Цинь-ши хоть и не любила, что Хуамэй густо красится и выряжается, но из-за того, что та была остра на язык, вела себя бойко, умела подобострастно льстить и понимала, когда нужно промолчать, а когда заговорить, она чувствовала к ней некоторую симпатию. Видя, как та оплакивает Линь Цзиньлоу, она невольно прониклась к ней еще большим уважением.
Сянлань, глядя на всё это, про себя не могла не подивиться тому, насколько у Хуамэй язык подвешен. У-мама, Чунь Лин, Тин Лань, Ляньсинь и остальные, кто был дружен с Сянлань, напротив, преисполнились негодования и тревоги за неё.
Неожиданно Сянлань негромко рассмеялась, покачала головой и произнесла:
— Хуамэй, есть выражение «использовать все хитрости до единой»1. Твои речи подобны расцветающим лотосам2, ты умеешь красно говорить и притворяться, понимаешь, как угодить людям. Из наложницы, подаренной да-е его начальником, ты в мгновение ока превратилась в инян. Не думай, что ты настолько умна, чтобы держать всех остальных за дураков. Те дела, что ты творила за чужими спинами — ты полагаешь, никто о них не знает.
При этих словах Хуамэй изменилась в лице, но через мгновение вновь приняла скорбный вид и выкрикнула, словно претерпела величайшую несправедливость:
— Сянлань-мэймэй! Неужели оттого, что я раскрыла твой заговор против да-е, ты решила так бессовестно клеветать на меня!
— Глубокой ночью ты, вопреки приказу тайтай, ворвалась в спальню хозяина с недобрыми намерениями — это во-первых, — сказала Сянлань. — Ты заявила: «Сянлань-мэймэй говорила мне, что вошла в поместье против воли, потому что да-е принудил её, что она ненавидит да-е и мечтает уйти отсюда» — когда я говорила тебе подобное? Когда мы виделись, рядом всегда были три-четыре служанки, которые могут это подтвердить. Ты возвела напраслину и сеяла раздоры своим злым языком — это во-вторых.
Хуамэй остолбенела и только открыла рот, чтобы возразить, как Сянлань резко перебила её:
— Только что ты в один голос с Нуаньюэ наседала на меня, каждое твоё слово было подобно острому клинку, желающему мне смерти, и при этом ты смеешь говорить, что хотела просить за меня? Кто, имея глаза, не увидит твоих уловок? Ты никогда не отличалась добротой. Ранее Лань-инян, поддавшись твоим бесконечным подстрекательствам, взялась за устройство поэтического кружка, и именно ты рассорила её с Чжао-ши, прикрываясь личиной доброй подруги, якобы заботящейся о ней. Разве ты не знала, что Лань-инян по натуре простодушна и честна, и совсем не разбирается в делах? Она была беременна и должна была спокойно вынашивать дитя. Если бы ты действительно пеклась о да-е, то должна была заботиться и о Цин Лань, и о её будущем ребенке, а не подбивать её на такие затеи.
Цинь-ши слышала каждое слово, и брови её нахмурились.
Хуамэй спрятала руки в рукава и сжала кулаки так крепко, что сломала ноготь длиной в дюйм. Сохраняя на лице скорбное выражение, она обиженно произнесла:
— Сянлань-мэймэй говорит такое, что мне и жить-то больше не хочется. Я всего лишь рассказала Лань-инян о поэтическом кружке, когда же я подстрекала её? — Сказав это, она посмотрела на Цинь-ши: — Тайтай, тайтай, вы должны рассудить нас!
— Той, о ком речь, уже нет с нами, и ворошить прошлое бесполезно, — холодно заметила Сянлань. — Но я хочу, чтобы тайтай знала: ты всегда была коварным и жестоким человеком.
Хотя Хуамэй и выглядела обиженной, в уголках её губ заиграла холодная усмешка:
— Неужели Сянлань-мэймэй и впрямь так зла на меня? Или же ты, чувствуя свою вину, намеренно переводишь разговор на мои несуществующие проступки, чтобы оправдаться? Сейчас мы обсуждаем амулет, проклинающий да-е на смерть, при чем здесь Лань-инян?
Сянлань легко улыбнулась. Притворная слабость Хуамэй и вправду была лишь маской, которая теперь, под давлением, начала сползать.
— Разумеется, это имеет значение, — ответила Сянлань. — Среди тех, кто служит в покоях да-е, Ин-гэ честна, Луань-эр прямолинейна, у них и хорошее, и плохое — всё на лице написано. И только ты улыбаешься, словно теплый весенний ветерок, а в глубине души готова бороться до последнего, стремясь стать первой во внутреннем поместье. Я знаю твою натуру и всегда держалась от тебя подальше, не думала, что сегодня ты всё же сговоришься с Нуаньюэ, чтобы оклеветать меня.
- использовать все хитрости до единой (机关算尽, jīguān suàn jìn) — использовать все возможные уловки и интриги. ↩︎
- речи подобны расцветающим лотосам (舌灿莲花, shé càn liánhuā) — красноречиво говорить, увлекая слушателя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
