Жуань Юй все-таки напилась. Открыв глаза, она обнаружила, что лежит на кровати Тэн И.
Что произошло вчера вечером потом, она не помнила, память снова отшибло; она помнила только, что до того, как опьянеть, Тэн И все время был с ней, и на всё, что она просила его сделать, он соглашался.
Она села на кровати, опустила голову и посмотрела на свою одежду: за исключением снятой верхней куртки, всё остальное было аккуратно надето на ней. Она спала на южной стороне кровати, а северная была совершенно ровной, без следов того, чтобы там кто-то лежал. Похоже, прошлой ночью Тэн И не оставался спать в комнате.
Жуань Юй встала с кровати и, массируя пульсирующие виски, вышла из комнаты.
В коридоре в аквариуме меняли воду, звук фильтрующего насоса издавал жужжание. Тэн И, закатав оба рукава, держал в руке полотенце и протирал стекло аквариума.
Та маленькая белая рыбка в аквариуме, казалось, узнавала его, радостно плывя вслед за движениями его полотенца. Он тоже время от времени постукивал пальцем по стеклу, забавляясь с рыбкой.
— Как ее зовут? — подала голос Жуань Юй.
Тэн И, услышав ее голос, обернулся:
— Проснулась.
— Угу.
— Кого «ее»?
Жуань Юй указала пальцем на аквариум:
— Я спрашиваю про ту маленькую рыбку, как ее зовут.
— У нее нет имени, — сказал Тэн И.
— Тогда как ты ее называешь?
— Сяо Юйэр, — произнес он, снова протянув руку и постучав по стеклу. Белая рыбка остановилась у кончика его пальца, виляя хвостом.
Какое полное взаимопонимание.
— И сколько же у тебя всего Сяо Юйэр?
Тэн И поднял бровь:
— Вчера вечером я отчетливо видел, что ты пила алкоголь, как же вышло, что поспав ночь, ты словно напилась уксуса?
Жуань Юй скривила губы, только сейчас осознав, насколько кислым был ее тон.
— Вовсе я не ревную.
Она ни за что не признает, что ревнует. Ревновать к рыбе — как же смешно это прозвучит, если пойдет слух.
— Тогда какое тебе дело до того, сколько у меня Сяо Юйэр? — нарочито спросил Тэн И.
— Пф, не мое так не мое, впредь больше не называй меня Сяо Юйэр. — Ее виски разболелись еще сильнее, и ей стало лень больше смотреть на человека и рыбу перед собой.
Тэн И, сжимая в руке полотенце, одной рукой привлек ее к себе.
— Почему не спрашиваешь, из-за чего я называю ее Сяо Юйэр?
— Не спрашиваю, не любопытно, не волнует.
— Правда?
— Правда!
— Ладно. — Тэн И отпустил ее. — Иди умывайся, туалетные принадлежности для тебя уже приготовлены.
Жуань Юй, чеканя шаг, прошла немного вперед, но, сделав пару шагов, с горделивым видом обернулась.
— Лучше бы тебе все-таки рассказать мне, так и быть, я послушаю.
Тэн И не удержался и рассмеялся вслух.
— Ты твердо решила приревновать к рыбе?
— Сначала послушаю, а дослушав, решу, ревновать или нет, — ведущая Жуань оставалась все такой же горделивой.
— Раз уж ты захотела послушать, то я расхотел говорить. — Тэн И тоже напустил на себя горделивый вид.
Он отвернулся и продолжил протирать аквариум.
— Это еще почему?
— Не хочу с самого раннего утра говорить любовные речи.
— Я попросила тебя рассказать про рыбу, с чего вдруг это стало любовными речами? — глаза и брови Жуань Юй изогнулись. — Неужели ты завел эту «Сяо Юйэр», чтобы смотреть на нее и вспоминать о другой «Сяо Юйэр»?
— Ведущая Жуань и вправду очень умна.
А ведь он именно для этого и завел ее, чтобы смотреть на вещь и вспоминать человека.
Эта маленькая белая рыбка была лунной рыбкой.
