Цинь-ши слегка улыбнулась:
— Ты хочешь выйти замуж за обычного человека, стать законной женой, и я исполню твое желание. Хань-мама — из моих людей, пришедших с приданым, её племянник одного возраста с тобой, лицом и статью хорош, хоть семья и бедна, но он стремится к знаниям, и кто знает, может, в будущем он добьется чинов и прославит жену и детей1. Хань-мама уже просила за него, хотела взять в жены кого-нибудь из служанок семьи Линь. Такую удачную партию я хотела оставить для Хун Цзянь или Люй Лань, но теперь беда обернулась для тебя удачей. Я сама устрою ваш брак и отпущу тебя из дома, чтобы ты вышла замуж и навсегда уехала отсюда. Ты согласна?
Сянлань вся задрожала.
Племянник Хань-мама? Как он выглядит? Она его в глаза не видела, и теперь должна кивнуть и отдать себя незнакомцу?
Какие же грехи она совершила в прошлой жизни, что теперь вынуждена терпеть произвол, будучи рабой и прислужницей? Сянлань крепко сжала зубы, подавляя в сердце всю горечь и ненависть.
Цинь-ши приподняла брови:
— Что? Ты не согласна?
Сянлань побледнела. Даже если не согласна, что с того? Цинь-ши явно намеревалась сурово наказать её, и этот путь уже был избавлением. Сама не зная почему, она вспомнила черты лица Сун Кэ, которые в её памяти расплывались и внезапно превращались в Сяо Хана. Сянлань горько усмехнулась — пусть всё это будет лишь сном, ведь даже если бы Цинь-ши действительно отпустила её на свободу, со своим нынешним положением она всё равно не была бы парой Сун Кэ.
Сянлань стиснула зубы и, коснувшись лбом пола, произнесла:
— Тогда рабыня благодарит за милость…
Слово «милость» не успело сорваться с её губ, как позади раздался грохот — дверь распахнули пинком.
Сянлань резко обернулась и увидела Линь Цзиньлоу. Золотое шитье в виде роз на его накидке слепило глаза.
Цинь-ши вздрогнула от неожиданности. Линь Цзиньлоу подошел ближе; увидев, что Сянлань стоит на коленях, он схватил её за руку, рывком поднял и обратился к Цинь-ши:
— Зачем мать позвала её? Неужели узнали, что сын положил на неё глаз, и решили заранее оказать ей почтение? Но сейчас всё еще длится траур по Цзэн-лаотайтай, боюсь, это не совсем уместно.
Цинь-ши в гневе воскликнула:
— Неси чепуху! Я целыми днями скрываю от отца твои бесчинства, а ты совсем стыд потерял. Убирайся отсюда, я сама очищу этот дом.
Линь Цзиньлоу выпрямился и холодно ответил:
— Дела в моей комнате не должны беспокоить мать. Если больше ничего нет, сын откланивается. — С этими словами он потащил Сянлань за собой к выходу.
— Негодяй! А ну стой! — Цинь-ши вскочила, в несколько шагов преградила им путь и закричала: — Ты что, хочешь до смерти меня довести?
Линь Цзиньлоу с усмешкой ответил:
— С чего бы сыну доводить мать до смерти? Я всего лишь присмотрел служанку, разве это преступление? Я знаю, мать жалеет Цин Лань, но та упала в обморок лишь потому, что приревновала и позавидовала. Негоже матери быть несправедливой и вешать этот долг на девчонку.
Услышав, как Линь Цзиньлоу защищает Сянлань в каждом слове, Цинь-ши разозлилась еще сильнее и от ярости рассмеялась:
— Хорошо, просто прекрасно! Теперь ты ради какой-то девки не желаешь меня слушать.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Сын не смеет, моё сердце полно сыновней почтительности. Но и матери следует пожалеть меня. В доме Линь столько служанок, а мне приглянулась именно она, так не лишайте же меня того, что мне дорого.
Цинь-ши возразила:
— Вздор! Только она приглянулась? А откуда тогда взялись Ин-гэ и Хуамэй?
— Те две не чета этой, они не знают толка в чувствах и забавах2, — ответил Линь Цзиньлоу.
Сянлань вжала голову в плечи, думая про себя: «При каждой встрече с этим господином я чувствую себя так, будто увидела бога чумы, в чем же тут толк и забава?»
Взгляд Линь Цзиньлоу стал тяжелым, он пристально посмотрел на Цинь-ши:
— Мать, я сам распоряжаюсь делами в своей комнате и не смею утруждать вас.
Пока они стояли в оцепенении, из боковой комнаты внезапно вышла Хань-мама. Изобразив удивление, она с улыбкой сказала:
— Что же вы все здесь стоите? Линь-да-е как раз пришел, а госпожа только что вспоминала о вас и велела мне собственноручно приготовить отвар, спасающий от жары, чтобы вы выпили. — Она подошла к Цинь-ши и тихо добавила: — Зачем матери ссориться с Линь-да-е из-за служанки? Вы же знаете его нрав, он своего не упустит.
Цинь-ши замерла, выражение её лица постоянно менялось.
Характер Линь Цзиньлоу был подобен буре, сейчас даже отец едва мог его сдержать, и Цинь-ши тоже его побаивалась. К тому же она всегда баловала старшего сына и, конечно, не хотела доводить дело до разлада.
Линь Цзиньлоу с усмешкой сказал:
— Эту девчонку я заберу с собой, а завтра велю ей прийти и поклониться матери. — Сказав это, он вытащил Сянлань, словно беспомощного цыпленка.
Линь Цзиньлоу привел её во внешний кабинет, выслал всех слуг, схватил Сянлань за руку и с улыбкой произнес:
— Я ведь снова спас тебя, почему бы тебе не поцеловать меня за это? — С этими словами он приблизил свое лицо к её лицу.
Сянлань опустила голову и отвернулась.
Лицо Линь Цзиньлоу потемнело, но он тут же принял беззаботный вид:
— На этот раз ты испугалась, но можешь быть спокойна, в будущем я стану твоей опорой, и никто не посмеет тебя обидеть. — Он подтолкнул её к столу, на котором стояли четыре тарелки со сладостями и четыре с фруктами. — Эти сладости куплены в лучшем заведении, вкус у них совсем не такой, как в поместье. Попробуй, какие тебе понравятся? Я велю слугам купить еще.
Сянлань украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу. Было видно, что он только что вернулся, на нем всё еще была одежда для приемов, черные как смоль волосы были собраны под венец из светлой яшмы, что придавало его облику еще больше суровости и властности. Он действительно был мужественным и статным человеком. Но Сянлань знала, что он далеко не добр, и стоит ей оступиться, как она погубит себя в этом доме.
Она сжала край одежды маленькими ручками и тихо проговорила:
— Линь-да-е, Цинь-ши только что сказала, что отпустит рабыню выйти замуж…
Линь Цзиньлоу замер. Сянлань облизнула губы и осторожно продолжила:
— Это я виновата, что расстроила госпожу и найнай, не стоит из-за рабыни портить отношения между матерью и сыном, это…
- прославить жену и детей (封妻荫子, fēng qī yìn zǐ) — получение чиновником почетных титулов, которые обеспечивали достойное положение его супруге и потомкам. ↩︎
- знают толка в чувствах и забавах (知情知趣, zhī qíng zhī qù) — умение понимать романтические настроения и быть интересным, искусным в общении спутником. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
