Через несколько дней рана на лбу Цзэн Ипиня наконец затянулась. Чжэньнян снова, уже от всего сердца, пригласила его, и на этот раз он согласился войти в тушечную лавку семьи Ли в качестве приглашённого советника.
Так бурно обсуждавшееся в последнее время дело Цзэн Ипиня наконец улеглось.
После того как Цзэн Ипинь вошёл в дело, Чжэньнян специально устроила для него в одном из трактиров на Гуаньцзе угощение по случаю приезда.
По слухам, донёсшимся из семьи Тянь, Второй господин Тянь в ярости разбил несколько отличных фарфоровых чаш, а потом, чтобы сорвать досаду, отколотил двух приказчиков.
Но, как бы там ни было, семьи Ли и Тянь слишком хорошо знали друг друга. К тому же Второй господин Тянь всё равно не был настоящим главой семьи, а значит, даже если бы и захотел причинить Ли какие-нибудь неприятности, толку из этого вышло бы мало — один только лишний стыд. Так что, посидев несколько дней в лавке и выместив там досаду, он в конце концов затих и больше не подавал виду.
А вот появление Цзэн Ипиня и впрямь сильно помогло семье Ли.
Не говоря уже о прочем, хотя бы то, что благодаря его связям удалось буквально выдернуть у семьи Тянь нескольких старых клиентов дома Вэй. Средний сорт туши, который у Ли прежде никак не шёл, наконец начал пробивать себе дорогу.
Именно поэтому люди в мастерской постепенно приняли Цзэн Ипиня без оговорок.
Лавка семьи Ли открылась недавно; если не считать торговли жидкой тушью, дел за прилавком было не так уж много. Да и сама тушь — вещь, требующая долгого накопления, тут нельзя ждать результата в один миг. Цзэн Ипинь же и сам был мастером незаурядным, да к тому же человеком горячим и отзывчивым. Видя, что спереди особой занятости нет, он часто захаживал в задний двор, в мастерскую.
Он помогал рабочим разбирать качество сажи и туши, а порой даже при варке клея бросал замечания, от которых у людей загорались глаза. Поэтому сверху донизу в лавке о нём скоро стали отзываться с похвалой. Чжэньнян же только радовалась такому ходу дел.
Большинство работников здесь были набраны недавно. Несколько мастеров обучали их, но каждый — только какому-то одному ремесленному приёму. Лишь Цзэн Ипинь был человеком широкого охвата: он умел многое, да и взгляд у него был куда свободнее. Если он присматривал за работой, всем это шло только на пользу.
Поэтому Чжэньнян никак не стесняла его в передвижениях. Даже в части жидкой туши она не стала ничего от него скрывать. Порой Цзэн Ипинь заходил и туда, следил за всеми этапами приготовления и с чувством говорил, что в ремесле туши и правда учишься всю жизнь.
— Девчонка, что ты опять затеяла? Ведь ясно же, что с этим Цзэн Ипинем что-то нечисто, а ты позволяешь ему разгуливать по мастерской где вздумается? — спросила однажды утром бабка Чоу.
Она подметала задний двор, когда Чжэньнян, неторопливо прогуливаясь, подошла к ней. Старуха опёрлась на метлу и взглянула на неё в упор.
О том, что с Цзэн Ипинем, возможно, не всё так просто, Чжэньнян никому в мастерской не говорила. Во-первых, уверенности у неё пока не было — одни догадки, а от них только лишняя суета. Во-вторых, она не хотела вспугнуть змею в траве. Потому и поручила наблюдать за ним одной лишь бабке Чоу. Та была всего лишь старухой с метлой, на таких никто не смотрит, а значит, всё, что делал Цзэн Ипинь, не ускользало от её глаз.
— Да, я понимаю, — ответила Чжэньнян. — Но в мастерской, кроме жидкой туши, пока ничего не производят, так что особенно перенять ему нечего.
Тушь варят обычно весной и осенью. Летом из-за жары она легко портится и начинает дурно пахнуть, поэтому летом и зимой обычно лишь заготавливают сажу. Та тушь, что сейчас продавалась в лавке, вся была привезена из Хуэйчжоу; в Нанкине семья Ли ещё не начинала большого производства. Пока рабочие только жгли сырьё и собирали сажу — готовились к осеннему сезону.