В то время, когда он только вернулся в страну, он не осмеливался пойти искать ее, и мог лишь каждый день смотреть ее программу дома. Тот квадратный экран был подобен стеклу аквариума, делая ее видимой, но недосягаемой.
Но даже если она была такой видимой, но недосягаемой, она по-прежнему оставалась белым лунным светом в его сердце, его вечной и искренней любовью.
У него была лишь одна Сяо Юйэр, только она одна.
–_–
Когда Жуань Юй закончила умываться, Тэн И позвал ее вниз.
— Сначала выпей чай для отрезвления, а потом позавтракаешь, — сказал он.
На обеденном столе стояли всевозможные блюда для завтрака, а также две чашки чая для отрезвления.
— Почему чая две чашки? — спросила Жуань Юй.
Тэн И указал на комнату Тэн Хао.
— Внутри есть еще один. — На лице Тэн И появилось легкое выражение беспокойства.
— Тэн Хао вчера вечером тоже пил?
— Угу.
— Почему? Вче… — голос Жуань Юй оборвался.
В ее голове внезапно промелькнула дата.
Ранее они с Тэн Хао видели на городской площади афишу Юньшэнь шицзе сюньхуй яньцзохуй, дата на афише, кажется, была именно вчерашней.
— Он точно ходил на концерт Юньшэня, — Жуань Юй понизила голос, с чувством говоря Тэн И: — Столько лет прошло, кто бы мог подумать, что Тэн Хао всё еще постоянно помнит о Юньшэне. А ведь я помню, в то время Тэн Хао нравилась другая девушка, та, которую звали Ван… как же ее звали, Ван…
— Ван Цзинъяо, — быстро подхватил Тэн И.
— Точно, Ван Цзинъяо, она ведь даже приходила к вам домой.
Тэн И холодно усмехнулся.
От одного упоминания об этой Ван Цзинъяо становится холодно на душе.
Тогда, после того как с Тэн Хао произошел несчастный случай, он долгое время оставался в коме. Врачи сказали Тэн И, что, возможно, если найти друзей, которых Тэн Хао хотел бы видеть, чтобы они чаще приходили и разговаривали с ним, это могло бы его разбудить.
Услышав это, Тэн И в первую очередь подумал о девушке, которая нравилась Тэн Хао — Ван Цзинъяо. Он тут же помчался в школу, но Ван Цзинъяо избегала встреч с Тэн И. Тэн И не сдался и прождал, пока она не выйдет после уроков, желая умолять ее пойти навестить Тэн Хао; но кто бы мог подумать, что эта девушка откажет ему не раздумывая.
Она сказала Тэн И:
— Брат, мы с Тэн Хао просто обычные одноклассники. Почему ты не просишь других пойти к нему, а просишь пойти именно меня? Сейчас в третьем классе старшей школы учебная нагрузка очень высока, все борются за каждую секунду; я не хочу терять время и не хочу, чтобы всякие непонятные дела влияли на мой настрой при подготовке к экзаменам, так что я не пойду в больницу. Желаю Тэн Хао скорейшего выздоровления.
Сказав эти слова, Ван Цзинъяо отдалилась от Тэн И, словно боясь подхватить какую-то скверну. Тэн И был вне себя от ярости, но у него не было никаких оснований в чем-то ее упрекать или что-либо требовать.
Издревле легко украшать парчу цветами, да трудно присылать уголь в снежную стужу.
Он считал, что Тэн Хао просто ослеп, раз положил глаз на такую черствую и бессердечную девушку.
Но, как говорится, если в этом мире есть люди бессердечные, то всегда найдутся и те, кто глубоко ценит чувства.
Когда Тэн И, впав в уныние, вернулся в больницу, он встретил Жэнь Юньшэнь.
Узнав о том, что с Тэн Хао случилась беда, Жэнь Юньшэнь немедленно вылетела из Сянгана (Гонконга) обратно в Ляочэн. Она провела в больнице у постели Тэн Хао целых три месяца. Спустя три месяца Шэнь Бин решила увезти Тэн Хао на лечение в Мэйго, и они всей семьей вылетели в Мэйго. Хотя Юньшэнь не полетела вместе с ними, но как только они обустроились в Лошаньцзи, она тоже отправилась за ними в Лошаньцзи.
