Услышав слова «казнь всего рода1», обе они невольно вздрогнули. Тихонько подойдя ближе, они легонько подтолкнули Сянлань и вполголоса позвали:
— Сянлань-цзецзе, Сянлань-цзецзе.
Видя, что Сянлань находится в глубоком забытьи, и почувствовав, какой горячий у неё лоб, они поняли, что она бредит. В это время Сянлань снова заговорила:
— Цао Лихуань, я вовсе не боюсь тебя. Если бы обстоятельства не были сильнее людей2, то с чего бы мне терпеть обиды и молча сносить всё перед тобой! Чжао Юэчань, какая же у тебя ядовитая душа, неужели ты и впрямь не боишься посмертного возмездия в загробном судилище?!
Цзюньси и Юэ Си испуганно переглянулись и опустили полог кровати. Цзюньси осталась дежурить у постели, а Юэ Си подошла к дверям кабинета и постучала.
Сун Кэ как раз усердно занимался, готовясь к весенним экзаменам следующего года. Увидев вошедшую Юэ Си, он отложил книгу и спросил:
— Что случилось?
— Сянлань-цзецзе нездорова, — ответила Юэ Си. — Она вся в бреду, боюсь, как бы жар совсем не сгубил её тело.
Сун Кэ тотчас отправился в боковой флигель. Откинув полог, он увидел, что глаза Сянлань плотно закрыты и вид у неё крайне болезненный. Сердце Сун Кэ сжалось, и он крепко сжал губы.
Цзюньси, немного подумав, произнесла:
— Да-е лучше взять пригласительную карточку и попросить Линь-сань-е, чтобы Ло-шэньи из аптеки семьи Линь «Цзианьтан» пришёл на осмотр. Его врачебное искусство чрезвычайно высоко.
Сун Кэ немного колебался. Он тоже знал, что Ло-шэньи искусен в медицине, но этот человек принимал больных в аптеке семьи Линь и часто бывал во внутренних покоях их поместья, а потому хорошо знал всё, что там происходит. Если бы он уже видел Сянлань, то новая встреча сейчас была бы крайне нежелательной. Сун Кэ изначально планировал укрывать Сянлань в своём поместье, а в следующем году, когда он получит учёное звание, потратить деньги и выхлопотать должность, после чего забрать всю семью и уехать к месту службы, вырвавшись из-под влияния семьи Линь.
Пока он пребывал в нерешительности, Сянлань вдруг пробормотала:
— Как больно… — и из уголка её глаза скатилась слеза.
Сун Кэ стало невыносимо горько, его прежние сомнения мгновенно развеялись. Он тотчас взял кисть и написал записку Линь Цзиньтину. Вскоре прибыл Ло-шэньи. Видя, что полог кровати плотно опущен, а рука, протянутая из-за него, прикрыта платком, он решил, что это либо фаворитка Сун Кэ, либо сяоцзе семьи Сун. Он проверил пульс и выписал новый рецепт.
Когда Юэ Си ушла варить снадобье, Цзюньси подошла поближе и прошептала:
— Ты слышала, что она только что говорила? Сянлань упоминала «наследного принца», «восьмого ван-е» и «казнь всего рода».
Юэ Си вздрогнула, огляделась по сторонам и, понизив голос, ответила:
— Слышала — и забудь, пусть это сгниёт в твоём животе. У неё просто голова помутилась от жара.
Цзюньси высунула кончик языка и больше не поднимала эту тему.
После двух приёмов лекарства по рецепту Ло-шэньи состояние Сянлань облегчилось. Сун Кэ, разумеется, велел кухне готовить для неё самые разные отвары и бульоны. За это время Сянлань узнала от слуг три новости: во-первых, Линь Дунци обручилась со вторым гунцзы из дома Чжэньго-гуна, и как только закончится срок траура по Цзэн-лаотайтай, будут совершены Шесть обрядов; во-вторых, Хуамэй, служанка, делившая постель с Линь Цзиньлоу, отправилась ненадолго погостить домой, но там случился пожар, после которого и сама Хуамэй, и её служанка Сицюэ бесследно исчезли; в-третьих, похороны Цин Лань завершились — хотя её и погребли с почестями, она была лишь наложницей, поэтому её нельзя было хоронить на родовом кладбище семьи Линь, и для неё подобрали могилу в живописном месте среди гор и вод, на чём дело и кончилось.
