Сюэ Чжань крепко схватила Цао Лихуань за запястье и громко крикнула:
— Перестаньте немедленно! Неужели вы хотите, чтобы я позвала лаотайтай!
Услышав о лаотайтай, Цао Лихуань на миг испугалась, но тут же с напускным безразличием бросила:
— Даже если ты позовешь лаотайтай, я не боюсь. Я сама хотела повидаться с почтенной и попросить её рассудить, по какому праву эта дерзкая рабыня смеет обижать хозяев. Неужели такую можно и дальше держать при себе…
Не успела она договорить, как раздался чей-то голос:
— Кто же это здесь так заважничал, что готов беспокоить лаотайтай?
В воротах появилась знатная дама лет тридцати пяти — тридцати шести, среднего роста, с белоснежным лицом, исполненным красоты и достоинства, благородства и чистоты. На ней было распашное платье бэйцзы из небесно-голубого мягкого атласа, расшитое изящными и нежными цветами сливы на ветках, а внизу — длинная белая юбка. Волосы были аккуратно уложены в блестящий пучок цинцзи1, заколотый лишь двумя нефритовыми шпильками; чистота камня и его прозрачная зелень с первого взгляда выдавали вещь редкой ценности.
Сюэ Чжань, увидев вошедшую, в великом страхе и почтении позвала:
— Старшая тайтай.
Цао Лихуань невольно опустила руки, выпрямилась и поправила одежду и волосы. Сянлань, заметив, что кто-то вышел, кубарем вскочила на ноги и тихонько отступила в не слишком дальний угол, сложив руки и затаив дыхание. «С таким нарядом и манерами, и такая незнакомая — должно быть, это Цинь-ши из первой ветви? — подумала она. — Какая грация. Судя по возрасту, ей должно быть уже за сорок, а выглядит на тридцать с небольшим».
Старшая супруга Цинь-ши спокойно обвела всех взглядом. Сначала она увидела лежащую на земле Лю Бэй с растрепанными волосами, в измятом платье, всю в слезах и соплях, затем перевела взор на растрепанную Цао Лихуань и сурово спросила:
— Что здесь происходит?
Ярость всё еще не сошла с лица Цао Лихуань. Ткнув пальцем в сторону Лю Бэй, она громко воскликнула:
— Я из добрых побуждений пришла встретить семью старшего бяо-цзю, а эта девка преградила мне путь и не пускала внутрь! А под конец и вовсе посмела поднять руку на хозяйку и осыпать меня бранью, называя по имени!
Глядя на всё это, Цинь-ши уже поняла, кто перед ней стоит, но всё же сделала вид, что не знает, и, слегка нахмурившись, спросила Цао Лихуань:
— А ты…
Сюэ Чжань вполголоса произнесла:
— Это та самая бяо-гунян, о которой вам только что упоминала лаотайтай.
На лице Цинь-ши отразилось понимание. Она окинула Цао Лихуань безучастным взглядом и произнесла:
— Тебе следует звать меня бяо-цзюму.
Цао Лихуань уже открыла рот, чтобы поприветствовать её, но Цинь-ши взмахнула рукой:
— Довольно, иди сначала за мной. — Пройдя пару шагов, она обернулась и посмотрела на Лю Бэй. — Не оставляйте её лежать на земле, поднимите и отведите в комнату. Что за непотребство, если лаотайтай это увидит.
Сказав это, она направилась в соседний зал.
Цао Лихуань ничего не оставалось, кроме как последовать за Цинь-ши. В груди у неё всё кипело от негодования. Она уже давно пыталась подлизаться ко второй ветви семьи Линь. Линь Чанминь был всего лишь военным, все его мысли были связаны с армией, а дома он ни во что не вмешивался, перепоручая дела другим. Вторая тайтай Ван-ши была скользкой как угорь: сколько бы Цао Лихуань ни старалась ей угодить, та неизменно сохраняла улыбчивый, но отстраненный вид. Старый лао-е жил уединенно, лаотайтай её недолюбливала, а с Чжао Юэчань у неё вроде бы завязалось подобие дружбы, но, хотя Цао Лихуань и задарила ту золотом, серебром и атласом, Чжао Юэчань почти ничего из обещанного не исполнила! Теперь же вернулись домочадцы из первой ветви, и, судя по всему, Цинь-ши снова возьмет управление домом в свои руки. Цао Лихуань заранее готовилась заискивать перед ней и набиваться в родственницы. В поместье служанки и прислуга из почтения называли её бяо-сяоцзе, а так как по натуре она была своенравной и тщеславной, со временем её былая робость, с которой она когда-то вошла в этот дом, испарилась. Она начала считать себя настоящей сяоцзе из семьи Линь и совсем перестала стесняться. Кто же знал, что сегодня случится такая сцена, особенно слова Лю Бэй, которые привели её в ярость. Смешав старые обиды с новыми, Цао Лихуань жестоко избила Лю Бэй, и гнев в её голове до сих пор не утих.
Сянлань последовала за Цао Лихуань. Когда они подошли к дверям малого зала, она послушно осталась снаружи караулить. Она видела, как Сюэ Чжань вместе с еще одной маленькой служанкой ввели под руки Лю Бэй. Сюэ Чжань негромко и ласково утешала её:
— К счастью, у тебя густые волосы, и то, что она вырвала клок, не так заметно…
Лю Бэй, всхлипывая, вошла в эрфан2.
- 倾髻 (qīngjì) — «наклонный пучок», китайская прическа, в которой волосы укладываются с изящным наклоном на одну сторону. ↩︎
- 耳房 (ěrfáng) — «ушные комнаты», небольшие боковые помещения, примыкающие к основному залу или комнате. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