Она дежурила возле него так до тех пор, пока Тэн Хао не очнулся…
Пока Жуань Юй и Тэн И разговаривали, до их ушей донесся щелчок, дверь комнаты Тэн Хао тут же отворилась, и следом оттуда выехал Тэн Хао в инвалидном кресле, массируя виски с усталым выражением лица.
У него был точно такой же похмельный вид.
— Утро, — с улыбкой поздоровался Тэн Хао, увидев Жуань Юй.
— Утро.
— Госпожа отличница только пришла? Или со вчерашнего вечера так и не уходила? — пошутил Тэн Хао.
— А ты как думаешь? — спросил Тэн И.
— Не знаю, но я, конечно, больше склоняюсь ко второму варианту. Если бы вы поскорее родили мне старшего племянника, чтобы я мог с ним нянчиться, я бы большего и не желал.
— Что ты такое несешь? Кажется, ты еще не протрезвел, иди сюда и выпей чай от похмелья, — сказал Тэн И Тэн Хао.
Тэн Хао подъехал к обеденному столу и выпил чай. Чай был горьким, но он, казалось, ничего не почувствовал, даже бровью не повел.
— Сегодня такой плотный завтрак. Госпожа отличница, надеюсь, ты каждый день будешь оставаться у нас на ночь, чтобы спасти наше питание.
— Не говори так, будто я целыми днями издеваюсь над тобой дома, — отозвался Тэн И.
— Да, да, да, мой брат заботится обо мне больше всех. Вот только не знаю, что он заговорит, когда в будущем женится.
— Когда женится, конечно же, мы будем заботиться о тебе вместе, — подхватила Жуань Юй.
Братья переглянулись и вдруг разом рассмеялись.
Жуань Юй потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, и её лицо мгновенно вспыхнуло румянцем.
Как она могла так естественно назвать себя его женой?
— Я, я, я…
— Что «ты, ты, ты», невестка? — рассмеялся Тэн Хао. — Меня не волнует, попытаешься ты отвертеться или нет, но я уже признал тебя своей невесткой.
— …
Атмосфера за столом была расслабленнее, чем ожидалось, но Жуань Юй видела: хоть Тэн Хао и смеется, на самом деле на душе у него невесело.
После завтрака, воспользовавшись тем, что Тэн И поднялся наверх переодеться, Жуань Юй отвела Тэн Хао в сторону и расспросила его о Юньшэнь.
— Ты ходил вчера на концерт Юньшэнь?
Тэн Хао кивнул.
— Удалось с ней поговорить?
Тэн Хао снова кивнул.
Заметив, что он, кажется, не слишком хочет вспоминать вчерашний вечер и говорить о Юньшэнь, Жуань Юй уже собиралась отступиться, но тут услышала, как Тэн Хао произнес:
— Юньшэнь… она обручается.
Жуань Юй поразилась:
— Обручается? Так скоро?
Тэн Хао промолчал.
Да, так скоро. Она уже станет чужой невестой.
Жуань Юй искренне пожалела о том, что сболтнула лишнее и подняла эту тему. Как же теперь его утешить?
— Тэн Хао, как бы там ни было, те чувства, которые Юньшэнь когда-то питала к тебе…
— Это я перед ней виноват. Это я когда-то наговорил ей чересчур жестоких слов и разбил ей сердце.
Тэн Хао навсегда запомнил, как, открыв глаза на больничной койке, увидел в этих ясных глазах радость пополам с печалью.
Тому, что первым человеком, которого он увидел, очнувшись, оказалась Юньшэнь, Тэн Хао тоже был очень рад.
В свое время она поспешно уехала в Сянган (Гонконг), оставив ему признание, причинившее ему душевную боль, о чем он очень долго сожалел.
Но в то время они были слишком молоды. Сожаления оставались лишь сожалениями, и он ничего не мог поделать.
Во время этой встречи после пережитой беды Тэн Хао был тронут ее преданным ожиданием, тем, что она не бросила его и осталась рядом. Изначально он твердо решил, что они будут счастливо вместе, но вскоре он узнал о том, что больше никогда не сможет встать на ноги.
