Маленький паланкин остановился у ворот Чуйхуамэнь в столичной усадьбе Линь. Пожилая женщина подошла, откинула занавеску и, поддерживая выходящую из паланкина даму, с улыбкой произнесла:
— Лоу-данайнай прибыла. Линь-да-е сейчас принимает гостей, его нет на месте.
Линь Дунвань, старшая сестра Линь Цзиньлоу, рожденная Инь-инян, оправила одежду и, наклонившись, вывела из паланкина маленького ребенка лет трех.
— Я подожду Линь-гэгэ, — улыбнулась она. Придерживая одной рукой юбку, а другой ведя дитя, она направилась внутрь и спросила: — Кто в этот раз сопровождает?
Увидев Шу Жань, выходящую из главных покоев, Линь Дунвань тотчас оставила пожилую служанку и с сияющим лицом поспешила навстречу.
— Посмотрю-ка я, кто это у нас, — проговорила она.
Шу Жань с улыбкой ответила:
— Так это же Лоу-данайнай! Прошу, проходите скорее в дом. — Затем она наклонилась, заигрывая с ребенком: — А это Хуэй-гэ-эр? Как же он вытянулся!
Хуэй-гэ-эр обхватил ногу Линь Дунвань и, посасывая палец, молчал. Линь Дунвань погладила его по голове и с улыбкой сказала Шу Жань:
— Ребенок застенчив, скромен, словно девочка, и не очень любит разговаривать.
Заметив, что рядом никого нет, она тихонько потянула Шу Жань за руку, достала из рукава кошелек и, протягивая его, негромко произнесла: — Давно не виделись. Это мой скромный подарок. В прошлый раз ты говорила, что хочешь заказать серебряную гривну, но не хватает замка. Как раз у меня нашелся один, так что не отказывайся.
Шу Жань сжала кошелек пальцами — он оказался увесистым.
— Как же так можно, — улыбнулась она.
Линь Дунвань напустила на себя строгость:
— Когда я еще жила дома, мы ведь спали в одной постели, ты мне волосы причесывала. Что тут такого? — Затем она снова улыбнулась: — Это же в знак нашей дружбы…
Шу Жань держала кошелек в руках, не убирая его, и лишь с улыбкой спросила:
— Линь-да-е только что вернулся. У Лоу-данайнай есть какое-то важное дело?
Линь Дунвань ответила:
— Да какое у меня может быть важное дело? Просто соскучилась по родным, вот и пришла навестить. — Помолчав, она спросила: — Как поживает Линь-гэгэ в последнее время? Слышала, он снова пошел на повышение? Эх, мы же свои люди, скажу честно: мой непутевый супруг недавно прикупил себе должность, да только толку от нее мало — звучит красиво, а сути никакой, он и сам недоволен. Слышала, в Военном министерстве есть неплохие места. Не знаешь, как у Линь-гэгэ с тамошними людьми дела обстоят? Ты ведь каждый день разбираешь присланные визитные карточки, не замечала ничего?
Шу Жань про себя подумала: «Линь Дунвань хитра и расчетлива, мне и вправду не хотелось брать ее подношение. Но раз уж она задала такой вопрос, подарок вполне можно принять».
— Лоу-данайнай, вы меня прямо в краску вгоняете такими вопросами, — с улыбкой произнесла она. — Я всего лишь прислуга, разве могу я в такие дела вникать? Только на побегушках у Линь-да-е бываю. А карточками занимаются господин Кан и господин Ци, что служат в передней части дома.
Линь Дунвань невольно нахмурилась. Раньше, до замужества, она помогала своей Инь-инян строить козни против Цинь-ши, и Линь Цзиньлоу относился к ней прохладно. Позже, когда она вышла замуж, дела Линь Цзиньлоу пошли в гору, и она не упускала случая набиться в близкие родственницы, но тот не принимал это всерьез. Теперь же, когда ей понадобилась помощь, уверенности у нее поубавилось.
— Значит, это дело… — обратилась она к Шу Жань.
Шу Жань ответила:
— Лоу-данайнай, мои слова слишком мало значат, я ничем не могу помочь. Дела мужчин должны решать сами мужчины. Почему бы вашему супругу не пригласить Линь-да-е на вино? Ведь все свои люди, Линь-да-е не станет пренебрегать законами приличия?
Лицо Линь Дунвань стало еще более озабоченным. Видя это, Шу Жань замолчала, но, подумав, добавила:
— Есть и другой путь… — Заметив, что Линь Дунвань пристально смотрит на нее, она понизила голос: — Вы в столице, пожалуй, и не знаете, но Линь-да-е взял новую инян по имени Сянлань. Она у него сейчас — самое дорогое сокровище на кончике сердца1. Сколько я ни наблюдаю, в том, как он к ней прикипел, с ней никто не сравнится. Она приехала в столицу совсем одна, без какой-либо опоры. Если Лоу-данайнай сумеет с ней сблизиться, Линь-да-е будет доволен, и ваше дело уже наполовину сладится.
Договорив, она спрятала кошелек в рукав.
Линь Дунвань засомневалась, но, увидев, что Шу Жань приняла подарок, подумала: «Шу Жань славится своей рассудительностью. Не будь она уверена в своих словах, не стала бы брать вещь».
— Хорошо, что ты подсказала мне это, — улыбнулась она. — Если все получится, я в долгу не останусь.
С этими словами она похлопала Шу Жань по руке и повела Хуэй-гэ-эр в дом.
Шу Жань со всей учтивостью проводила Линь Дунвань в комнаты, а выйдя, нашла уединенное место и открыла кошелек. Высыпав содержимое на ладонь, она увидела серебряный замок. На лицевой стороне было выгравировано «сто лет жизни», а на обороте — «пусть все желания исполняются»2. Снизу свисали четыре серебряных кисти в форме плодов бессмертия. Серебро было хорошей пробы и, судя по всему, перед приходом его почистили щеткой — оно так и сияло.
- Сокровище на кончике сердца ([心尖子], [xīnjiānzi]) — китайское образное выражение, означающее самого любимого, обожаемого человека. ↩︎
- Пусть все желания исполняются ([吉祥如意], [jíxiáng rúyì]) — традиционное китайское благопожелание удачи и процветания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
