Ныне во всей столице не нашлось бы человека, который не знал бы, что в покоях Линь Цзиньлоу есть любимица, и даже Лао Юань хвалил его яньфу1. Сяо Сянлань сегодня хоть и устроила сцену, но перед Сун Кэ все же не дала ему потерять лицо. Он решил проявить великодушие и не спорить с женщиной — попозже скажет ей пару ласковых слов, и дело с концом.
Сянлань долго лежала с закрытыми глазами, ожидая, что будет дальше, но вокруг царила тишина. Неужели этот тиран уже ушел? Она осторожно приоткрыла глаза, повернула голову и увидела, что Линь Цзиньлоу всё ещё сидит на краю кровати.
Линь Цзиньлоу заметил, что Сянлань украдкой подглядывает за ним, наклонился к её уху и прошептал:
— Всё еще сердишься? А? Ты ведь не осталась в убытке. Посмотри на мое лицо — с самого детства меня никто так не отделывал. Скажу тебе, это ещё хорошо, что старшей супруги здесь нет, иначе она бы точно тебя отчитала.
Сянлань плотно зажмурилась и не проронила ни слова.
Линь Цзиньлоу немного подумал, убрал столик-кан, прилег рядом и, обняв Сянлань, вдохнул нежный аромат её волос.
— Ладно, полно тебе, — тихо проговорил он. — Подумаешь, руку поранила, через пару дней всё заживет. Я прошу у тебя прощения. Еще через несколько дней снова вывезу тебя прогуляться.
Договорив, он приподнялся на локте и, склонив голову, поцеловал её.
У Сянлань не было ни малейшего желания отвечать на его ласки, и она принялась вырываться. Линь Цзиньлоу навалился на неё всем телом, так что ей стало трудно дышать; она лишь отчаянно брыкалась под ним своими маленькими ножками. С трудом оттолкнув его, Сянлань ещё сильнее забилась в угол.
Линь Цзиньлоу смотрел на её ярко-алые губы и лицо, точно выточенное из яшмы, и она казалась ему такой пленительной и милой, что сердце его переполнилось радостью. Он снова притянул её к себе, крепко обнимая, и со смешком прошептал:
— Не дергайся, иначе я не сдержусь и сделаю тебя своей, и тогда все усилия пойдут прахом. Лекарь сказал, что в первые дни приема лекарств нельзя делить ложе.
Сянлань в мгновение ока покраснела, презрительно фыркнула, но ей ничего не оставалось, кроме как позволить ему обнимать себя.
Линь Цзиньлоу погладил её по волосам и продолжил:
— Положение в столице изменилось, государь занемог, так что нам, боюсь, придется задержаться подольше. Становится всё жарче, и если ты не привезла с собой летних нарядов из Цзиньлина, то позже купим ткани и сошьем новые. К тому же свадьбу Сяо Сань-эра изначально планировали на конец года, но бабушка гунян семьи Ли внезапно слегла. Говорят, ей недолго осталось, а если она скончается, свадьбу придется отложить еще на год. Лао-тай-е велит поторопиться, так что через несколько дней вторая тётушка и третий диди приедут в столицу. Вторая тётушка — женщина добрая, так что если у неё возникнут трудности с устройством свадьбы, ты ей подсоби. Я помню, ты ведь уже помогала устраивать поэтическое общество?
Сянлань поначалу не хотела отвечать, но, услышав это, сочла нужным возразить:
— Разве Второй-е не женат? По справедливости, помогать должна его супруга. Если у меня всё получится, то хорошо, а если нет — люди лишь станут судачить у меня за спиной. К тому же я привыкла к покою и не желаю ввязываться в подобные дела.
Линь Цзиньлоу и ухом не повел, продолжая ласково гладить её по волосам, словно котенка.
— Ха, чего ты боишься? Я буду твоей опорой. Если какой-нибудь наглец вздумает чесать языком, я его в порошок сотру.
Сянлань поджала губы, мысленно усмехнувшись. А Линь Цзиньлоу продолжал:
— На остальных мне плевать, но Сяо Сань-эр — дело другое. Он с малых лет за мной хвостиком ходил. Когда я упражнялся в боевых искусствах, он тоже пытался учиться, но он ведь изнеженный барчук, не выносит трудностей. Кое-как разучил пару красивых приемов для вида и сбежал. Вторая тётушка в нем души не чает, бережет его, вот он и уселся за книги. Этот малый, бывало, частенько прикрывался моим именем, затевая драки, а я смотрел на это сквозь пальцы. Позже, когда ему исполнилось лет тринадцать-четырнадцать, он совсем распоясался, стал вести себя как маленький тиран и даже пристал на улице к девушке из простой семьи. Тогда я подкараулил его в укромном месте и задал такую трепку, что на нем живого места не осталось. Месяца три он дрожал при одном звуке моего голоса. Но всё же парень оказался честным: хоть я и избил его до полусмерти, он твердил всем, что пострадал в драке с какими-то задирами. На самом деле кости были целы, так, одни ссадины, но этот малый выл как раненый зверь, когда ему раны мазали.
«Оказывается, Линь Цзиньтин тоже отведал побоев Линь Цзиньлоу, — подумала Сянлань. — Неудивительно, что он боится брата до смерти и вертится перед ним как преданный пес».
Линь Цзиньлоу причмокнул губами:
— Эх, а за что я его побил? Разве не из страха, что в будущем он станет притеснять мужчин и помыкать женщинами2, позоря имя семьи Линь и давая повод для пересудов?
Услышав это, Сянлань в невероятном изумлении широко раскрыла глаза. Это он-то поучал Линь Цзиньтина не чинить произвол над людьми? А она тогда кто? Разве он не забрал её силой?
Увидев, что Сянлань уставилась на него своими огромными глазами, Линь Цзиньлоу не сдержал смешка. Он легонько сжал её подбородок, поглаживая губы, и проговорил:
— Всё потому, что я спас твоего отца, и ты сама отплатила мне собой в знак благодарности. Я всегда был скромным благородным мужем, как бы я мог совершать насилие над людьми? Что скажешь, Сяо Сянлань?
Сянлань резко оттолкнула его руку, думая про себя, насколько же этот человек бесстыжий.
Линь Цзиньлоу снова тихо рассмеялся и похлопал её по плечу:
— На самом деле мне очень любопытно. То, что ты научилась музыке, игре в шахматы и письму у монахинь в храме, еще можно понять. Твоя наставница, монахиня Динъи, сама происходила из чиновного рода и была благородной девой, так что в её умениях нет ничего удивительного. Удивительно другое: где ты научилась ведению домашнего хозяйства, счетоводству и устройству приемов, а? Девушки из простых семей такому не обучены. В свое время моя старшая мэймэй, чтобы обучиться этому, не раз переступала через свою гордость и говорила много лестных слов моей нян.
- яньфу (艳福, yànfú) — удача в любви, счастье обладания красивой женщиной. ↩︎
- притеснять мужчин и помыкать женщинами (欺男霸女, qī nán bà nǚ) — совершать насилие и произвол над простыми людьми, пользуясь своим положением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
