Госпоже Ци пробила голову служанка из дома Лу, и теперь она сидела дома, обмотав голову полотном, и жалобно стенала, не переставая бранить наложницу Лу. Увидев, что Фу Тинъюнь пришла навестить её с гостинцами, она расчувствовалась до слез и запричитала, пытаясь подняться:
— Все-таки соседи! Лишь госпожа Фу проявляет такое участие и доброту!
Фу Тинъюнь поспешно придержала её за плечи:
— Госпожа Ци, лежите-лежите! — и пояснила: — Дома такое стряслось, что я испугалась до полусмерти. Не получи госпожа Ван сегодня утром вестей о Девятом господине, я бы и на улицу выйти не осмелилась, да и не ведала вовсе, что вокруг происходит. Вот, едва прознала, что вас обидели, сразу помчалась навестить.
— Спасибо тебе огромное, растратилась на меня… — наговорила вежливых слов госпожа Ци и принялась вновь на чем свет стоит ругать наложницу Лу, грозясь, что едва Мо И вернется, она тут же отправится подавать на неё жалобу.
Фу Тинъюнь не стала ни отговаривать её, ни подстрекать, а лишь молча слушала.
Насилу сбив пыл, госпожа Ци почувствовала, что гнева поубавилось, и тут же перешла к сплетням:
— Я слышала, цзунци Чжао спас командующего Лу. Это правда?
Фу Тинъюнь коротко и сжато пересказала ей суть происшедшего.
Госпожа Ци просияла:
— Вот и славно, вот и отлично! — и добавила: — Если господин Чжао пойдет на повышение, пусть не забывает наше семейство, если привалит какая благодать.
— Что вы такое говорите, — скромно возразила Фу Тинъюнь. — Жив остался — и то счастье, о продвижении по службе мы и помышлять не смеем. К тому же, даже если его и повысят, служить ему всё равно в дальнем гарнизоне. Разве сравнится это с вашим господином Ци? Служит в резиденции главного командующего, ведает складами — и спокойно, и безопасно, да и всю вашу большую семью прокормить позволяет.
Эти слова привели госпожу Ци в неописуемый восторг, и она принялась настойчиво зазывать Фу Тинъюнь остаться на обед.
Фу Тинъюнь долго рассыпалась в благодарностях и отнекивалась, пока наконец не вырвалась на свободу.
После полудня даосский наставник Шаньнин совершил еще одно молебствие, а Чжэн Третий составил ему компанию за ужином. Хотя изначальный уговор составлял четыре ляна серебра, Чжэн Третий по наставлению Фу Тинъюнь преподнес Шаньнину кошель с пятью лянами:
— Наставник, простите великодушно. Хозяина нет дома, а молодая госпожа — женщина слабая, так что если в чем и вышло небрежение, не взыщите и простите.
Наставнику Шаньнину пришелся по душе чинный и уважительный прием, он искренне обрадовался, с улыбкой поблагодарил и попросил Чжэна Третьего впредь обращаться к нему по любым делам, после чего удалился вместе с двумя послушниками.
Чжэн Саньнян слегка беспокоилась:
— Госпожа, а не станет ли этот даос теперь частенько захаживать к нам за подарками¹?
Фу Тинъюнь разъяснила:
— Такие люди бродят из дома в дом, знакомств у них без счета. Снизойдешь до ссоры с ним — он сболтнет пару лишних слов, и наше доброе имя будет испорчено. Если есть возможность не наживать врагов, лучше ее не упускать.
Чжэн Саньнян кивнула.
Тогда Фу Тинъюнь велела супругам:
— С сегодняшнего дня заприте ворота и без надобности не выходите из дома. Будем ждать возвращения Девятого господина и Инчуань-хоу.
Раз уж госпожа Ван отправила человека к Инчуань-хоу с доносом, а дело затрагивало авторитет самого хоу, тот наверняка примет меры.
Чжэн Третий с домочадцами почтительно отозвались «Слушаемся», и с тех пор объявляли всем, что госпожа Фу перенесла испуг и никого не принимает.
Госпожа Лу несколько раз приходила навестить её, но Чжэн Третий всякий раз заворачивал её от ворот.
Реакция же Инчуань-хоу оказалась куда более стремительной, чем предполагала Фу Тинъюнь.
В середине пятой луны из Синина только-только пришли вести о том, что командующий Лу захватил в плен вождя племени Ухээр, а уже в конце месяца в Чжанъе прибыл императорский цензор: заместителя главного командующего Лю обвинили в попустительстве беспорядка между женой и наложницей1, подвергли наказанию сорока ударами палками и сняли со всех постов. Должность заместителя главного командующего провинции Ганьсу занял Ван И, прежде служивший помощником командующего гарнизона Чжуанлан. Мо И был повышен до помощника командующего гарнизона Синин, а секретарь Военно-окружного управления провинции Шэньси Люй Жун назначен помощником командующего гарнизона Чжуанлан.
Фу Тинъюнь поспешно отправилась в покои госпожи Ван.
У госпожи Ван уже собралось множество гостей, пришедших с поздравлениями.