Услышав это, бабка Чоу лишь холодно хмыкнула. Девчонка явно заговаривала ей зубы. Ведь главное-то — как раз жидкая тушь. Если её состав утечёт, потери для семьи Ли будут огромны. Но раз Чжэньнян нарочно напускает туману, старуха не стала больше донимать её. Только махнула рукой — уходи, мол, не мешай подметать.
Чжэньнян усмехнулась и пошла прочь.
Между тем наступил разгар лета. Цикады застрекотали без умолку, а второй сезон закупки шёлка-сырца подходил к концу.
Правда, в последнее время именно вокруг шёлка-сырца и поднялся большой шум. Раньше коконы скупали напрямую шёлковые мануфактуры, а в этом году закупками вдруг занялись местные ямэни. И цена на коконы оказалась почти на две десятых ниже прошлогодней. Чжэньнян и сама когда-то выращивала шелкопряда, так что прекрасно понимала: при такой цене крестьянам попросту не остаётся прибыли.
К тому же, если закупку ведут чиновники, у простого люда и слова не остаётся. Поговаривали, что за коконы высшего сорта ямэнь иной раз платил как за второй сорт. Потому среди шелководов теперь стоял сплошной ропот.
Но всё это для Чжэньнян оставалось лишь темой для разговоров за чаем после еды. Она и сама была всего лишь простой женщиной и ничего не могла тут изменить. Оставалось только заниматься своим маленьким клочком земли — делом туши.
Ближе к полудню Чжэн Фули как раз отправил партию товара в столичный «Павильон царя туши». Вернувшись в лавку, он весь был в поту: лицо блестело, волосы слиплись, а летняя одежда на спине промокла насквозь. Сначала он ушёл во двор переодеться, а потом вернулся и передал накладные. Чжэньнян велела Сяо-я подать ему миску отвара из кислых слив. Напиток заранее остудили в воде из старого колодца во дворе, и в такую жару он шёл на диво хорошо.
Чжэн Фули держал миску в руках, а на душе у него было сладко, будто и впрямь не слива, а мёд.
— Ха-ха! — рассмеялся он. — Я, когда только что отвозил товар, столкнулся с людьми семьи Тянь, они тоже пришли отправлять груз. Как увидел Второй господин Тянь, что я везу поставку для Сяо-я «Павильона царя туши», так у него лицо сразу позеленело. Ещё и угрозами меня осыпал: мол, не радуйся раньше времени, главное представление ещё впереди. Ха! Да на что он способен, кроме как бросаться пустыми словами?
Он залпом осушил миску сливового отвара, громко причмокнул и усмехнулся.
Слушая его, Чжэньнян чуть помрачнела, а потом обернулась к сидевшему в стороне Цзэн Ипиню, который неторопливо пил чай, и сказала:
— Всё это — заслуга господина Цзэна.
«Павильон царя туши» прежде был клиентом семьи Вэй. Позже Цзэн Ипинь переманил его к Тяням, а теперь, перейдя к Ли, вновь перевёл их заказы к семье Ли. В столице «Павильон царя туши» считался большой и солидной лавкой, так что благодаря ему тушь семьи Ли наконец снова вошла на столичный рынок.
А ведь раньше тушь Ли давно уже вытеснили оттуда — на севере она слишком легко растрескивалась.
— Чжэнь-гунян слишком добра, — с улыбкой ответил Цзэн Ипинь. — О какой заслуге может идти речь? Даже если бы я не вмешался, «Павильон царя туши» рано или поздно всё равно пришёл бы к семье Ли. О качестве вашей туши и говорить не приходится, а уж про жидкую тушь управляющий Цзя расспрашивал меня не раз. Так что теперь можно лишь сказать: всё пришло к своему сроку.
Этот самый управляющий Цзя был Третьим управляющим в «Павильоне царя туши».
И тут в лавку вбежал сын Цзэн Ипиня, весь в тревоге:
— Отец! Дедушка по матери при смерти. Передали, чтобы мать немедленно пришла. Она дома плачет без остановки, тебе надо скорее возвращаться!