Этот удар оказался для него смертельным.
Где бы он нашел в себе смелость посмотреть в глаза Юньшэнь, посмотреть в лицо их чувствам? У него не было смелости даже на то, чтобы жить.
Тэн Хао попросил Юньшэнь оставить его.
Юньшэнь, разумеется, отказалась. После этого, каким бы холодным он ни был, как бы ни отталкивал её, она всё равно по-глупому продолжала оставаться рядом с ним. Накануне того дня, когда он впервые попытался покончить с собой, он спросил её:
— Жэнь Юньшэнь, ты думаешь, что теперь, когда я стал калекой, ты стала меня достойна?
Лицо Юньшэнь залилось краской.
Неловкость, разочарование, скорбь… Бесчисленные эмоции закружились в этих красивых глазах.
Он думал, что она заплачет, но она не проронила ни слезинки.
Однако ее сердце, вероятно, умерло именно в тот миг.
С тех пор Юньшэнь больше ни разу не появлялась в его палате, а он, бесчисленное количество раз блуждая у врат смерти, в конце концов сдался перед отчаянным падением брата на колени и выбрал продолжать жить.
Человек возродился, но его сердце — нет.
Потому что он потерял Юньшэнь.
Тэн Хао не думал, что когда-нибудь сможет снова с ней встретиться.
Когда он узнал, что Юньшэнь возвращается в Ляочэн, чтобы дать концерт, он каждый день ждал этого дня и каждый день боялся его. В этой жизни он больше всего виноват перед двумя женщинами: одна — это его мать, а вторая — Юньшэнь. Мать уже ушла, и у него больше не было возможности загладить сожаления прошлого. А Юньшэнь он был должен извинения. Он знал, что независимо от того, захочет ли она простить ту боль, которую он причинил ей когда-то, не выбирая слов, он обязан пойти и увидеться с ней.
Вчера он поручил отправить заказанные цветы для Юньшэнь, а затем и сам отправился на концерт.
На сцене Юньшэнь была прекраснее, чем когда-либо прежде. И когда она заиграла мелодию «Цюжи сыюй» Личадэ Кэлайдэманя (Ричарда Клайдермана), он заплакал.
Сцены из прошлого всплывали перед его глазами. Он вспомнил, как когда-то они вместе исполняли это произведение, вспомнил, как она дежурила у его больничной койки, целыми днями тихо глядя на него с глупой улыбкой, вспомнил её одинокий силуэт со спины, когда она уходила в последний раз… Тайный «шепот», он считал, что всё понял из её нот, но оказалось, что она играла эту мелодию вовсе не для него.
После окончания выступления Тэн Хао увиделся с Юньшэнь, а также познакомился с ее парнем, Чжоу Сюем.
Чжоу Сюй был высоким и красивым, он так подходил Юньшэнь. Увидев Тэн Хао, он по своей инициативе пожал ему руку, а Юньшэнь стояла рядом с Чжоу Сюем, взгляд ее был безмятежным и нежным.
Тысячи слов Тэн Хао вылились лишь в одну фразу:
— Юньшэнь, прости.
Юньшэнь с улыбкой покачала головой.
Он знал, что она имеет в виду «ничего страшного».
Но в тот момент он предпочел бы, чтобы она все еще ненавидела его, предпочел бы, чтобы боль, которую он ей причинил, по-прежнему бередила ей душу.
Прошлое осталось в прошлом, при новой встрече они снова друзья.
Это было и облегчением, и жестокостью.
Тэн Хао быстро покинул место проведения концерта. Как только он сел в машину, ему пришло сообщение от Юньшэнь.
Сообщение было очень коротким, всего одна фраза.
Юньшэнь написала:
— Тэн Хао, увидев, что ты смог снова воспрянуть духом, я могу быть спокойна.
Сидя в машине, Тэн Хао плакал, как растерянный ребенок.
Он окончательно потерял свою девочку, ту, что по-настоящему любила его, жалела его и хотела провести с ним всю жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
