— Ты вчера еще и свинину-коуроу ел, так неужто и впредь от нее отказаться захочешь?! — Фу Тинъюнь с притворным недовольством взглянула на него.
— Нет-нет, что вы! — А-Сэнь мгновенно признал поражение. — Я пойду вымоюсь, пойду! — и понуро удалился во флигель.
Темная туча набежала на небосклон, заслонив яркую луну, и мир погрузился во тьму.
Пять или шесть темных теней перемахнули через ограду и затаились в тени у стены дома.
Лежавшие у порога главного дома два больших черных пса внезапно подняли головы и глухо зарычали в сторону тени.
Дверь гостиной со скрипом отворилась, и оттуда вышел А-Сэнь. Он похлопал черного пса по голове:
— Чего шумите? Стерегите дом как следует!
Пес виновато заскулил.
А-Сэнь громко окликнул Чжэн Саньнян:
— Осталась еще горячая вода?
— Есть, есть! — на оконной раме показался силуэт Чжэн Саньнян. — Я как раз шью весенний наряд для Линьчуня, пусть брат Чжэн нальет тебе.
С этими словами Чжэн Третий отворил дверь и вышел:
— Экий рослый парень, а все просишь других воду носить…
Услышав это, А-Сэнь замахал руками:
— Брат Чжэн, занимайся своими делами, не нужно помогать, не нужно! — и быстро юркнул к себе в комнату.
Чжэн Третий усмехнулся, тихо пробормотал пару слов и вернулся в дом.
Из комнаты донеслось тихое ворчание его жены:
— Попросишь тебя о малом, а ты уж и хмуришься…
— Потакать еще мальчишке! — недовольно отозвался Чжэн Третий. Тусклый свет свечи погас. — Ложись спать! Госпожа велела завтра прогуляться по улице, поискать пару саженцев вяза. Прошлые ямы я слишком глубоко вырыл, вот первые саженцы и не прижились.
Чжэн Саньнян отозвалась согласным гулом.
Свет в восточном покое главного дома тоже угас.
А-Сэнь высунулся из окна восточного флигеля. Убедившись, что во дворе воцарилась тишина, он тихонько хихикнул:
— Все равно госпожа не узнает, мылся я или нет! — С щелчком он захлопнул окно, погасил свечу и лег спать.
Вдали раздался стук колотушки, отбивавшей вторую ночную стражу.
— Берегитесь огня! — протяжный голос ночного сторожа разнесся по округе, еще сильнее подчеркивая глубокую, подобную стоячей воде тишину двора.
Из тени возле дома вылетело что-то круглое, и по двору разнесся запах мясных пирожков-баоцзы.
Два больших черных пса, сидевших на крыльце главного дома, принюхались, медленно подошли, кружа вокруг угощения, коротко скуля и наперебой поедая баоцзы.
В тени у дома раздался едва слышный шепот:
— А где остальные собаки?
— В кухне! — ответил другой столь же тихим голосом. — Тоже съели пирожки.
Первый умолк.
В чистом серебре лунного света два черных пса, тихонько заскулив, бессильно опустили головы на передние лапы.
Из тени донесся сдавленный, но торжествующий шепот:
— Сработало!
Кто-то прибавил:
— Молодой господин Фэн, мы ведь договорились: вам — красавица, нам — серебро. Смотрите, не отступайтесь от слова!
— Проклятье! — недовольно огрызнулся голос. — Разве мне, Фэн Даху, не хватает серебра? Не беспокойтесь: мне нужна только красавица, а остальное — ваше!
— Само собой, само собой! — послышалось жадное подобострастное поддакивание из тени.
Несколько силуэтов выскочили из тени. Один из них, отличавшийся особенно высоким и крупным сложением, устремился прямо к главному дому, тогда как остальные проскользнули в восточный и западный флигели.
Фэн Даху, сгорая от нетерпения, при свете луны прокрался к самой кровати Фу Тинъюнь.
Хлопчатобумажный полог цвета лунного сияния опустился вниз, дыша строгим и изящным благородством.
Фэн Даху глубоко вдохнул, рывком отдернул занавес и бросился на темную фигуру, лежавшую в центре кровати.
Из восточного покоя главного дома мгновенно раздался дикий, исполненный ужаса мужской вопль:
— Проклятье, что это за тварь?! О небеса! Помогите! Спасите!
Во флигелях стояла полнейшая тишина, зато в соседних домах по обе стороны один за другим вспыхивали огоньки свечей.
Душераздирающий крик несся над ночной улицей:
— Я — Фэн Даху! Мой зять — помощник главного командующего Ганьсу господин Лю! Проклятье, если я сдохну здесь, вы все пойдете за мной в могилу! Помогите! Сюда, кто-нибудь! Уберите эту тварь! Дам тысячу лянов серебра!.. — За этим последовал еще более пронзительный визг, перемежаемый низким глухим рыком, похожим на рыканье тигра.
Лишь теперь из флигелей донеслись крики:
— Вор! Держи вора! — И в центр двора вылетели два тела, которые рухнули на землю и замерли, подобно трупам.
— Что стряслось?
— Кажется, кто-то кричал про помощника главного командующего Ганьсу господина Лю? Что вообще происходит?
— Беда у старшего цзунци Чжао! У них в доме только дети да женщины…
Разбуженные соседи, накинув одежду и держа в руках свечи, толпились поодаль, вполголоса переговариваясь. Никто не смел подойти ближе, не говоря уже о том, чтобы побежать за ночным патрулем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
