У Сянлань покраснели глаза, она прильнула к груди Сюэ Ши. Чэнь Ваньцюань, увидев дочь, конечно, обрадовался, но, тайком оглядывая убранство комнаты, чувствовал лишь, как блеск золота слепит взор, а богатство подавляет — казалось, он попал в императорский дворец. К тому же Линь Цзиньлоу стоял прямо подле него, отчего у Чэнь Ваньцюаня подгибались колени, и он не знал, куда деть руки и ноги.
Линь Цзиньлоу произнес:
— Что вы все стоите? Сянлань, почему не предложишь де и нян сесть?
Сянлань тут же пригласила их садиться, увлекла Сюэ Ши на кан в теплой комнате. Служанка принесла вышитую табуретку, и Чэнь Ваньцюань осторожно примостился на самый край, не смея блуждать взглядом по сторонам. Он лишь видел, как Сюэ Ши, держа Сянлань за руки, участливо расспрашивает её о жизни.
Вскоре Сяо Цзюань подала чай и заново расставила тарелки с фруктами. Сянлань украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу — он стоял у стеллажа с диковинами, на лице блуждала ленивая улыбка. Постояв немного, он развернулся и ушел. Лишь тогда Чэнь Ваньцюань с облегчением выдохнул.
Сянлань с нежностью и заботой расспрашивала родителей о здоровье. Сюэ Ши спросила, где она была всё это время и почему не присылала вестей, и Сянлань пришлось отделаться ложью. Увидев, что в комнате никого нет, Сюэ Ши тихо спросила:
— Как теперь Линь-да-е относится к тебе?
В прошлый раз Линь Цзиньлоу едва не задушил дочь, и сердце Сюэ Ши до сих пор сжималось от страха при одном воспоминании об этом.
Сянлань негромко ответила:
— Мне хорошо живется в поместье… не беспокойтесь, де и нян.
Сюэ Ши вздохнула:
— Как же мне не беспокоиться.
Но, заметив, что Сянлань выглядит лучше, чем раньше, она немного успокоилась.
Чэнь Ваньцюань, видя дочь в золоте и серебре, с ног до головы одетую в атлас и шелка, с осанкой, подобающей женщине из знатного дома, преисполнился гордости. Он принялся ворчать на Сюэ Ши:
— Я же говорил, что в семье Линь дочка будет купаться в роскоши, а ты не верила! Даже законные супруги из домов императорской родни не сравнятся с нашей Лань-эр.
Затем он обратился к Сянлань:
— Раньше Линь-да-е обходился с тобой плохо только из-за твоего упрямства, ведь ты целыми днями только и думала о несбыточном. Теперь-то пора собрать свое сердце воедино. Линь-да-е — человек почтенный и властный, такого и с фонарем в руках нигде не найдешь. Да что там говорить, на один только Новый год сколько добра в наш дом прислали! Я продал то, что не пригодилось, добавил накопленные личные сбережения — и не только лавку открыл, но и землю прикупил. Теперь даже Хань Чжисянь называет меня братом. Твой отец теперь, куда ни приди, считается уважаемым человеком. Видно, небо смилостивилось. Дочка, ты всегда была смышленой. Будь ты по-прежнему незамужней девицей, я бы ни за что не согласился, чтобы ты стала наложницей, но раз уж всё так сложилось, то говорят: «вышла за петуха — следуй за петухом, вышла за пса — следуй за псом»1. А если Линь-да-е ты наскучишь, что тогда будешь делать?
Сюэ Ши, услышав это, нахмурилась и легонько пнула Чэнь Ваньцюаня:
— Что ты такое несешь! Насилу увиделся с дочерью, и опять говоришь слова, которые ранят её сердце.
Чэнь Ваньцюань тут же округлил глаза:
— Ц-ц-ц, неужто я не прав? У неё просто слишком много амбиций!
Сюэ Ши поспешила вмешаться:
— Ладно, выпей чаю да отдохни как следует.
Сказав это, она осторожно взглянула на лицо Сянлань.
Но Сянлань безучастно ответила:
— Де, ты прекрасно знаешь, каково положение нашей семьи. Если хочешь, чтобы мне в поместье жилось лучше, следи за собой: меньше пей, не водись с дрянной компанией и поменьше хвастайся мной. Сейчас в поместье за мной следят со всех сторон. Стоит тебе хоть в чем-то оступиться, как недоброжелатели тут же всё разнюхают, начнут плести интриги и сеять смуту2. Линь-да-е не из тех, кто долго хранит привязанность. Если из-за этого у меня возникнут неприятности и я наскучу Линь-да-е, он вышлет меня прочь, как Хуамэй или Чунь Янь, и тогда на Новый год никаких подарков больше не будет.
Чэнь Ваньцюань в глубине души был человеком никчемным и трусливым. Услышав это, он мигом растерял всю свою спесь, с которой поучал Сянлань, и она улетела в далекое царство Чжаова. Он тут же переменился в лице и затараторил:
— Ну что ты, как же я могу навлечь на тебя беду?
Однако он знал, что в последнее время вел себя чересчур вольно и хвастливо, наговорив лишнего, поэтому в душе у него зародилась тревога.
Сянлань покачала головой. Раньше, если бы Чэнь Ваньцюань вел с ней такие разговоры, она бы непременно рассердилась и стала бы с ним спорить, хмурясь и гневно сверкая глазами. Но теперь, пережив столько взлетов и падений, она стала спокойнее и больше не желала противостоять ему острием к острию. Ограниченность и склад ума её отца не изменить в одночасье, так зачем же из-за этого сердиться и доводить дело до ссоры? Сейчас, когда она не может быть рядом с родителями, а путь впереди туманен и неизвестно, куда он ведет, лучше просто дать пару советов в надежде, что у де и нян всё будет хорошо.
Они поговорили еще немного, пока не вошла Сюэнин и не сказала:
— На кухне всё уже готово. Линь-да-е просит Сянлань-гунян оставить господина Чэня и фужэнь в поместье на обед.
С этими словами она повела всех в сторону парадного зала.
- вышла за петуха — следуй за петухом, вышла за пса — следуй за псом (嫁鸡随鸡嫁狗随狗, jià jī suí jī, jià gǒu suí gǒu) — китайская поговорка о том, что жена должна следовать за мужем вне зависимости от его доли. ↩︎
- плести интриги и сеять смуту (扯是搬非，调三惑四, chě shì bān fēi, tiáo sān huò sì) — образное выражение, означающее распространение сплетен и намеренное внесение раздора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
