Сянлань простояла в оцепенении ещё некоторое время, прежде чем прийти в себя, и на ватных ногах вернулась в восточную малую гостиную. Чунь Лин уже встала и суетливо раздавала указания служанкам принести горячей воды. Сянлань прикрыла ворот большим полотенцем, умылась жасминовым мылом, почистила зубы зелёной солью и нанесла на лицо немного благовонной мази. Сяо Цзюань уже помогла ей собрать волосы в пучок и собиралась уложить их в сложную причёску, но Сянлань поспешно сказала:
— И так хорошо.
Сяо Цзюань принялась выбирать украшения, причитая:
— Ох, пока да-е не было, Сянлань-цзецзе совсем не наряжалась. Большая часть украшений заперта в ящиках туалетного столика в покоях да-е, а здесь всё слишком простое.
С этими словами она взяла золотую шпильку с отделкой из перьев зимородка в форме летящего феникса с жемчужиной в клюве и примерила к голове Сянлань, но, решив, что не подходит, сменила её на нефритовую заколку в виде листа гинкго. Сянлань, чувствуя досаду, произнесла:
— Этой заколки достаточно.
В это время пожилая служанка из сада принесла на тарелке в форме листа лотоса свежие цветы. Сяо Цзюань выбрала два самых ярких и вколола их в волосы Сянлань.
Чунь Лин принесла выбранную одежду: алую расшитую сливой кофту-ао, жёлто-имбирную атласную бицзя2 с оторочкой и светло-красную юбку с вышивкой, а также пару туфель с уточками-мандаринками. Сянлань медленно переоделась и только тогда, едва волоча ноги, направилась в спальню. Было видно, что Линь Цзиньлоу заново умылся, но волосы его всё ещё были в беспорядке. На нём была куртка из тонкой ткани цвета панциря краба, застёгнутая лишь на две пуговицы, внизу — широкие штаны с разводами туши, а на ногах — матерчатые туфли без задников. Он сидел на краю кровати-лохань, а рядом стояла чаша с горячим отваром.
Сянлань подошла, делая маленькие шажки. В одежде Линь Цзиньлоу выглядел не так пугающе, но от него всё ещё исходила властная мощь. Линь Цзиньлоу поднял глаза на Сянлань и спросил:
— Пришла? — Он указал на противоположную сторону столика-кан: — Садись здесь.
Сянлань села, опустив голову.
Линь Цзиньлоу взял маленькое полотенце, вытер руки и приказал:
— Подавайте еду.
Ляньсинь и Нуаньюэ принесли подносы и расставили четыре тарелки с лёгкими постными закусками, две — с мясными, большое блюдо изысканной выпечки и котелок с похлёбкой. Линь Цзиньлоу взял палочки и сказал:
— Ешь.
Сянлань взяла серебряную ложечку, помешала суп и украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу. Сидеть рядом с таким живым Янь-ваном1 совершенно отбивало аппетит, но не есть было нельзя, поэтому она проглотила ложку супа, а спустя мгновение — ещё одну.
Линь Цзиньлоу ел с аппетитом; расправившись с выпечкой, он велел подать ещё несколько видов сладостей. Сянлань сидела, понурившись, ей было тоскливо. Пока она витала в облаках, пара палочек потянулась к ней и положила в тарелку хрустальный пельмень с креветкой. Сянлань подняла голову, а Линь Цзиньлоу небрежно заметил:
— В этот раз я привёз с собой повара из Гуандуна. Попробуй его стряпню, если понравится — оставим. — Сказав это, он отправил в рот кусок говядины, прожевал и добавил: — Слышал от служанок, что ты в последнее время от нечего делать рисуешь. Это хорошо. Пользуйся тем письменным столом, что стоит внутри. Потом покажешь мне, что ты там нарисовала.
Сянлань снова опустила голову и, не говоря ни слова, уставилась на корзинку с хрустальными пельменями.
Линь Цзиньлоу продолжал:
— Только не ограничивайся одним рисованием. Позже я раздобуду цинь или чжэн, приглашу учителя. Когда будет свободное время, поучись игре, чтобы не заболеть от тоски.
Ляньсинь подошла и налила Линь Цзиньлоу чашу супа. Сянлань всё так же сидела с опущенной головой. Линь Цзиньлоу сказал:
— Я привёз снаружи два сундука с новинками, выбери сначала то, что тебе по душе.
Сянлань хранила молчание.
Чунь Лин втайне тревожилась, сердце её подскочило к самому горлу. «Милая моя, — подумала она, — да-е разговаривает с тобой, а ты его игнорируешь. Это же верная смерть!» Она взглянула на Линь Цзиньлоу, но не увидела на его лице гнева. Напротив, он казался совершенно спокойным, просто сидел с чашей горячего отвара в руках. Только тогда она немного успокоилась. Она то и дело подавала Сянлань знаки глазами, но та, к сожалению, даже головы не поднимала.
- Живой Янь-ван (活阎王, huó yánwáng) — образное выражение для пугающего, властного человека, сравнимого с божеством — властителем подземного мира. ↩︎
- Бицзя (比甲, bǐjiǎ) — традиционная китайская одежда в виде длинной безрукавки, надеваемой поверх кофты или платья. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
