В третьей декаде пятой луны генерал Ван И, только что повышенный до заместителя главного командующего, вместе с Инчуань-хоу вернулся в Чжанъе. Ван И остался защищать Чжанъе, а Инчуань-хоу задержался там лишь на день, сделав необходимые административные и военные распоряжения. Затем он повёл войска пяти гарнизонов Ганьчжоу на север, к заставе Цзяюйгуань, на помощь помощнику командующего Сучжоу господину Пэну, который уже более двух месяцев вел ожесточенные бои с туфанями1.
В тот вечер, когда Инчуань-хоу остановился в Чжанъе, неожиданно вернулся Цзинь Юаньбао.
— Командующий Лу увидел, что Девятый господин прекрасно владеет боевыми искусствами, и назначил его разведчиком. Когда командующего Лу окружили, Девятый господин находился в Чэньцзяба, за триста ли от него. Ян Юйчэн со своим сотником находился за сто ли, в Гаоцзячжай. Девятый господин почувствовал неладное, воспротивился общему мнению и повел за собой шестерых человек, согласившихся пойти с ним, пробиваясь на выручку командующему Лу. Что до Ян Юйчэна, то его сотник, получив призыв о помощи, бросился туда вместе со своими людьми. По дороге они встретились. Сотник Ян Юйчэна погиб при спасении командующего Лу. Сам командующий от тяжелых ран то приходил в себя, то снова впадал в беспамятство. В тот момент самым старшим по чину оказался Девятый господин. К тому же Девятый господин сражался с такой отвагой, что все им восхитились и естественным образом признали его главным, — Цзинь Юаньбао с улыбкой восседал в кресле тайши в передней комнате Чжэна Третьего в западном флигеле, попивая чай и рассказывая о том, как всё было. — Еще до этого Девятый господин считал, что командующий Лу проявил излишнее легкомыслие при продвижении войск, да только слова Девятого господина, чина малого, ничего не значили, и командующий Лу не придал им значения. А потом всё вышло ровно так, как и предвидел Девятый господин — они угодили в чужую ловушку. Когда нас с моим сотником рассеяли, я вспомнил слова Девятого господина о том, что рельеф гор Тяньтишань сложен и одинаково хорош как для укрытия, так и для засады. Я и подумал: если Девятый господин потерпит поражение или будет ранен из-за командующего Лу, он, скорее всего, направится к Тяньтишань. Кто же знал, что на полпути я столкнусь с Девятым господином, который вез командующего Лу как раз в сторону Тяньтишань!
В его взгляде читались облегчение и глубокое волнение, а у всех остальных от рассказа бушевала кровь в жилах.
— Брат Юаньбао, а почему Инчуань-хоу потом взял тебя к себе писарем?
На сей раз Цзинь Юаньбао смог ненадолго заглянуть домой именно потому, что стал штабным писарем при Инчуань-хоу и готовился отправиться вместе с ним к Цзяюйгуань.
Цзинь Юаньбао слегка покраснел:
— Когда мы встретили Инчуань-хоу и обустроили командующего Лу, хоу позвал Девятого господина на расспрос. Девятый господин порекомендовал хоу меня и Юйчэна. Он сказал, что я силен в подсчетах и могу ведать распределением и счетами, а Юйчэн искусен в боевых искусствах и обладает невероятной силой. Инчуань-хоу спросил Девятого господина: «А каков же твой талант?» На что тот с улыбкой ответил: «У меня нет иных талантов, кроме верности и братской любви к моим соратникам!» Хлу, услышав это, рассмеялся, оставил меня при себе писарем, а Юйчэна отправил вместе с Девятым господином присматривать за командующим Лу. И еще спросил Девятого господина: «Знаешь ли ты, почему я так поступил?» Девятый господин ответил: «Если господин подвергся унижению — слуга умирает; то же касается и начальника!» Хоу с удовлетворением кивнул, отпустил Девятого господина с Юйчэном к командующему Лу, а меня передал под начало советника по фамилии Чжань, чтобы я помогал вести книги и реестры.
— Ой, брат Юаньбао! — с запоздалым изумлением воскликнула Чжэн Саньнян. — Это что же получается, тебя повысили?
— Нет-нет! — Цзинь Юаньбао смущенно замахал руками. — Я по-прежнему получаю жалование десятника, просто теперь служу при Инчуань-хоу.
— Но и это замечательно! — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Находясь при самом хоу, впредь всегда будет больше возможностей.
