Чунь Лин в нерешительности произнесла: — Ты говоришь, тебя оклеветали, в чём же дело?
Сянлань, стиснув зубы, ответила: — Моя беда в том, что да-е хотел возвысить меня, а данайнай из-за этого решила меня продать.
При этих словах Чунь Лин сразу всё поняла, и её сердце ёкнуло: она осознала, какую огромную ответственность на себя берёт. Пока она колебалась, Сянлань снова заговорила: — Добрая цзецзе, умоляю, передай эту нефритовую подвеску Сун Кэ-да-е. Пусть он выкупит меня, только не давай данайнай продать меня в весёлый дом… — С этими словами она опустилась на колени. Чунь Лин не видела, что та делает в комнате, но слышала глухие удары — было ясно, что Сянлань бьёт поклоны.
Только Чунь Лин собралась ответить, как увидела Ин Шуан и остальных, идущих неподалёку. Она поспешно спрятала нефритовую лягушку и быстро ушла. Вернувшись к себе, Чунь Лин присела на кровать, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.
По правде сказать, Сянлань ей не слишком нравилась. Сама она считала себя способной и во что бы то ни стало стремилась выбиться в лучшие среди служанок. У Цинь-ши было слишком много умелых помощниц, и там ей не светило занять высокое место, но подле Лань-инян на неё во всём полагались. Кто же знал, что внезапно появится Сянлань. Хотя та и не соперничала с ней, но была со всеми приветлива, младшие служанки её любили, да и Линь Цзиньлоу выделил её, что вызывало у Чунь Лин некоторую досаду. Но теперь, видя положение Сянлань… Чунь Лин слегка вздрогнула. «Простолюдин не виноват, виноват его нефрит»1. Уж лучше быть служанкой с заурядной внешностью вроде неё. Всё же Чунь Лин не была злой по натуре, и былая зависть к Сянлань сменилась жалостью. Даже она вынуждена была признать: Сянлань умела к себе расположить, была скромной и мягкой, не любила пустых ссор и не плела интриг, а если к ней обращались за помощью, всегда старалась сделать всё, что в её силах.
Но помочь ей передать нефритовую лягушку в павильон Воюньюань… Чунь Лин колебалась. Она искренне боялась Чжао Юэчань и не хотела навлекать на себя неприятности, но стоило ей вспомнить, как Сянлань со слезами молила: «Не дай данайнай продать меня в весёлый дом», как решимость её таяла. Всю ночь она не могла сомкнуть глаз, а наутро, стиснув зубы, подумала: «Сянлань и впрямь несносная! Раньше в покоях она меня раздражала, а теперь подкинула такую сложную задачу. Но если я ей сейчас не помогу, как потом всю жизнь не мучиться от угрызений совести!» Сжимая в руке нефритовую лягушку, она отправилась в павильон Воюньюань.
Зайдя во двор, она увидела служанку, поливавшую цветы, и спросила: — А где Су Цзю?
Та служанка знала Чунь Лин и помнила, что та поступила в поместье в один год с Су Цзю — наперсницей Линь Цзиньтина, и они были в добрых отношениях. Служанка улыбнулась: — Сань-е только встал, Су Цзю-цзецзе как раз ему прислуживает. — С этими словами она вошла в дом и позвала Су Цзю.
Су Цзю, выйдя, рассмеялась: — Каким это ветром тебя занесло?
Чунь Лин шагнула навстречу и с улыбкой ответила: — Я к тебе с просьбой. Лань-инян недавно скончалась, в покоях дел невпроворот, вот я и хотела попросить тебя, как выкроишь минутку, помочь мне с шитьём.
— В этом нет ничего трудного, — отозвалась Су Цзю, — только подожди немного. Как сань-е уйдёт в академию на занятия, тогда и расскажешь всё подробно.
Чунь Лин поспешно спросила: — А сань-е пойдёт в академию вместе с Сун-да-е?
Су Цзю кивнула: — А как же. Сун-да-е только пришёл, они сейчас вдвоём в комнате.
В этот момент показался выходящий Сун Кэ. Оглянувшись, он бросил: — Сю Хун, поторапливайся, я жду тебя снаружи.
Увидев его, Чунь Лин обрадовалась, словно обрела сокровище. Она легонько подтолкнула Су Цзю: — Ты иди скорее в дом, прислуживай, я подожду. — Дождавшись, пока Су Цзю уйдёт, она быстрым шагом подошла к Сун Кэ и, протянув нефритовую лягушку, тихо произнесла: — Сун-да-е, Сянлань просила передать это вам. Она сказала, что данайнай её оклеветала и заперла, и на днях её собираются продать в весёлый дом. Она умоляет вас выкупить её.
Лицо Сун Кэ мгновенно потемнело. Он взял нефритовую подвеску. В последние дни он только и слышал, что Линь Цзиньлоу положил на Сянлань глаз. Он и сам собирался пойти попросить отдать её ему, но Линь Цзиньлоу уехал. Кто же мог подумать, что сегодня придут такие вести. Он спросил: — Где её заперли?
Чунь Лин ответила: — В маленькой комнатке в павильоне Чжичунь… Сун-да-е, я пришла с этой вестью, рискуя жизнью, считайте, что меня здесь и не было!
Сун Кэ поспешил ответить: — Разумеется, я об этом не обмолвлюсь. — Чунь Лин поклонилась и ушла.
Сун Кэ на миг задумался, затем вышел за ворота и поманил своего верного слугу Люйдоу. Достав табличку на получение средств, он распорядился: — Сходи к казначею, скажи, что мне нужно взять сто лянов серебра. — Он помедлил и добавил: — Возьми триста. Давай одна нога здесь, другая там.
Люйдоу принял приказ и, припрятав табличку, ушёл. Но об этом после.
Что же до Хуамэй, она забрала долговую книгу и вернулась домой, где спокойно провела ночь. На следующий день отец стал торопить её с возвращением в дом Линь. Он сказал: — Раз уж выдалась возможность переночевать дома, то и хватит, пора возвращаться. Хоть да-е и в отъезде, но если ты задержишься в семье, в поместье пойдут пересуды. Видишь, как наш дом теперь процветает, да и твой старший брат в армии пользуется покровительством Лоу-да-е. Тебе нужно служить прилежно.
Хуамэй холодно усмехнулась: — То, что наш дом процветает — не забудь, что это цена за проданную тобой дочь.
Услышав это, её отец втянул голову в плечи и замолчал. По рождению Хуамэй носила фамилию Ду, а её отца звали Ду Юй. Прежде он был военным в чине бацзуна седьмого ранга, но лишился должности из-за обвинений в казнокрадстве, а позже вскрылись и другие дела, связанные с убийствами. Чтобы сохранить жизнь, он растратил всё имущество, но всю его семью перевели в разряд военных поселенцев. Ради будущего семьи Ду Юй отдал свою старшую дочь от наложницы в наложницы высокому чиновнику, после чего её перепродали Линь Цзиньлоу. Так она и стала его наперсницей.
В глубине души Ду Юй всё же чувствовал вину перед дочерью, к тому же вся семья зависела от неё, поэтому он притворился глухим и немым2, когда она его упрекнула.
- Простолюдин не виноват, виноват его нефрит (匹夫无罪，怀璧其罪, pǐ fū wú zuì, huái bì qí zuì) — китайская идиома: само наличие таланта или ценности может навлечь беду на его обладателя. ↩︎
- Притворился глухим и немым (装聋作哑, zhuāng lóng zuò yǎ) — китайская идиома, означающая намеренное игнорирование ситуации или притворство, будто ничего не происходит. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
