Хуамэй сказала:
— Они вдвоём не представляют угрозы, бояться стоит ту, что живёт в главных покоях. С тех пор как она пришла, да-е ни разу не заглянул в эту комнату. Я ходила к ней, но она запирает двери и никого не принимает, будто готова идти на всё. Если не придумаем хитрость, то будем просто сидеть и ждать смерти1. — Подумав, она достала из ящика расшитый кошелёк, а затем вынула два ляна серебра и сказала Сицюэ: — Когда представится случай, отдай это серебро Шуанси и вели ему показать кошелёк да-е. Пусть скажет, что я мастерила его эти несколько дней, и, зная, что да-е склонен к жару, положила внутрь освежающие пилюли из лекарственных трав, которые сама истолкла.
Сицюэ забрала вещи, и об этом пока умолчим.
Наступил вечер накануне свадьбы Линь Дунци. Линь Цзиньлоу только что вернулся домой, сразу принял ванну, переоделся и отправился встречать гостей. Сянлань, разумеется, тоже не спалось. Все ушли приобщиться к веселью, но ей не хотелось двигаться. Видя воодушевление Чунь Лин и Сяо Цзюань, она отпустила их, а сама достала из сундука пару недошитых туфель и принялась стежок за стежком шить.
Тин Лань, всегда рассудительная и основательная, осталась присматривать за домом. Она тоже отпустила всех маленьких служанок и, взяв иголку с ниткой, пришла к Сянлань. Время от времени они перебрасывались парой слов, но в основном молча занимались рукоделием, погружённые в свои мысли. В комнате стояла тишина, лишь издалека доносились звуки театральной музыки, звон тарелок и гонг. За пределами павильона Чжичунь, конечно, царило необычайное оживление: сновали гости, звенели кубки2, повсюду пестрели яркие ткани и развевались вышитые ленты. Будь то знатные дамы, молодые гунян или служанки — все были одеты в красное и зелёное, разодеты так, что персики стыдились, абрикосы уступали, ласточки завидовали, а иволги тушевались.
Тем временем Линь Дунсю чинно стояла подле Цинь-ши, почтительно поддерживая её под руку. Линь Дунци уже уехала в свадебном паланкине, но Цинь-ши всё ещё не пришла в себя и то и дело утирала платком слёзы; её глаза распухли и покраснели, а знатные дамы обступили её, пытаясь утешить.
Линь Дунсю с видом послушной и любящей дочери, тоже со слезами на глазах, уговаривала:
— А-нян, полно вам плакать. Сегодня такой радостный день, вторая цзецзе выходит замуж, чтобы жить в достатке и счастье. Глядя на ваши слёзы, она и сама не сможет обрести покой в новом доме. То, что вторая цзецзе вышла замуж, не беда, ведь я осталась подле вас, чтобы исполнять свой дочерний долг.
Эти слова вызвали всеобщее одобрение и похвалу.
Цинь-ши взглянула на Линь Дунсю. Та была облачена в безрукавку-бицзя из облачной парчи цвета кармина с узорами из цветов и птиц, длинную верхнюю кофту из жёлто-белого шёлка с вышитыми золотыми монетами и длинную юбку цвета морской волны с хризантемами. В волосах её красовалась шпилька-буяо из чистого золота в виде магнолии с бирюзовой эмалью, бирюзовые заколки-хуадянь в форме раковин и золотая шпилька с переплетёнными нитями и свисающими жемчужинами. На шее красовалось золотое ожерелье с замком-инло, а в ушах — пара длинных подвесок из красного агата. Лицо было тщательно напудрено и подрумянено, брови искусно подведены. Она и без того была красавицей, а такой наряд придал ей ещё больше блеска и очарования.
Цинь-ши не была близка с Линь Дунсю. Во-первых, у неё были свои дети, во-вторых, поначалу она подумывала поддержать Линь Дунсю — всего лишь дочь наложницы, вреда от неё никакого, а если в будущем ей повезёт, возможно, она станет опорой для братьев и сестёр. К тому же девочка всегда должна была называть её а-нян. Однако со временем Цинь-ши заметила в её характере мелочность и хитрость. Несколько попыток наставить её на путь истинный показали, что Линь Дунсю лишь притворяется послушной. Тогда Цинь-ши охладела к ней и предоставила самой себе, хотя никогда не обделяла.
Линь Дунсю же лелеяла свои замыслы. Вторая цзецзе вышла замуж, и теперь настал её черёд помолвки. Линь Чанчжэн присмотрел нескольких учёных, но их положение в обществе её не устраивало. В этот раз она твёрдо решила показать себя на свадьбе Линь Дунци, чтобы знатные дамы обратили на неё внимание и помогли найти партию получше. Увидев её нынешнее рвение, Цинь-ши мгновенно разгадала её мысли и сухо произнесла:
— Наша Сю-цзе-эр — очень заботливый ребёнок.
Те знатные дамы принялись тянуть Линь Дунсю за руки, расспрашивая, сколько ей лет, чем она обычно занимается, какие книги читает и в каком рукоделии искусна. Линь Дунсю с улыбкой на лице отвечала учтиво и непринуждённо. Будучи дочерью семьи Линь, пусть и от наложницы, она обладала подобающим благородством, к тому же её происхождение говорило само за себя. Видя её близость с Цинь-ши, дамы решили, что она, вероятно, воспитывалась под её крылом. Некоторые семьи тут же заинтересовались и решили разузнать о ней побольше.
Цинь-ши продолжала принимать гостей и общаться, а Линь Дунсю ни на шаг не отступала от неё: то воды подаст, то платок, то одежду поправит. Хун Цзянь, нахмурившись, тайком подала знак Цинь-ши, но та лишь покачала головой, велев не вмешиваться. Линь Дунсю изо всех сил старалась выбиться вперёд, и Цинь-ши дала ей этот шанс. Увенчаются ли её старания успехом — зависело от её собственной судьбы. Пока она не позорила честь семьи Линь, Цинь-ши не собиралась препятствовать.
Линь Дунсю похлопотала вместе с Цинь-ши и лишь перед самым началом полуденного пира с чувством удовлетворения вернулась к своему столу. Однако она заметила, что Линь Дунлин куда-то исчезла. Люй Лань собралась было её искать, но Линь Дунсю, желая найти уединённое место и подправить румяна, поднялась и сказала:
— Я сама поищу третью цзецзе.
Бросив остальных, она тихо проскользнула в соседний малый зал, где никого не было. Линь Дунсю отвязала с пояса расшитый мешочек, достала из него ручное зеркальце, поправила пряди у висков, а затем вынула маленькую эмалированную коробочку с лазурным узором. Она как раз собиралась коснуться губами листка с румянами, как услышала за занавеской чьи-то голоса — это были служанки Ван-ши, Шаньху и Инло.
- сидеть и ждать смерти (坐以待毙, zuò yǐ dài bì) — идиома, означающая пассивное ожидание гибели без попыток что-либо предпринять. ↩︎
- звенели кубки (觥筹交错, gōng chóu jiāo cuò) — идиома, описывающая шумное и весёлое пиршество, где кубки и фишки для игры в тосты сменяют друг друга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
