Следующие несколько дней Чжэньнян, что называется, не слышала ничего за окном и всем сердцем была занята только одним: дома, не отвлекаясь ни на что, она рисовала тушечные эскизы, в основном продумывая внешний вид праздничной туши ко дню рождения.
Тушь для конкурса была отправлена во дворец гунчжу ещё несколькими днями раньше. Поскольку сначала шёл предварительный отбор, семья Ли представила на него прежнюю тушь повторного вымешивания и знаменитую «Сто тысяч пестов» семьи Ли. Обе эти туши по праву считались лучшими изделиями Ли, так что пройти первый тур для них не составляло труда.
Что же до второго отбора, то Чжэньнян, разумеется, приготовила только что изготовленную древнюю тушь Юйми. Хотя прошло ещё слишком мало времени, и её свойства были далеки от совершенства, у свежей туши тоже имелись свои преимущества.
Что касается рисунков для праздничной туши ко дню рождения, то тут темы были обычные: двенадцать знаков зодиака, Восемь бессмертных, переправляющихся через море, счастье, достаток, долголетие и радость.
Кроме того, в декоративных наборах сюжетной туши Чжэньнян заимствовала приёмы хайпайской хуэйчжоуской туши конца Цин: использовала плоский рельеф с неглубокой резьбой, соединив в одном орнаменте черты свободной живописи и тщательной кисти. Так появились формы туши «Трое друзей холодной зимы», «Благородные мужи четырёх времён года» и другие.
Так что и в облике туши у семьи Ли появились собственные черты и новизна.
Не успела оглянуться, как настало восьмое число восьмого месяца — день отбора праздничной туши для дворца гунчжу.
С раннего утра Чжэньнян встала ни свет ни заря. Умывшись и приведя себя в порядок, она вместе с людьми из тушечной лавки торжественно вынесла изображение Вэй Даня.
Хотя Вэй Дань времён Троецарствия и не был самым первым изготовителем туши, именно он создал метод составной туши. И все последующие поколения, как бы ни развивалось ремесло, всё равно не выходили за рамки этого способа. Потому и позже Вэй Даня почитали как прародителя туши.
Вынеся его изображение, Чжэньнян вместе со всеми мастерами лавки Ли с глубочайшим почтением совершила жертвенное поклонение, прося о том, чтобы с самого начала состязание сложилось удачно.
Лишь после этого Чжэньнян вместе с мастерами тушечной лавки семьи Ли и тушью, предназначенной для отбора, села в экипаж и отправилась в дворец гунчжу.
На этот раз состязание проходило во внутреннем дворе дворца. Там уже возвели помост и расставили места для гостей.
Когда они прибыли, управляющий дворца лично вышел их встречать и проводил всех к заранее подготовленным местам в заднем дворе. На других местах уже сидели мастера остальных лавок, допущенных к участию. После предварительного отбора в следующий тур вышли семья Тянь, семья Ли, а также семья Линь из Цяньтана и семья Вэй из Сунцзяна.
Тушь на этот раз должны были испытывать такие знаменитые люди, как Ван Шичжэнь и другие прославленные мужи. Среди них был и господин Дунту. Увидев Чжэньнян, он даже кивнул ей. Чжэньнян тоже чуть склонилась в ответ, и глаза её весело сощурились: встретить знакомого человека всегда приятно.
Остальные церемонии можно опустить, вскоре чиновник тушечного ведомства, господин Лю, объявил о начале испытания туши.
Тогда каждая из семей поднесла свою тушь. Разумеется, сегодня все привезли только лучшее. Со стороны семьи Ли тушь вынес Чжэн Фули.
— О? А почему это тушь новая? — с лёгким удивлением заметил один из знатоков, испытывавших тушь, когда увидел тушь, представленную Ли.
Вообще говоря, если речь шла не о жидкой туши, а о тушечном бруске, то после изготовления ему обычно полагалось вылежаться не меньше полугода. Иначе в новой туши клей ещё слишком тяжёл, тушь плохо сходит, а цвет получается бледнее. А значит, и подлинного совершенства в ней не распробуешь.
Стоило этим словам прозвучать, как все вокруг удивлённо зашевелились. Неужто семья Ли и вправду не собирается побеждать? Но если так, зачем вообще было приезжать? Уж лучше бы, как семья Чэн, просто отказались от участия.
Даже лицо гунчжу слегка потемнело. Все, кто приходил на отбор праздничной туши для её дворца, проявляли предельную осмотрительность, а семья Ли, выходит, просто отмахнулась, прислав первую попавшуюся новую тушь? Разве это не означало пренебрежение к её дворцу?
— Глава Ли, почему вы представили на конкурс новую тушь? — тут же с явным нажимом спросил господин Лю.