Цзинь Юаньбао с некоторой тревогой проговорил:
— Как бы то ни было, меня вывел в люди Девятый господин. Кому я обязан служить верой и правдой, так это Девятому господину.
Мир изменчив, и кто знает, что будет завтра. Но в эту минуту Фу Тинъюнь верила, что Цзинь Юаньбао говорит искренне.
С намеком произнеся пословицу: «Когда братья единодушны, они и железо рассекут», Фу Тинъюнь перевела тему:
— А есть ли у тебя вести о Саньфу и Шичжу?
Сколько ни говори, ничто не в силах остановить перемены, приносимые течением времени. Лишь в долгом пути узнается ретивость коня, лишь со временем виден человеческий разум.
Цзинь Юаньбао верил, что сам он не изменится, а потому не стал зацикливаться на этом. Лицо его слегка омрачилось:
— О Саньфу вестей пока нет. Шичжу ранен в ногу, сейчас он выхаживается на горе Тяньтишань. Месяца через два-три должен поправиться.
От Саньфу нет вестей… В памяти Фу Тинъюнь всплыло то простодушное, честное лицо, и она невольно умолкла.
Остальные тоже погрузились в молчание.
Заметив, что атмосфера стала тяжелой, Фу Тинъюнь спросила:
— А ты знаешь, чем сейчас занят Девятый господин?
Цзинь Юаньбао при этих словах заметно приободрился и усмехнулся:
— Девятый господин спас командующему Лу жизнь, так что тот беспредельно ему доверяет. Стратегическое планирование, распределение провианта — обо всем спрашивает мнения Девятого господина. На сей раз пленить вождя племени Ухээр удалось тоже во многом благодаря храбрости и ратному искусству Девятого господина. Командующий Лу теперь почти во всем слушается Девятого господина!
— А почему же ты получил должность, а Девятый господин — нет? — с недовольством надул губы А-Сэнь, допрашивая Цзинь Юаньбао.
— Награды за заслуги раздают только после окончания войны, — с улыбкой обняла А-Сэня за плечи Фу Тинъюнь. — Если не знаешь, не болтай попусту.
Цзинь Юаньбао облегченно вздохнул. Он и вправду боялся, как бы Фу Тинъюнь и остальные его не поняли превратно.
Фу Тинъюнь же с улыбкой спросила:
— Ты сможешь остаться дома на ночь? Когда ты завтра уезжаешь?
Комната Цзинь Юаньбао и остальных находилась по соседству с комнатой А-Сэня. В эти дни она спала в комнате А-Сэня, но даже так ей порой было боязно, и Чжэн Саньнян часто приходила переночевать с ней. Если Цзинь Юаньбао останется дома, размещение станет проблемой.
— Сегодня ночевать дома, пожалуй, не получится, — смущенно ответил Цзинь Юаньбао. — Хоу после встречи с чиновниками резиденции главного командующего вечером собирает тысячников и сотников, чтобы обсудить выступление к заставе Цзяюйгуань. Советник Чжань велел мне помогать вести записи. — И добавил: — Завтра утром Инчуань-хоу сотворит жертвоприношение Небу и Земле, а также в Храме Верных, после чего сразу отправится в путь. Выход из города назначен ровно на середину часа Змеи2.
— Тогда я приготовлю тебе кое-что из еды в дорогу! — сказала Фу Тинъюнь. — Если не пригодится самому в пути, разделишь с сослуживцами, пусть и они попробуют. Это наша забота от всего сердца!
Цзинь Юаньбао был человеком искушенным в житейских делах, отнекиваться не стал, а с улыбкой поблагодарил.
Все принялись за хлопоты, а Цзинь Юаньбао и Фу Тинъюнь остались поговорить наедине в комнате:
— Девятый господин наказывал мне: как только война закончится, я под каким-нибудь предлогом отправлюсь в столицу. Так что прошу вас, госпожа Фу, наберитесь терпения и подождите еще немного.
Не будь в ее душе этой надежды и ожидания, разве не стало бы это для нее радостной вестью? Однако теперь… она испытывала нечто вроде робости при приближении к родному дому, желая, чтобы время остановилось, а о некоторых вещах не пришлось бы размышлять слишком глубоко.
- Туфани (吐番 / Tǔfān) — средневековое китайское название тибетских племен и государств.
↩︎ - Середина часа Змеи / Сычжэн (巳正 / sìzhèng) — традиционная китайская хронометрическая точка, соответствующая 10 часам утра (середина двухчасового отрезка времени Змеи с 09:00 до 11:00).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