Хотя радостное событие всегда придаёт бодрости, госпожа Ван внешне выглядела так же, как и обычно. Обменявшись с Фу Тинъюнь парой фраз, она велела мамушке Ли провести её в заднюю пристройку.
Взоры всех сидевших в зале знатных дам устремились ей вслед; Фу Тинъюнь показалось, будто спину жжет огнем.
Вскоре к Фу Тинъюнь вышла и сама госпожа Ван.
Фу Тинъюнь с улыбкой присела в глубоком поклоне:
— Поздравляю, от всей души поздравляю вас!
Госпожа Ван не стала скрывать своей радости перед Фу Тинъюнь и, приняв поздравления, произнесла:
— От младшего третьего ранга до старшего третьего ранга — сколько людей так и застревают на младшем! Нашему господину в этом году исполнилось тридцать девять, и не продвинься он сейчас, другого шанса могло и не представиться. По правде говоря, за всё это стоит благодарить Инчуань-хоу! — Затем она добавила: — Но ведь ты пришла ко мне не только затем, чтобы поздравить?
Фу Тинъюнь смущенно улыбнулась, но скрывать ничего не стала:
— Я хотела спросить: каков Люй Жун в личных отношениях с Инчуань-хоу?
Госпожа Ван усмехнулась:
— Насколько близок Люй Жун с Инчуань-хоу, мне неизвестно, но мне хорошо известно, что с нашим господином у него отличные отношения — они сдавали военные экзамены в один и тот же год и получили степень цзиньши.
Фу Тинъюнь просияла:
— Стало быть, Сипин-хоу теперь можно не опасаться?
Теперь они в безопасности.
Госпожа Ван с улыбкой кивнула.
Вошла мамушка Ли:
— Госпожа, наложница Фэн просит пропустить её.
Госпожа Ван удивленно приподняла бровь:
— Разве пару дней назад я не передала ей флакон мази от ран? — засомневалась она. — Неужто подумала, раз господин Лю разжалован в простолюдины, и испугалась, будто я зажму для неё снадобье?
Чтобы выказать свое презрение госпоже Фэн, госпожа Ван всякий раз выдавала ей строго по одному флакону, а однажды и вовсе заставила прождать полмесяца, сославшись на то, что лекарство из Фуцзяни еще не привезли.
— Вовсе нет! — с улыбкой ответила мамушка Ли. — Секретарь резиденции главного командующего велел им съехать до наступления темноты, вот Фэн и пришла молить о пощаде, надеясь выпросить отсрочку на пару дней.
На лице госпожи Ван появилось насмешливое выражение:
— Это дело официального ведомства, с какой стати мне, женщине из внутренних покоев, вмешиваться? Она-то думает, будто все вокруг равны ей — готовы во все лезть и обо всем судачить. Лишила мужа и карьеры, и чина, и только теперь успокоилась.
Мамушка Ли усмехнулась:
— В таком случае я пойду и выпровожу наложницу Фэн?
Госпожа Ван слегка кивнула, но едва мамушка Ли повернулась, передумала:
— Нет, пожалуй, я выйду к ней сама. Пусть усвоит наглядно, что значит «муж — устой для жены»2.
Видя это, Фу Тинъюнь поднялась и попрощалась:
— Тогда я откланяюсь. Как освободитесь — нанесу вам визит снова!
Госпожа Ван не стала ее удерживать, и под пристальными взглядами всех знатных дам мамушка Ли проводила Фу Тинъюнь за ворота резиденции.
Вернувшись домой, Фу Тинъюнь обнаружила письмо от Чжао Лина.
С тех пор как он благополучно добрался до лагеря Инчуань-хоу, каждые пятнадцать дней он отправлял Фу Тинъюнь по письму, коротко сообщая о том, что жив и здоров, и совершенно не касаясь других тем.
Чжэн Саньнян слегка ворчала:
— Черкнул бы хотя бы строчку о ходе войны, нам бы и сподобилось спать спокойнее!
— Военные дела — это тайна, о них нельзя писать открыто, — с пониманием отозвалась Фу Тинъюнь. — Главное, что сам он жив и невредим.
Однако в этот раз к привычному письму Чжао Лин приписал еще одну строчку: «…Всё ли благополучно дома? Не случилось ли чего?»
Фу Тинъюнь отправила ему ответ: «Всё хорошо, Девятый господин, не беспокойтесь!» — хотя в глубине души догадывалась, что Чжао Лин, должно быть, узнал про выходку Фэн Даху.
- Нарушение порядка между женой и наложницей (妻妾失序 / qī qiè shī xù) — в древнем Китае статус законной жены (ди) строго превосходил статус наложницы (че). Попустительство произволу наложниц или ущемление прав законной жены считалось серьезным этическим и правовым проступком для чиновника, караемым по закону.
↩︎ - Муж — устой для жены (夫为妻纲 / fū wéi qī gāng) — один из постулатов конфуцианского морально-этического канона «Три устоя» (согласно которому государь — устой для подданного, отец — для сына, а муж — для жены), требовавший полного повиновения и почтения жены к супругу.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