Он заметил, что гунчжу это не по душе, и решил разом оказать услугу семье Тянь и устроить Чжэньнян показательное унижение.
В это время сидевший рядом с гунчжу фума Ли Хэ взглянул на Ло Цзю, сидевшего среди гостей, и чуть приподнял брови — мол, что это ещё у семьи Ли за затея?
Ло Цзю едва заметно покачал головой. Он и сам не знал, что задумала Чжэньнян. Но одно знал точно: к этому отбору она относилась слишком серьёзно, чтобы позволить себе легкомыслие. А значит, оставалось только смотреть дальше.
Чжэньнян же по-прежнему сохраняла полное спокойствие.
По правде говоря, она и ожидала чего-то подобного. На таком важном состязании никто не выставляет новую тушь, так что сомнения окружающих были вполне естественны. Но будь то сомнение или одобрение, главное уже произошло: на неё обратили внимание. А раз так, дальше она всё объяснит, и тогда, с учётом славы древней туши Юйми, трудно будет не пробудить у людей интерес. А значит, половина дела уже сделана.
Только вот реакция господина Лю вышла даже чересчур резкой.
Но для неё это было даже к лучшему: так её туши уделят ещё больше внимания.
Чжэньнян поднялась, ещё раз склонилась перед собравшимися и почтительно произнесла:
— Отвечаю господину: хотя тушь семьи Ли и впрямь новая, это сосновая тушь, изготовленная на лёгком клее, а потому она и так сходит быстрее, чем масляная. К тому же изготовлена она по способу древней туши Юйми, а сажу для неё брали пережжёную, поэтому после изготовления цвет у неё сразу устанавливается окончательно. Для такой туши новая она или старая — разницы нет, и выдержка в погребе ей не требуется. Прошу господина, гунчжу, фума, а также всех господ и мастеров рассудить справедливо.
Едва она закончила, как по всему двору пронёсся шум.
Древняя тушь Юйми давно считалась утраченной, а семья Ли, выходит, молча, никому не говоря, сумела восстановить сам способ её изготовления! До сих пор об этом не было ни малейшего слуха. А это уже было событием для всего тушечного ремесла.
И те учёные мужи, и чиновники, что сидели здесь для испытания туши, тоже невольно разволновались. Среди людей книжных кто же не любит старинную тушь? А многие и сами кое-что понимали в её изготовлении.
Древняя тушь Юйми была вещью, о которой можно было только мечтать. Но почти вся она давно исчезла. Среди сидящих здесь было немало людей очень состоятельных; даже господин Дунту, в чьей семье не одно поколение собирали редкости, так и не смог заполучить ни одного бруска настоящей древней туши Юйми. И вот теперь семья Ли заявляла, что восстановила её способ изготовления.
Естественно, всем не терпелось разобраться, правда ли это.
Можно было сказать, что древняя тушь Юйми семьи Ли ещё даже не прошла испытания, а уже сумела разжечь всеобщий интерес.
— Хитрая девчонка, — проворчал со своего гостевого места Третий господин Чэн, обращаясь к Ло Вэньцяню. — Боюсь, она и реакции всех присутствующих заранее просчитала.
— Да это просто господин Лю чересчур усердствует, — спокойно заметил Ло Вэньцянь, говоря чистую правду.
На самом деле, не начни господин Лю её допрашивать, учёные мужи в худшем случае только обменялись бы парой замечаний. Что же до названия «древняя тушь Юйми» в списке представленных изделий, так нынче этим именем многие тушечные лавки разбрасывались направо и налево, никто бы не принял это всерьёз.
Именно поэтому Чжэньнян прежде ничего не рекламировала: пока не различишь подлинное и ложное, любая реклама будет пустой тратой слов.
А теперь, напротив, один вопрос господина Лю и одно её объяснение удивительно удачно совпали, будто нарочно в этом коротком обмене репликами как будто и вправду подтвердилось, что семья Ли восстановила способ изготовления древней туши Юйми.
В конце концов, всё это происходило перед самой гунчжу.
А в таком месте никто не посмеет лгать.
— И то верно, — сощурившись, с улыбкой кивнул Третий господин Чэн.
— Чепуха. Желторотое дитя, а смеет говорить, будто восстановила способ изготовления древней туши Юйми? По-моему, это не более чем дешёвая попытка поразить толпу, — с недовольством бросил один из мастеров семьи Линь.
Чжэньнян не стала ему отвечать. Лишь с едва заметной улыбкой опустилась на место. Тогда гунчжу, сидевшая на возвышении, взмахнула рукой:
— Тут и спорить не о чем. Настоящее золото огня не боится. Стоит попробовать — и всё станет ясно.
После этих слов учёные мужи приступили к испытанию туши.
