Пальцы Фу Тинъюнь бессознательно поглаживали яркий рисунок пиона на пиале, а сама она ненадолго задумалась.
У Цзинь Юаньбао же были свои соображения. Немного подумав, он проговорил:
— Госпожа Фу, я заметил, что двери главного дома плотно заперты… Вы не отдыхаете в главном доме?
Госпожа Ван не уступила требованиям наложницы Фэн. Из-за этого госпожа Фэн устроила громкий скандал: с растрепанными волосами она уселась у входа в боковой зал и принялась сыпать проклятиями и устраивать истерику. К счастью, госпожа Ван не считала, что станет супругой заместителя главного командующего только после переезда в официальную резиденцию, поэтому не обращала на неё внимания — всегда находились те, кто желал выслужиться перед новой хозяйкой и брался урегулировать дело с госпожой Фэн. В итоге, пока наложница Фэн шумела в боковом зале с теми, кто выселял её, прежний заместитель главного командующего, господин Лю, укрывшись от глаз, велел двоим доверенным слугам вынести себя, забрал сына, захватил драгоценности и сбежал через задние ворота. Когда госпожа Фэн вернулась, чтобы господин Лю вступился за неё, в задних покоях резиденции остался лишь еле дышащий Фэн Даху да полный разгром.
Госпожа Фэн словно безумная побежала из резиденции к городским воротам. По пути на неё указывали пальцами и бурно обсуждали, но у городских ворот уже и следа господина Лю не было.
Она вцепилась в отвороты одежды стражников, допытываясь, куда ушел господин Лю.
Попавший в беду феникс уступает даже курице, не говоря уже о ней — наложнице, пользовавшейся чужим величием.
Из уважения к поместью Сипин-хоу никто не стал чинить ей препятствий, но никто и не обратил на неё внимания.
Госпожа Фэн так и осталась сидеть у городских ворот — растрепанная, с грязным лицом, уставившись в бессилии на юго-восток.
Проходившие через ворота люди невольно бросали на неё взгляды.
Лишь когда её разыскали две служанки, они, воспользовавшись именем Сипин-хоу, наняли повозку, погрузили наложницу Фэн с братом и увезли их в Лянчжоу.
На следующий день эта весть облетела весь Чжанъе.
Обсуждая историю госпожи Фэн, люди заодно вспомнили и то, как Фэн Даху ночью ворвался в дом цзунци Чжао из гарнизона Чжуанлан. В итоге все пришли к выводу, что цзунци Чжао — выходец из знатного столичного рода, а его спутники — мастера, отобранные из восьмисоттысячной Запретной армии столицы, так что Фэн Даху с его семью-восемью подручными им не соперники.
Когда эти слухи дошли с улицы до их переулка, в доме Фу Тинъюнь неожиданно стало оживленно. Зная, что ворота дома заперты, соседи приходили то одолжить щепотку соли, то выпросить пару кремней, и каждый старался вытянуть шею и заглянуть внутрь, чтобы хоть мельком увидеть Чжэна Третьего, прежде чем уйти.
Поняв причину такого внимания, домочадцы долго смеялись над Чжэном Третьим.
Он же искренне огорчался:
— Дело плохо. Если теперь кто-то решит замышлять недоброе против нашего дома, то подошлет кого-то, кто заведомо сильнее меня.
А-Сэнь не согласился с ним и, похлопав себя по груди, сказал:
— Чего тебе бояться? А как же я?
Чжэн Саньнян посмеялась над ним:
— Теперь, когда генерала Вана назначили заместителем главного командующего, кто посмеет замышлять что-либо против нашего дома!
Об этой истории в Чжанъе знали практически все, и при проницательности Цзинь Юаньбао он не мог не услышать хотя бы краем уха.
Фу Тинъюнь не стала ничего скрывать и подробно рассказала ему обо всем, а в конце попросила:
— Ни в коем случае не говори Девятому господину. Он сейчас ведет бои вместе с командующим Лу. Когда война закончится, я сама обо всем ему расскажу. — И добавила: — Видишь, сейчас с нами всё в порядке!
Цзинь Юаньбао привык взвешивать выгоду и вред, поэтому, выслушав её, кивнул:
— Госпожа Фу, будьте спокойны, я знаю, как поступить.
Фу Тинъюнь вздохнула с облегчением.
Цзинь Юаньбао предложил:
— Может быть, мне продать этот дом и купить другой поблизости?
— Все знают, что в нашем доме произошло кровавое преступление, поэтому продать его будет трудно, — Фу Тинъюнь тоже размышляла над этим. — К тому же поблизости нет подходящих усадеб на продажу.
Цзинь Юаньбао предложил перенести его вещи и вещи Ян Юйчэна в восточную комнату главного дома, где она жила прежде.
— Мы этого не боимся, — с улыбкой произнес он. — Пользуясь тем, что погода становится лучше, вы как раз сможете объединить эти две комнаты: одну сделать внешней, приемной, а другую — внутренней, спальней. Все равно мы и дня в году дома не простаиваем.
— Не стоит спешить с этим, — Фу Тинъюнь, помня правило «не делай другим того, чего не желаешь себе», не могла легко согласиться. — Поговорим об этом, когда вернется Девятый господин.
Цзинь Юаньбао не стал настаивать и, посидев еще немного, попрощался.
На следующий день, перед самым выходом войск из города, Фу Тинъюнь велела Чжэну Третьему передать Цзинь Юаньбао корзину с мясными лепешками и двадцать лянов мелкого серебра.
Сослуживцы, глядя на корзину, аккуратно накрытую белой тканью, перемигивались и спрашивали его:
— Кто же это? Не только еду прислали, но еще и серебро?
Цзинь Юаньбао, неспешно пережевывая мясную лепешку, неторопливо ответил:
— Это моя невестка!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
