишь ученость высока» / Ваньбань цзе сяпинь,вэйю душу гао (万般皆下品，唯有读书高 / wànbān jiē xiàpǐn, wéiyǒu dúshū gāo) — знаменитый традиционный афоризм, отражавший высочайший статус чиновничества и учености в традиционной китайской иерархии ценностей.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