В такой миг участники, разумеется, не могли не волноваться. Во всём зале слышалось лишь лёгкое позвякивание чайных крышек да тихие глотки чая и ни единого человеческого голоса.
Так прошло время одной курительной палочки, и, наконец, заключения были готовы. Без единого исключения древняя тушь Юйми семьи Ли получила высшую оценку: все как один признали, что в ней уловлена самая суть древнего способа. На одном уровне с ней поставили только тушь «Чёрный нефрит» семьи Тянь. Следом шла семья Вэй, а последней — семья Линь.
Тушь «Чёрный нефрит» семьи Тянь была создана на основе метода семьи Пань, который в своё время семья Ло довела до особого совершенства. И если говорить начистоту, то по проявлению свойств древняя тушь Юйми семьи Ли всё же немного уступала «Чёрному нефриту» семьи Тянь. Всё-таки в эпоху Мин тушечное дело переживало расцвет, и за многие поколения методы изготовления были основательно усовершенствованы. Хотя Чжэньнян и внесла свои улучшения в способ древней туши Юйми, метод семьи Тянь всё же вобрал в себя квинтэссенцию искусства сразу двух домов — Пань и Ло.
К тому же тушь семьи Ли была новой, а это всё-таки сказывалось.
Так что в том, что по качеству она оказалась чуть слабее, не было ничего удивительного.
Однако Чжэньнян рискнула выставить новую тушь и уже этим приковала к себе взгляды. А если добавить к тому громкое имя древней туши Юйми, то в итоге семья Ли сумела идти с семьёй Тянь почти вровень. Более того, по шуму и впечатлению, которое произвела, даже на голову превзошла тяньскую тушь.
Лицо Тянь Бэньчана, само собой, потемнело.
А вот со стороны семьи Ли царили воодушевление и радость.
Но этого всё ещё было недостаточно, чтобы решить, кто победит окончательно. Следующим этапом должно было стать состязание в распознавании туши между мастерами. Это было почти как те передачи о старинных сокровищах, что бывают в позднейшие времена: прежде сравнивали само мастерство изготовления туши, а теперь должны были сравнить уже глаз и знание.
В этот момент гунчжу Нинъань снова взмахнула рукой. Два слуги в наряде юных прислужников вынесли подносы: на одном лежала тушь, другой был пуст — на него потом должны были класть письменные заключения каждой мастерской.
Первой выступала семья Тянь. Старик Ци Чунь лишь прищурился, бросил на тушь один взгляд и тотчас написал своё заключение.
Следом настала очередь семьи Ли.
Чжэньнян посмотрела на тушь на подносе. Это был небольшой вытянутый брусок из разряда фигурной туши, формы «спящий шелкопряд». Она поднесла его к носу, вдохнула аромат, затем чуть растёрла, попробовала, внимательно разобрала цвет туши.
И сразу всё поняла.
Скорее всего, это была одна из драгоценностей из собрания самого дворца гунчжу. Брусок принадлежал к туши «Цзайхэ». Для семьи Ли именно тушь повторного смешивания некогда стала опорой, позволившей вновь подняться, а потому и в прошлой жизни, и теперь Чжэньнян вложила в изучение этой туши немало сил. Одного взгляда на срез ей уже хватило, чтобы узнать её. А по тушечному блеску, аромату и рисунку поверхности она различила и другое: исходным материалом здесь послужила данническая тушь из Корё1, затем в неё заново был введён клей, а после всё было переработано по методу семьи Пань — так и получилась тушь «Цзайхэ».
Записав своё заключение, Чжэньнян положила его на поднос другого слуги.
После неё подошла очередь семей Линь и Вэй.
Но оба мастера, осмотрев тушь, только тяжело вздохнули, отложили кисть и отказались продолжать. Они сумели распознать, что тушь изготовлена по методу семьи Пань, но вот определить её состав уже не смогли, а значит, оставалось лишь признать поражение.
В деле туши «Цзайхэ» они были не сильны.
И вот теперь всё решалось между семьёй Тянь и семьёй Ли.
Тут старик Ци Чунь поднялся и, сложив руки в почтительном приветствии к гунчжу, произнёс:
— У этого старика есть ещё один брусок туши. Если Ли-гунян сумеет его распознать, тогда я сам выйду из состязания.
Тянь Бэньчан и господин Лю из тушечного ведомства тут же вытаращили глаза. Но Ци Чунь был назначенным на этот этап мастером-экспертом, заменить его посреди дела было невозможно. Захоти он уйти — ни семья Тянь, ни господин Лю не смогли бы ему помешать.
В одно мгновение все взгляды сошлись на Чжэньнян.
