— Вы, мальчишки, действительно меня удивили, — взгляд Цзян Вэйго скользнул по сидевшим за столом парням, а затем он спросил: — Кто из вас танцует дольше всех?
Несколько парней переглянулись, и Цайхун, сидевший напротив Цзян Вэйго, поднял руку.
— Я.
Цзян Вэйго немного удивился: среди этих парней Цайхун выглядел самым легкомысленным. Кто бы мог подумать, что именно у него самый большой танцевальный стаж.
— И сколько лет?
— Если считать все вместе, то уже десять лет.
Цзян Вэйго поразился:
— Да сколько тебе лет? И ты уже десять лет танцуешь?
— С самого детства я плохо учился, дома мной никто не занимался, поэтому я почти не учился в школе и очень рано начал крутиться на улице, — Цайхун потер через ткань татуировку на своей левой руке. — Цзян-лаоши, если говорить грубо, не встреть я тогда своего мастера и не начни учиться у него уличным танцам, я даже представить себе не могу, где бы я сейчас был и каким бы человеком стал. Может быть, я бы уже сидел в тюрьме.
Общество — это бездонный чан с краской. Для подростка, за которым не присматривает семья, у которого нет за душой знаний и который еще толком не умеет отличать добро от зла, сбиться с правильного пути слишком легко.
К счастью, он полюбил уличные танцы.
— Многие, возможно, думают, что танцы — это просто танцы, хобби — это просто хобби, а возводить их в ранг жизненной веры как-то слишком пафосно. Но для меня уличные танцы — это моя вера, это точка опоры в моей жизни. И если бы эта опора постоянно не поддерживала меня, я бы давно превратился в кусок грязи.
Цзян Вэйго посмотрел на Цайхуна и молча повертел в руках маленькую рюмку.
— Цзян-лаоши, возможно, вы думаете, что раз у меня татуировки и я выгляжу как хулиган, то я не могу быть хорошим парнем. Но на самом деле я правда не плохой. И еще, хотя уличные танцы всегда считались андеграундной культурой, андеграунд — это не обязательно что-то плохое. Правда, Цзян-лаоши, среди тех, кто серьезно занимается уличными танцами, нет ни одного испорченного человека. Скажите, ведь каждый день людям не хватает времени даже на то, чтобы тренироваться и развивать себя, так откуда у них найдется время на то, чтобы становиться плохими, верно?
Цзян Вэйго кивнул.
По своей сути эти дети ничем не отличались от тех, кто, в его глазах, играл на гучжэне или эрху, просто им нравились разные вещи.
— Раз у тебя есть свой учитель, почему ты все еще следуешь за Тэн И? — полюбопытствовал Цзян Вэйго.
— Мой учитель погиб в автокатастрофе три года назад. — Глаза Цайхуна слегка покраснели. — Ту татуировку, которую вы только что видели, я сделал по его фотографии. А этот ряд цифр на моем пальце, даты его рождения и смерти. Я человек, который очень легко все забывает, и мне нужно было найти способ помнить о нем.
Это был самый глупый способ, но и самый эффективный.
Что касается Тэн И, Цайхун познакомился с ним на товарищеском соревновании по уличным танцам.
Хотя танцевальный стаж Цайхуна был больше, чем у Тэн И, в кругах уличных танцоров Цайхун был не так активен, как Тэн И. На том соревновании Цайхун был лишь участником, а Тэн И уже выступал в качестве специально приглашенного судьи.
Перед выходом на сцену Цайхун встретил старого знакомого своего учителя, и после разговора с ним он был сильно подавлен, поэтому находился не в лучшем состоянии, и его выступление на том соревновании оставило желать лучшего. Он помнил, что тогда на площадке было три судьи и семь представителей народного жюри, всего десять человек. Из десяти человек девять отдали свои голоса его сопернику, и лишь Тэн И подошел в самом конце и отдал свой голос ему.
Этот голос никак не влиял на победу или поражение, не имело значения, кому его отдать, но он решил отдать его Цайхуну, и это позволило сгорающему от стыда и опечаленному Цайхуну почувствовать поддержку и уважение.
Позже они еще несколько раз пересекались на других соревнованиях, а также выступали на одной сцене в качестве соперников. В том, что касалось уличных танцев, Цайхун по-настоящему не признавал авторитета никого, кроме своего покойного учителя, но теперь больше всего он уважал именно Тэн И.
