Оказалось, что прислуга из Лосюэу разбрелась кто куда пить вино и веселиться. Линь Дунсю подошла к задней двери и, едва оказавшись под окном, услышала внутри тихие голоса, мужской и женский. Линь Дунсю вздрогнула от испуга: как во внутренних покоях усадьбы мог появиться мужчина? Набравшись смелости, она проткнула бумагу в окне и заглянула внутрь. Там Линь Дунлин сидела в объятиях молодого человека.
Линь Дунсю едва не лишилась чувств от страха. Она отпрянула на пару шагов, сердце бешено колотилось в груди, но любопытство пересилило — она снова робко прильнула к окну.
Мужчина был статным и крепким, с густыми бровями, большими глазами, прямым носом и едва заметной улыбкой на губах. На нем был темно-синий халат-чжичжуй. Лицо казалось незнакомым. На самом деле это был Ду Бинь, брат Хуамэй. Учеба ему не давалась, зато он искусно владел копьем и шестом и был весьма изворотлив. Ради сестры Линь Цзиньлоу оказал ему поддержку. Ду Бинь был умен, обходителен и отлично умел предугадывать желания начальства. После нескольких успешно выполненных поручений Линь Цзиньлоу начал ценить его и подумывал о продвижении по службе. Ду Бинь стал часто бывать в поместье Линь. Будучи человеком амбициозным, он упрашивал Хуамэй попросить Линь Цзиньлоу назначить его на должность вайвэй-цяньцзуна восьмого ранга. Хуамэй однажды заикнулась об этом перед Линь Цзиньлоу, но, заметив его недовольство, больше не решалась.
Тогда Ду Бинь попытался найти подход через Линь Цзиньтина. Однако Линь Цзиньтин, привыкший к замашкам богатого господина, на таких, как Ду Бинь, смотрел свысока и даже не пожелал его принять. Несколько раз Ду Бинь уходил ни с чем, просидев впустую в малом цветочном зале. Но именно там он случайно встретил Линь Дунлин.
Линь Дунлин, избалованная Ван-ши, привыкла верховодить дома. Забыв о приличиях, запрещающих девицам выходить на мужскую половину, она отправилась искать Линь Цзиньтина и неожиданно столкнулась в зале с гостем. Увидев красивого, свободного в манерах мужчину, она — будучи в том нежном возрасте, когда сердце жаждет любви — тут же густо покраснела и поспешила уйти, напоследок бросив на Ду Биня многозначительный взгляд.
Ду Бинь был опытным искусителем. Услышав, как служанки снаружи называют её Сань-гунян, он понял, что перед ним Линь Цзясань-сяоцзе, и в его голове созрел план. Он стал чаще заглядывать в павильон Воюньгуань и действительно снова встретил Линь Дунлин. Ду Бинь не упускал случая подразнить её, стреляя глазами, и однажды, улучив момент, подбросил к подолу её платья заранее приготовленный вышитый мешочек. Дома Линь Дунлин нашла в нем два любовных стихотворения: в одном восхвалялась её красота, в другом — описывалась тоска от разлуки. Там же лежала нефритовая подвеска с драконом и фениксом, символизирующая «дракон и феникс приносят счастье»1. Линь Дунлин была и польщена, и удивлена, и сначала не собиралась отвечать. Но Ду Бинь продолжал появляться каждые два-три дня, и она не выдержала — стала тайно приходить на свидания. Так они сошлись и вскоре привязались друг к другу, словно клей к лаку2.
После праздника весны Линь Цзиньлоу повысил Ду Биня до личного охранника, и тот стал бывать в доме Линь еще чаще, проникая внутрь для тайных встреч с Линь Дунлин.
Ду Бинь слегка подтолкнул Линь Дунлин и сказал:
— В полдень начнется пир, тебе пора возвращаться, да и мне нужно идти.
— Тебе так не хочется меня видеть? — Линь Дунлин нахмурилась.
— Ну что ты, я думаю о тебе днями и ночами, разве иначе я стал бы так рисковать ради встречи? — с улыбкой ответил Ду Бинь. — Просто тебе правда пора, а я скоро вернусь.
Линь Дунлин холодно хмыкнула и сердито отвернулась.
Ду Бинь принялся рассыпаться в извинениях:
— Ну что случилось, почему ты опять дуешься? Хочешь, я приду вечером? Но сад на ночь запирают. Мне-то перелезть через стену просто, а вот тебе выйти будет нелегко.
— Не знаю, какая лисица там, снаружи, затуманила тебе взор, что ты так спешишь уйти, бросая меня здесь, — произнесла Линь Дунлин. — Ты едва пришел и уже не хочешь побыть со мной подольше.
С этими словами она расплакалась.
— В моем сердце только ты, мэймэй, — поспешил поклясться Ду Бинь. — Ради тебя я даже с женой развелся, неужели ты всё ещё не понимаешь моих чувств? Лишь горько мне, что не в той семье родился, не в знатном доме, оттого и свататься не смею. В мыслях моих — лишь лететь с тобой крылом к крылу, и ни одна женщина больше не мила моему глазу.
Он пустил в ход всю нежность, чтобы успокоить её.
— Сегодня моя вторая цзецзе выходит замуж, скоро наступит и мой черед, — сказала Линь Дунлин. — А когда я зову тебя в дом, ты всячески отнекиваешься. Кто знает, есть ли я в твоем сердце, или ты только и умеешь, что кормить меня пустыми обещаниями! Ты, верно, успокоишься только тогда, когда я выйду за другого!
— Если я приду просить твоей руки, твой отец ни за что не согласится, — произнес Ду Бинь. — Разве что есть другой способ…
— Какой способ? — спросила Линь Дунлин сквозь слезы.
Ду Бинь поцеловал её в щеку, в его глазах блеснул острый огонек. Он что-то прошептал ей на ухо. Линь Дунлин мгновенно густо покраснела от смущения и выругалась:
— Тьфу на тебя! Тьфу! Говоришь такие срамные вещи!
Ду Бинь прижал Линь Дунлин к груди и тихо проговорил:
— Милая мэймэй, неужели ты еще не поняла моих чувств? Только когда дерево станет лодкой, мы сможем состариться вместе…
С этими словами он поцеловал её в губы и повалил на лохань-кровать. Линь Дунлин сначала сопротивлялась, но Ду Бинь просунул руку ей под штаны и принялся ласкать, покрывая поцелуями. Вскоре Линь Дунлин вся обмякла, превратившись в лужицу воды.
- дракон и феникс приносят счастье (龙凤呈祥, lóng fèng chéng xiáng) — китайская идиома, означающая процветание, благополучие и гармонию в браке. ↩︎
- словно клей к лаку (如胶似漆, rú jiāo sì qī) — китайская идиома, описывающая страстную привязанность и неразрывную связь между влюбленными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