Стоило ей распознать тушь старика Ци, и семья Ли получала заказ на праздничную тушь для дворца гунчжу, а сама Ли Чжэньнян в свои неполные семнадцать лет становилась придворным поставщиком туши для дворца гунчжу.
Люди семьи Ли и радовались, и нервничали одновременно.
— Хорошо. Тогда пусть старый мастер представит тушь, а Ли-гунян даст своё заключение, — кивнула гунчжу Нинъань.
Только после этого Ци Чунь махнул Ван Цзычжи, стоявшему поодаль. Тот снял с плеча тушечный ларец, открыл его и вынул брусок, также завёрнутый в красный атлас. Развернув ткань, он положил тушь перед Чжэньнян.
Это был вполне обычный маленький круглый брусок для учёных гостей под названием «Нефритовый терем».
Чжэньнян протянула руку, чтобы взять его, но нечаянно задела пальцем край. От острой боли она вздрогнула, подняла руку и увидела, что кожа на пальце рассечена, а наружу проступили алые бусинки крови.
И в тот же миг у неё вдруг защипало в глазах.
— …Один цзинь сажи, три цяня сырого лака, два цяня варёного лака, взять очищенный сок, ввести в клей, разделить и вновь соединить — в четырёх сочетаниях рождается готовая тушь. Это… тушь «Четыре соединения» наших предков, семьи Ли, — произнесла Чжэньнян, и голос у неё дрогнул.
В своей туши вторичного смешивания «Цзайхэ» она использовала способ раздельного введения клея, но то было лишь крохотное прозрение, которое её дед в прошлой жизни сумел выхватить из старого метода семьи Ли. Всего лишь шерсть с одного волоска девяти быков. В её прежнем времени тушь семьи Ли давно исчезла без следа. Чжэньнян и представить не могла, что сегодня ей доведётся вновь увидеть подлинную тушь Ли. Даже то, что хранила сейчас Седьмая бабушка, не было настоящей старой тушью рода Ли.
Одной из особенностей подлинной туши семьи Ли было то, что её край мог «резать бумагу и строгать дерево». Это означало, что тушь отличалась исключительной плотностью и тонкостью структуры, а края её становились остры, как лезвие.
Потому-то палец Чжэньнян и оказался рассечён.
— Хорошо. И правда потомок семьи Ли — не до конца ещё забыла искусство своих предков. Оставь этот брусок себе и изучай не спеша, — громко сказал в этот миг старик Ци.
Затем он повернулся к Ван Цзычжи:
— Цзычжи, идём.
С этими словами он почтительно поклонился гунчжу Нинъань и, развернувшись, ушёл вместе с Ван Цзычжи.
— Благодарю вас, дедушка Ци, — Чжэньнян глубоко склонилась ему вслед.
Она прекрасно понимала, что старик Ци её попросту поддержал.
С его глазом и с богатством дворца гунчжу в здешнем собрании наверняка было немало туши, которую сама Ли Чжэньнян не смогла бы распознать. Но не было сомнений, что для старика Ци это не составило бы труда.
А теперь он вынес на суд лишь один-единственный брусок и к тому же тушь семьи Ли. Это было не столько испытание, сколько сознательное желание помочь ей.
Впрочем, для самого старика Ци дело выглядело иначе: с его возрастом, опытом и именем вступать в тушечный поединок с какой-то девчонкой, уже значило проиграть, чем бы всё ни закончилось. Вот потому он и отступил так решительно.
Тянь Бэньчан и господин Лю никак не ожидали, что старик выкинет такое. Но мастера для состязания они выбрали сами, а значит, теперь уже не могли повернуться к гунчжу и заявить, что всё не считается и надо начинать заново.
Так был вынесен итог этого состязания: победила семья Ли.
А Ли Чжэньнян стала придворным поставщиком туши для дворца гунчжу.
Люди из тушечной лавки семьи Ли едва не обезумели от радости. Не будь они сейчас во дворце, кто знает, до каких воплей восторга бы дошло.
Чжэньнян тоже крепко сжала кулак.
Победа.
Да, в ней была и поддержка старика Ци.
Но как бы там ни было, она всё-таки добилась того, к чему стремилась.
А что до его доброты — она запомнит её.
Впереди была ещё долгая жизнь.
- Государство Корё (Корея) славилось своей технологией изготовления туши на основе сосновой сажи (松烟墨) и оленьего клея (麋鹿胶). Крупнейшие китайские каллиграфы и поэты, такие как Су Ши (Су Дунпо), очень ценили корейскую тушь за ее мягкость, но часто дорабатывали её. Су Ши писал, что разбивал бруски импортной корейской туши, смешивал её с высококачественным китайским клеем от мастера Пан Гу и перемалывал заново — после этого она становилась идеальной.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