Тэн И был танцором, сочетавшим в себе талант и усердие, и этот талант и усердие делали каждое его выступление на сцене невероятно крутым. Но то, что по-настоящему привлекало Цайхуна, было врожденной добротой Тэн И. В то время как другие танцоры лишь на словах громко кричали о «Lovepeace», Тэн И уже впитал это символизирующее дух уличных танцев «lovepeace» в себя до мозга костей.
Цайхун помнил, что Тэн И, рассказывая ему о планах развития компании в будущем, всегда повторял одну и ту же фразу: «Довести любимое дело до совершенства, а также довести до максимума ту ценность, которую оно порождает, чтобы еще больше танцоров могли говорить об уличных танцах с полной уверенностью».
Если можно сказать, что его покойный учитель научил его танцевать уличные танцы, то Тэн И научил его тому, как быть настоящим уличным танцором.
……
Когда Цзян Вэйго вышел из чуаньба, он уже был изрядно пьян, но все равно настоял на том, чтобы оплатить счет. Однако даже это не могло стереть его чувство вины, возникшее из-за его прежних предубеждений.
Только что он глубоко пообщался по очереди с каждым из ребят, состоящих в Танцевальном сообществе Си Ю, и в результате обнаружил, что всем им было крайне нелегко встать на этот путь.
Минута на сцене, десять лет труда за кулисами.
За роскошью и ослепительным блеском скрывались совершенно никому не известные трудности.
Тэн И тоже выпил, он хотел найти трезвого водителя, чтобы отвезти Цзян Вэйго и Тянь Чэна обратно, но Тянь Чэн отказался.
— Не нужно, не нужно, я поймаю такси и отвезу Цзян-лаоши, а вы расходитесь по домам.
Сказав это, Тянь Чэн махнул рукой, останавливая такси, и помог Цзян Вэйго сесть в машину.
Сев в такси, они оба откинулись на спинку заднего сиденья.
— Цзян-лаоши, вы же видите, дети так стараются. Как их наставники, мы тоже не должны слишком сильно подавлять их энтузиазм, как вы считаете?
— Верно, верно, не подавлять, ни в коем случае нельзя подавлять, нужно еще и помочь им.
Тянь Чэн изогнул губы в улыбке, в темноте достал телефон, нажал на аватарку Тэн И в WeChat и отправил два слова.
— Готово.
–_–
Дело с концертом в честь Юаньдань так и было решено. Хотя все прошло с множеством перипетий, финал оказался весьма неплохим. Цзян-лаоши не только подал заявку на их номер «Ба ван бе цзи» в стиле уличных танцев, но и составил отчет о своих впечатлениях от просмотра.
Тэн И счел, что к мнению Цзян-лаоши стоит прислушаться, поэтому на прежней основе они заново доработали свою программу. Несколько человек еще какое-то время очень серьезно репетировали.
Время проведения концерта было назначено на последний день декабря, а местом был выбран большой зрительный зал Ляочэн вэньхуа чжунсинь. Помимо представителей правительства Ляочэна, руководства крупных вузов и студенческих делегатов, любой студент, желающий посмотреть выступление, мог пройти в зал по студенческому билету.
Университет поощрял присутствие всех желающих, но обычно, если только это не было принудительно, никто не проявлял «активного участия». Все прекрасно понимали, что на подобных выступлениях с присутствием начальства слишком силен идеологический дух: даже если кто-то пел поп-песню, первоочередным выбором обязательно становилась песня «Наследник дракона».
Но в этом году ситуация кардинально отличалась от прошлых лет. С тех пор как со стороны Университета Яншань прошел слух, что Тэн И будет участвовать в концерте, уровень внимания к этому мероприятию начал стремительно расти. Девушки из всех крупных вузов одна за другой заявляли, каким бы скучным ни было шоу, лицо Тэн И пропустить категорически нельзя.
Вечером в день концерта Жуань Юй и ее соседки выдвинулись всем общежитием и заранее прибыли в большой зрительный зал, но в итоге обнаружили, что там уже все забито людьми.
Конечно, как и ожидалось, большинство из них были девушками.
Вчетвером они долго искали и лишь спустя время нашли четыре пустых места подряд. Когда они уселись, Чэнь Маньбай заметила старую знакомую.
— Скорее посмотрите вперед и налево.
Жуань Юй и остальные разом посмотрели туда: спереди слева сидела Ю Юлэсюань.