Сянлань глубоко вздохнула. Её тело постепенно шло на поправку, опухоль на лице почти спала, остались лишь синяки и кровоподтёки, но вид уже не был таким пугающим, как прежде. Когда Сянлань набралась сил, Сун Кэ позволил ей встретиться с супругами Чэнь в небольшой комнате у вторых ворот. Стоило Сюэ Ши увидеть дочь, как слёзы у неё посыпались градом, у Чэнь Ваньцюаня тоже покраснели глаза.
Втроём они долго сидели друг против друга, не в силах вымолвить ни слова, пока Сянлань, сдерживая слёзы, не улыбнулась:
— Теперь всё хорошо, семья снова вместе, к чему же нам плакать.
— Что же тут хорошего, ты только посмотри на себя… — хриплым голосом отозвалась Сюэ Ши и снова расплакалась.
Чэнь Ваньцюань, убедившись, что вокруг никого нет, тихо спросил:
— Как же всё это вышло? Раньше ходили слухи, что ты приглянулась Линь-да-е и он хочет возвысить тебя до госпожи, почему же тогда тебя купил Сун-да-е?
Сянлань опустила веки:
— Именно потому, что я приглянулась Линь-да-е, Да-найнай не потерпела меня. Она велела жестоко избить меня и хотела продать в публичный дом, и лишь благодаря Сун-да-е я была спасена… Только всё это сделано втайне, и вам, де и нян, нужно держать язык за зубами. Если бы Да-найнай и остальные об этом узнали, то добром бы это не кончилось.
Услышав про «публичный дом», супруги так и замерли, а потом затрясли головами:
— Нет-нет, ни в коем случае нельзя говорить. Сун-да-е тоже наказывал, что даже если слово сорвётся с языка, нельзя проговориться ни о едином знаке.
Чэнь Ваньцюань добавил:
— Ты не беспокойся. Покинув дом Линь, мы с твоей нян переехали в переулок позади усадьбы Сун. Место там очень тихое, знакомых почти нет.
Сюэ Ши вздохнула:
— Сун-да-е поистине милосердный человек. Он выкупил нас с твоим де, чтобы наша семья не разлучалась. Позже я обязательно отвешу ему несколько земных поклонов, чтобы отблагодарить за его великую доброту. — С этими словами она снова посмотрела на Сянлань с нескрываемой болью в сердце.
Чэнь Ваньцюаню тоже было невыносимо больно за любимую дочь, он незаметно отвернулся и смахнул слёзы, но затем строго произнес:
— Всё это из-за того, что ты пошла на поводу у своего норова и горячности! Если бы ты в своё время не вошла в поместье, а послушно вышла замуж за сына Лю Дачжангуя, то сейчас ничем не отличалась бы от почтенной найнай из обычной семьи и не пришлось бы тебе так страдать! Но нет, тебе не по нраву пришлось, что семья Лю — тоже слуги в доме Линь, да и сын их казался тебе глуповатым. Но ты на своего де посмотри — он тоже из слуг вышел, о чём же ты таком несбыточном мечтала? Вот теперь и хлебнула горя!
Сюэ Ши обняла Сянлань и толкнула Чэнь Ваньцюаня:
— Помолчал бы ты! Разве не видишь, какие муки перенесла дочь, а ты всё твердишь такие ранящие сердце слова, бестолковый ты старик!
Сянлань опустила глаза. С тех пор как она вошла в поместье, она пережила немало невзгод и страданий, но ни разу об этом не пожалела. В доме Линь, конечно, было тяжко, но если бы она смирилась с участью потомственной служанки и послушно вышла замуж, то это отчаяние по-настоящему лишило бы её жизни. Она всем сердцем жаждала освобождения от рабской доли и готова была рискнуть всем ради этого шанса. Даже если впереди возвышалась Огненная гора, она всё равно была готова пройти сквозь неё.
- Казнь всего рода (满门抄斩, mǎnmén chāozhǎn) — древний вид наказания в Китае, при котором истреблению подлежали все члены семьи и близкие родственники преступника. ↩︎
- Обстоятельства сильнее людей (势必人强, shì bì rén qiáng) — идиома, означающая, что человек вынужден подчиниться превосходящей силе или сложившейся ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
