Шу Жань посмотрела на этот замок с некоторым пренебрежением, подумав про себя: «Такие замки долголетия обычно дарят на сотый день жизни, а Хуэй-гэ-эр он достался уже несколько лет назад. И теперь Линь Дунвань преподносит его как подарок — ещё до замужества она была большой охотницей до расчётов. Если бы у неё было искреннее намерение просить меня о чём-то, она бы хоть переплавила его и заказала новый замок для взрослых с надписью вроде “Счастье и долголетие да пребудут вечно”1, вот это было бы с её стороны широким жестом». С этими мыслями она вышла за вторые ворота и велела слуге позвать её мужа Сюй Фу. Сунув замок ему в руки, она сказала:
— У твоего брата родился сын, а нян ворчала, что наш подарок слишком мал, и всё косилась на меня. Теперь замени его на этот и посмотри, останется ли она довольна.
Сюй Фу, увидев замок, изумился:
— Откуда он? Такой изысканный.
Шу Жань холодно усмехнулась:
— Не твоё дело, откуда он. Просто отнеси его, чтобы она не сеяла раздор2 между нами. — При этих словах её глаза покраснели, она вытащила платок, вытерла слёзы и, всхлипывая, продолжила: — Я всей душой пекусь о нашей семье, а твоя нян всё думает, будто мне от вас что-то нужно. Да что мне может быть нужно? Разве что ты сам, твой характер и надежда на спокойную жизнь. А иначе что, сыновей лавочников мало? Любой из них побогаче ваших Сюев будет!
— Ну хватит, хватит. Ты же знаешь характер моей нян. Теперь мы в столице, уехали от неё далеко, так что и вспоминать не стоит. — У Сюй Фу голова пошла кругом при виде плачущей жены. Нян вечно твердила ему, что у такой жены, как Шу Жань, слишком большие амбиции, что она, постоянно находясь при Да-е, возомнила о себе невесть что. Нян считала: если не держать её в узде, то не только не удастся сладить с ней, но она ещё и на голову мужу сядет. Однако Шу Жань была не из тех, кто позволит собой помыкать; она презирала свекровь за мелочность, и из-за этого в доме то и дело разгорались ссоры. Сюй Фу, оказавшись меж двух огней, винил нян за суетливость, но и упрямство Шу Жань его не радовало. И всё же обе они были для него словно божества на алтаре — ни одну он не смел обидеть. Сюй Фу и сам был малым не промах: сметливый, бойкий на язык. Убедившись, что вокруг никого нет, он затащил Шу Жань в укромный уголок, вложил замок ей в руку и с улыбкой произнёс: — С делами нян ты не мешайся, я сам всё улажу. Замок и впрямь хорош, жалко его отдавать. Лучше оставим себе, а когда у нас родится сын, наденем на него.
Шу Жань фыркнула:
— Тьфу! Кто это собрался рожать тебе сына!
Сюй Фу, ухмыляясь, ответил:
— Конечно же, жена моя и родит. — Он ещё немного ласково поуговаривал её, и только тогда Шу Жань сменила гнев на милость: — С сегодняшнего дня побольше бери с собой Гуй Юаня, при случае наставляй его и подсказывай, что к чему.
Сюй Фу спросил:
— Это ещё зачем?
Шу Жань ответила:
— Да-е никак не может оставить Сянлань, а если она в будущем родит ему сына или дочь, её положение станет и вовсе исключительным. При ней из слуг всего один Гуй Юань. Будешь к нему добр — он запомнит твою услугу, и нам в будущем это пойдёт на пользу. Сейчас Да-е ещё не взял в дом Данайнай, но как только она переступит порог, всё переменится. Я сейчас при власти, и новая Данайнай меня точно не потерпит. Уж лучше сейчас завязать добрые знакомства, чтобы потом было на кого опереться.
Сюй Фу знал, что его жена не лишена прозорливости, а потому кивнул в знак согласия, и на этом разговор был окончен.
Тем временем Сянлань сняла несколько шпилек, переоделась в домашнее платье и взялась за книгу. Вдруг она услышала: «Старшая гунайнай пришла». Поднявшись, она увидела вошедшую женщину лет двадцати с небольшим. У той были густые брови, небольшие глаза, высокий нос и ярко-красные губы. Густой слой белил и румян на лице не делал её первой красавицей, но в её облике было нечто притягательное. На ней была бэйцзы цвета синей лилии с вышивкой в виде холодной сливы и юбка из хлопкового шелка цвета лотоса. Волосы были гладко зачесаны и блестели, их украшали золотые шпильки, а на шее красовалось ожерелье. Ещё не начав говорить, она уже расплылась в улыбке и, шагнув навстречу, воскликнула:
— Так вот ты какая, невестка! Ох и красавица, я уж грешным делом подумала, что небожительницу увидела!
В комнате из старых слуг была только Сюэнин, которая вполголоса шепнула Сянлань:
— Это старшая из младших сестёр Да-е, она вышла замуж за гунцзы из столичной семьи Лу.
Сянлань поспешно поклонилась, пригласила гостью присесть на кан, велела служанке подать чай и с кроткой улыбкой поприветствовала её, добавив:
— Я только прибыла в столицу и ещё плохо знаю людей, прошу простить, если проявлю неучтивость.
Про себя же она подумала: «Инь-инян — красавица, Линь Чанчжэн тоже статен, а Линь Дунвань унаследовала от них обоих лишь недостатки. Черты лица вроде и правильные, но она и в подмётки не годится своим младшим сёстрам. Зато как нарумянена и одета — толк в нарядах знает». Затем её мысли переключились: «Столичная семья Лу? В столице была одна знаменитая фамилия Лу, интересно, за того ли человека вышла Линь Дунвань». Заметив маленького мальчика в шелковых одеждах с волосами, собранными в пучки, она догадалась, что это сын Линь Дунвань, и похвалила его. Велев служанке усадить его на кан, она дала ему сладостей.
- «Счастье и долголетие да пребудут вечно» (福寿恒昌, fú shòu héng chāng) — традиционное благопожелание, часто гравируемое на украшениях. ↩︎
- Сеять раздор (挑三惑四, tiāo sān huò sì) — китайская идиома, означающая создание раздоров, придирки или провоцирование конфликтов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