Со времени спортивных соревнований между Ю Юлэсюань и соседками по комнате Жуань Юй окончательно завязалась вражда. Они думали, что так и будут «избегать друг друга до самой смерти» вплоть до выпуска, но неожиданно, после того как Тэн И публично объявил о своих отношениях с Жуань Юй, Ю Юлэсюань полностью изменила свое отношение к Жуань Юй. При каждой встрече она обязательно тепло здоровалась, в чем явно читалось намерение польстить и подлизаться, из-за чего Жуань Юй даже не знала, как на это реагировать.
— Слышали? У Ю Юлэсюань тут недавно кое-что произошло, — Цзянь Сянсян снова включила режим сплетен.
— Что произошло? Завела парня? — полюбопытствовала Чэнь Маньбай.
Цзянь Сянсян кивнула, а затем посмотрела на Жуань Юй.
— Почему ты смотришь на меня? — не поняла Жуань Юй. — Я с ним знакома?
— Знакома.
— Кто это?
— Тэн И тебе не рассказывал?
— Нет. Так кто же это? — Любопытство Жуань Юй тоже разыгралось.
— Линь Шань.
— Линь Шань?
Этот ответ действительно стал для Жуань Юй неожиданностью. Хотя по выражению лица Цзянь Сянсян она уже догадалась, что это наверняка кто-то из Сию, но никак не ожидала, что это Линь Шань.
Из всех парней в Сию Линь Шань был самым сдержанным и неразговорчивым. Цайхун и остальные прозвали его «танцевальным роботом». Это прозвище имело двойной смысл, с одной стороны, оно подтверждало его безупречное мастерство на сцене, а с другой, служило насмешкой над тем, что в повседневной жизни он, как робот, совершенно не понимал романтики.
— Подобное притягивает подобное, люди делятся на группы. Раз уж он спутался с Ю Юлэсюань, то, скорее всего, тоже не слишком хороший человек, — тихо фыркнула Чэнь Маньбай.
— Я слышала, что Ю Юлэсюань сама за ним бегала. Сначала она через других людей познакомилась с земляком Линь Шаня, а потом не отставала от этого земляка, требуя, чтобы он представил ей Линь Шаня…
Не успела она договорить, как Ю Юлэсюань, сидевшая в переднем ряду, словно что-то почувствовав, вдруг повернула голову и посмотрела на них.
— О! Жуань-жуань! — Ю Юлэсюань пришла в особый восторг, увидев Жуань Юй. Она поспешно похлопала по плечам сидевших рядом с ней девушек: — Смотрите, смотрите, это же девушка Тэн И! Моя одногруппница!
Девушки как по команде повернулись к Жуань Юй, с энтузиазмом замахали ей руками, а кто-то даже достал телефон и начал ее фотографировать.
Жуань Юй стало до того неловко, что она на мгновение даже забыла, как улыбаться.
— Блин, какого черта вы снимаете! — Чэнь Маньбай сняла со своей головы бейсболку и тут же нахлобучила ее на голову Жуань Юй, прикрывая ей лицо. — Как же меня бесит ее подхалимство.
— Ладно, не обращай на них внимания, давай смотреть выступление, — сказала Жуань Юй.
–_–
Концерт в честь Юаньдань официально начался после длинных речей руководства.
Всего в концерте было пятнадцать номеров, и номер Тэн И с его командой шел девятым.
Жуань Юй не сказала Тэн И, что придет сегодня. Вчера, когда Тэн И спросил об этом, она даже нарочно отговорилась, сказав, что у нее дела и она не сможет прийти. Ей хотелось дождаться окончания выступления и сразу пойти за кулисы, чтобы сделать ему сюрприз.
Первые восемь номеров были Е Шэн Шушао, плоскими и ничем не примечательными. Преподаватели из участвующих школ, выдвигавшие номера, явно были похожи на Цзян Вэйго в его ранние дни, они думали лишь о том, как бы выполнить задачу, поставленную вышестоящим руководством. Руководствуясь принципом «держаться в рамках правил и не совершать ошибок», они ни разу не задумывались о каких-либо инновациях в содержании или формате выступлений. Те, кто в прошлом году играл на эрху, в этом году играли на гучжэне; те, кто в прошлом году пел «Цзуйчу-де мэнсян», в этом году пели «Мэн-де нуфан»; те, кто в прошлом году читал «Хайянь», в этом году читали стихи о Хуанхэ… В общем, это была видимая невооруженным глазом позитивная энергия.
В зрительном зале время от времени раздавались аплодисменты, но они были в какой-то мере формальными, словно мелкий дождь, моросящий над прудом и не поднимающий брызг. Впечатления зрителей были посредственными, и судьи ставили оценки тоже весьма тактично, в основном для поощрения, восемь с половиной баллов уже считались высокой оценкой.