Услышав это, Цзэн Ипинь и сам резко переменился в лице. Он поспешно сложил руки перед Чжэньнян — видно было, что просит отпустить его.
В таком деле Чжэньнян, разумеется, не могла отказать. Более того, велела выдать ему немного денег из лавочной кассы на срочные расходы. Сумма была невелика, скорее знак участия.
Цзэн Ипинь поблагодарил её, а потом вместе с сыном покинул лавку семьи Ли и вышел с Гуаньцзе. Однако далеко не пошёл. Сделав крюк, он свернул в переулок, с другого конца снова пересёк несколько частных дворов и вошёл в тушечную лавку семьи Тянь.
Что до больного тестя — всё это, конечно, было заранее устроено по его же указке.
— Господин Цзэн, вы пришли, — почтительно встретил его Второй господин Тянь; ни следа прежней грубости и заносчивости в нём сейчас не было.
Они прошли во внутреннюю залу, сели друг против друга, велели подать чай, после чего прикрыли дверь. Затем Тянь Жунчан ещё и приказал служанке караулить снаружи, чтобы никто не подслушал их разговор.
Только теперь Цзэн Ипинь достал из-за пазухи рецепт туши. Второй господин Тянь уже протянул было руку, чтобы его взять, но Цзэн Ипинь, держа лист в пальцах, описал им в воздухе полукруг — и снова убрал к себе.
В глазах Тянь Жунчана вспыхнуло раздражение.
— Мастер Цзэн, это ещё что значит?
— Деньги на стол — товар в руки, — с улыбкой ответил Цзэн Ипинь.
Если говорить начистоту, на Второго господина Тяня он вовсе не рассчитывал всерьёз. И на то, чтобы погубить собственное доброе имя, он пошёл лишь потому, что сам тоже положил глаз на рецепт жидкой туши семьи Ли. Получит от Тяней хорошую сумму, заберёт домашних и вернётся на родину. С этим рецептом, со своими многолетними сбережениями да ещё с деньгами семьи Тянь он сумеет там поднять собственное дело и вернётся не с пустыми руками, а как человек, добившийся успеха.
Вот почему сейчас он и намеревался вести дело только так: деньги и рецепт — одновременно.
— Ты что же, боишься, что я тебя обману? — недовольно бросил Тянь Жунчан.
— Осторожность никогда не мешает, — спокойно ответил Цзэн Ипинь. — Когда всё вскроется, от моего имени ничего не останется. Мне потом ещё с этими деньгами спасаться придётся.
— Хорошо, будь по-твоему.
Условия были обговорены заранее, и отступать Тянь Жунчан не собирался. Он вынул из-за пазухи десять банковских билетов по пятьдесят лянов серебра каждый, всего пятьсот лянов.
Цзэн Ипинь уже потянулся за ними, но тут Второй господин Тянь, подражая его недавнему жесту, тоже описал рукой полукруг в воздухе и, отсчитав лишь пять билетов, протянул их вперёд.
— Сначала половина. Когда проверим рецепт и убедимся, что всё верно, отдам вторую часть.
Надо признать, Второй господин Тянь был не таким уж беспросветным грубияном. С тех пор как он прибыл в Нанкин, его не раз ловко обводила вокруг пальца Чжэньнян, и поневоле он стал осторожнее. Во всяком случае, действовал он теперь куда осмотрительнее, чем прежде в Хуэйчжоу.
— Ладно, — кивнул Цзэн Ипинь.
Он взял банковские билеты и только после этого передал рецепт Тянь Жунчану.
— Управляющий Фан, побудьте здесь с мастером Цзэном. А я отведу людей проверить рецепт.
Тянь Жунчан подозвал управляющего Фана и велел тому остаться с гостем. Впрочем, слово «побыть» тут было скорее для вида, на деле это означало удержать Цзэн Ипиня на месте. Если с рецептом что-то окажется не так, уйти с деньгами ему уже не дадут.
Но Цзэн Ипинь был спокоен. Этот рецепт он много раз проверял тайком, и жидкая тушь по нему получалась без малейшего отличия от нужной.