Девятым номером был «Ба ван бе цзи» в исполнении Сию. Не успел ведущий объявить номер, как зрители разразились радостными криками. Руководители в переднем ряду удивленно обернулись, но их внимание быстро привлекло зазвучавшее на сцене вступление из пекинской оперы.
Занавес раздвинулся, вспыхнул свет, и Танцевальное сообщество Си Ю предстало во всей красе.
Тэн И и Фан Вань стояли в центре, а позади них в одну линию выстроились трое парней.
Наряды пятерых были очень изысканными, все они были одеты в специально сшитые на заказ модифицированные танчжуаны. Костюмы были выполнены в стиле бейсбольных курток, но сохранили классический воротник-стойку и узелковые пуговицы. Китайский стиль гармонично сливался с хип-хопом, прямо как в их танце.
Танчжуаны Чжоу Сихэ, Линь Шаня и Сяо Цина были чисто черными, а Фан Вань, символизирующая Юй Цзи, была одета в ярко-желтый костюм с вышитой на подоле чешуйчатой броней, выглядевший необычно и ослепительно.
Танчжуан Тэн И тоже имел черную основу. При его создании за образец был взят сценический костюм Ба-ван Сян Юя из пекинской оперы, на подоле золотой гладью был вышит узор в виде парящего в облаках дракона, что придавало всему его образу особую величественность, торжественность и блеск.
Одно лишь их появление уже вызвало шквал аплодисментов в зале.
Парни и девушка на сцене не потерялись в этих начальных овациях. Они выступали уверенно, и постепенно их исполнение становилось все лучше. Весь танец достиг своей первой кульминации в момент сольного взаимодействия Фан Вань и Тэн И.
Красивый парень и прелестная девушка, плюс четкие и плавные танцевальные движения — это был поистине идеальный союз.
— Вау! Они так подходят друг другу! — восхищенно вздохнула какая-то девушка в переднем ряду.
Эти слова как раз долетели до ушей Жуань Юй.
Она опустила голову, желая не обращать на это внимания, но именно это и не давало ей покоя, потому что даже ей самой казалось, что Тэн И и Фан Вань на сцене смотрелись невероятно гармонично.
Пекинская опера плавно переходила в популярную песню, многогранность и инклюзивность уличных танцев проявились в этом выступлении в полной мере. Завершающий элемент «ветряная мельница» в исполнении Тэн И, как и ожидалось, взорвал актовый зал.
Идея на высоте, исполнение на высоте, техника на высоте — придраться было не к чему.
Громоподобные аплодисменты служили достаточным доказательством того, насколько зрители оценили это выступление.
— Потрясающе, просто потрясающе! Столкновение национального достояния и уличных танцев вызывает невероятный восторг! Вот она, истинная сила молодости! — ведущий ничуть не скрывал своего волнения и симпатии. — А теперь просим наших уважаемых судей выставить оценки.
Тэн И со своей командой спокойно стоял на сцене, глядя, как судьи внизу шепчутся друг с другом, неизвестно о чем переговариваясь.
Спустя некоторое время экран с оценками загорелся, четверо судей, и у всех как на подбор, девять и восемь десятых балла.
Аплодисменты вновь грянули, словно гром.
Все понимали, что с такими баллами, независимо от того, как выступят оставшиеся участники, они несомненно станут сегодняшними победителями.
Парни на сцене начали давать друг другу «пять» и обниматься. Фан Вань, оказавшаяся в самом центре, радостно прыгала, а в конце она крепко обняла Тэн И и долго не хотела отпускать.
Жуань Юй не отрывала взгляда от обнимающихся парня и девушки на сцене, непрестанно повторяя про себя: «Это поддержка между товарищами по команде, это дружеские объятия, это нормально, не ревнуй, не ревнуй».
Но сосуд с уксусом всё же опрокинулся.
— Вау! Ого! Вау!
В криках зрителей послышались поддразнивающие нотки.
— Я слышала, что эта Фан Вань влюблена в Тэн И.
— Это же очевидно, любой зрячий заметит.
— Так хочется болеть за эту пару, жаль, что у Тэн И уже есть девушка.
— Наличие девушки — это еще не брак, никто не гарантирует, что они в любой момент не расстанутся.
— Точно-точно, тогда я все равно буду высоко держать знамя этого пейринга!
— …
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