Тянь Жунчан велел слугам подать вино, закуски и сладости, а сам с рецептом вышел.
Едва он переступил порог, как лицом к лицу столкнулся с подоспевшей Тянь Жунхуа.
— Второй брат, ты куда? — поспешно спросила она, увидев, как он уводит с собой нескольких работников. По его виду было ясно, что случилось что-то важное.
— Проверять рецепт туши, — буркнул Тянь Жунчан. Он всё ещё злился на свою Третью сестру.
Проверять рецепт? Какой ещё рецепт? Раньше она вроде слышала от приказчика, что вернулся мастер Цзэн. Неужели это связано с ним?
Подумав так, Тянь Жунхуа тут же поспешила следом.
— Второй брат, что за рецепт? Откуда он взялся? — спрашивала она, подбирая юбку и не отставая ни на шаг.
— Мастер Цзэн добыл. Рецепт жидкой туши семьи Ли, — с заметным самодовольством ответил Тянь Жунчан. Это, по его мнению, и была его главная удача.
И только теперь Тянь Жунхуа поняла: всё, что её Второй брат в последнее время разыгрывал вокруг Цзэн Ипиня, было сплошным спектаклем. Она даже замерла на миг. Кто бы мог подумать, что, не говоря ни слова, он провернул такую большую игру.
Судить, прав он или нет, ей было нелегко. В конце концов, подобные приёмы семья Тянь уже пускала в ход ещё в Хуэйчжоу; более того, и отец, и старший брат не раз действовали так же. Из-за этого люди семьи Сунь даже были в своё время изгнаны из мастерской Ли.
И всё же, когда они отправлялись в Нанкин, старший брат ясно сказал: Нанкин — чужая земля, и людям из Хуэйчжоу здесь и без того трудно прочно встать на ноги. Поэтому с семьёй Ли лучше искать сотрудничества. Все эти дни, после истории с жидкой тушью, Тянь Жунхуа только и думала о том, как бы улучить случай и поговорить с Ли Чжэньнян.
Если семья Ли смогла договориться с семьёй Чжу, то почему бы ей не договориться и с семьёй Тянь?
Но кто бы мог подумать, что её Второй брат исподтишка сыграет ещё и вот такую партию. После этого о каком сотрудничестве с семьёй Ли вообще может идти речь?
К тому же до неё уже доходили слухи, что в Нанкин прибыл и Третий господин Чэн. Если семья Ли ещё и с Чэнами объединится, тогда семьи Чжу, Ли и Чэн встанут одной стеной, и семье Тянь — пусть даже за ней и стоит имя поставщика податной туши — будет уже трудно где-либо развернуться.
— Второй брат, ведь старший брат говорил, что нам лучше сотрудничать с семьёй Ли. Нанкин — не Хуэйчжоу. Если мы будем стоять в одиночку, то станем мишенью для всех, — торопливо сказала Тянь Жунхуа.
— Хватит мне твердить: «старший брат сказал»! — внезапно взорвался Тянь Жунчан. — У тебя в глазах только старший брат, а меня, Второго брата, словно и нет вовсе. Да что там, ты просто презираешь и мать, и меня. Жаль только, что родилась не из чрева Первой госпожи, вот бы тогда и впрямь могла смотреть на нас сверху вниз!
Стоило Тянь Жунхуа вспомнить о старшем брате, как в нём тут же вскипала ярость. С самого детства старший брат был лучше него во всём, талантливее, успешнее. Вся семья ценила только его, а сам он в глазах домашних был хуже навоза под ногами. Досада и унижение копились в нём уже много лет.
Сказав это, он больше не удостоил Тянь Жунхуа ни единым словом и вместе с людьми вошёл в мастерскую.
У Тянь Жунхуа глаза налились краснотой от злости и обиды. Но раз рецепт жидкой туши уже добыт, а дело зашло так далеко, отступать было поздно. Оставалось лишь стиснуть зубы и идти дальше, только бы не вышло так, что, желая украсть курицу, потеряешь пригоршню риса.
Поэтому она тоже вошла в мастерскую следом за Вторым братом.
В делах изготовления туши он ничего не понимал, значит, присматривать придётся ей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
