Тань-ши нечаянно подсмотрела за тайным делом, душа её ушла в пятки, а разум помутился. Выйдя из павильона Чанчуньтан и миновав крытый переход, она почувствовала, как ноги её ослабли, и опустилась на каменную скамью. Щёки её невольно залил пунцовый румянец, а мысли пустились вскачь. Вдруг она заметила мужчину, выглядывающего из прохода; завидев Тань-ши, он тут же бросился наутёк. Тань-ши вздрогнула, вскочила и крикнула:
— Кто здесь!
Подобрав юбки, она погналась за ним.
Мужчина в панике не знал, куда спрятаться, но, будучи человеком смышлёным, решил просто остановиться. Развернувшись, он сложил руки в приветствии и произнес:
— Покорный слуга Дай Жун выпил лишнего и забрел сюда по ошибке. Прошу почтенную найнай простить мою дерзость.
Тань-ши пристально всмотрелась. Перед ней стоял пригожий молодой ланцзюнь с тонкими бровями и узкими глазами, уголки которых были приподняты. У него была прямая переносица, высокие скулы и тонкие губы, а подбородок — острый. На первый взгляд он казался обычным смазливым щеголем, но при ближайшем рассмотрении выглядел весьма притягательно. Весь его облик дышал легкомыслием и страстью к кутежам. Роскошное одеяние лишь подчёркивало беспечность и удаль богатого гунцзы.
Тань-ши, нахмурившись, спросила:
— Позвольте узнать, из какого вы дома?
Дай Жун с улыбкой ответил:
— Я — друг гунцзы Лю Сяочуаня, мой отец — шиду пятого ранга в Академии Ханьлинь. Сегодня в вашем поместье свадебный пир, и гунцзы Лю пригласил меня помочь. Я только что препроводил подношения на склад, а на обратном пути у меня голова пошла кругом, и я сбился с дороги. Молю найнай о прощении.
С этими словами он снова отвесил поклон и слегка приподнял взгляд. Перед ним была весьма миловидная молодая женщина. В её волосах красовалась золотая шпилька с филигранью, усеянная жемчугом и нефритом, а золотая сетка для пучка была украшена восемью драгоценностями. Прическа блестела от помады и была густо усыпана цветочными украшениями и золотыми шпильками. В ушах покачивались янтарные подвески длиной в цунь, на шее висело ожерелье-инло. Одета она была в новенькую кофту из ярко-красного атласа с узором «сто бабочек и пионы», а снизу — в юбку-фужун. Лицо её, подобное серебряному блюду, дышало нежностью, а глаза, полные влаги, казались томными. От выпитого вина щёки её разгорелись ещё ярче. Она была бела, пригожа, высока и кокетлива — настоящая красавица. Дай Жун, едва увидев её, сразу догадался о положении Тань-ши. Он был из тех, кто привык воспевать ветер и луну1, мастерски умея ухаживать за женщинами. Увидев Тань-ши, чья прелесть не уступала персикам в пору третьей луны, он почувствовал, как сердце его сладко замерло. Расплывшись в улыбке, он произнес:
— Это ведь Линь-эр-найнай? Покорный слуга приветствует вас.
Он отвесил глубокий поклон, скрестив руки.
Тань-ши удивилась:
— Вы меня знаете?
Дай Жун, всё так же улыбаясь, проговорил:
— Разве есть кто-то, кто не слышал славного имени Линь-эр-найнай? О вашей красоте и талантах говорили ещё до того, как вы покинули девичьи покои. Все твердили, что вы во всём искусны: и в рукоделии, и в музыке, и в шахматах, и в каллиграфии с живописью. Говорили, вы прекрасны, как богиня Чанъэ. Лишь сегодня я понял, что слухи лгали: как бы красноречиво вас ни расписывали, увидев вас воочию, понимаешь, что они не стоят и малой доли вашей красоты.
Гнев на лице Тань-ши, вызванный тем, что Дай Жун осмелился проникнуть во внутренние покои, мгновенно улетучился. Да и как было сердиться, когда перед ней стоял такой красавец? Радость наполнила её сердце, и она с лёгкой улыбкой ответила:
— Это всё праздные языки болтают, где мне быть такой, как они говорят.
Она невольно окинула Дай Жуна взглядом. Видя, что он статен и искусен в речах, она прониклась к нему симпатией. К тому же, недавняя встреча с тайным свиданием пробудила в ней весенние порывы. Перед молодым мужчиной её чувства вскипели с новой силой, а хмель придал ей смелости, что отразилось на её лице призывным выражением.
Дай Жун, заметив её настрой, понял, что дело выгорит. Он продолжил заигрывать:
— Видно, сегодня нам самой судьбой2 было велено встретиться. Иначе с чего бы мне вызваться сопровождать подношения? А если и вызвался, то почему именно здесь сбился с пути? И почему набрел именно на Линь-эр-найнай? И даже когда я хотел уйти, вы сами окликнули меня. Скажите, разве это не предопределение, если не сама судьба?
Говоря это, он не сводил с неё глаз, бросая многозначительные взгляды.
Тань-ши отнюдь не была из тех неотесанных особ, что не смыслят в делах сердечных; видя такое, она всё прекрасно поняла. Гордясь тем, что её красота затмевает всех и вызывает восхищение у мужчин, она почувствовала истинное удовлетворение. Глядя на Дай Жуна, она находила его всё более привлекательным.
— Лю-да-е — друг детства моего деверя. Раз вы дружны с ним, то и для дома Линь вы — гость. Раньше деверь не упоминал о вас, иначе я не стала бы так сурово расспрашивать. Прошу простить мою нескромность.
С этими словами она совершила вежливый поклон.
Дай Жун произнес:
— Найнай и впрямь не чета девицам из малых семей. Те вечно жмутся, робеют и мямлят, оправдываясь молодостью и страхом показаться на люди. На деле же им просто не хватает ума и такта, вот и прячутся от стыда. А ваша манера речи, ваша статность и открытость — вот истинный облик дамы из знатного рода.
Эта лесть пришлась Тань-ши по вкусу, и на душе у неё стало ещё радостнее.
— Господин Дай слишком добр ко мне. Раз вы друг дома Линь, вам следует чаще бывать у нас.
Дай Жун с улыбкой ответил:
— Я бы и сам рад заходить почаще, да только генерал Линь Цзиньлоу очень строг, и порядки в доме суровы.
Тань-ши сказала:
— Ваш батюшка — благородный чиновник из Академии Ханьлинь, и видно, что в вашем роду из поколения в поколение чтут книги. Вы, господин Дай, наверняка изучали труды мудрецов. Мой муж тоже человек ученый, но здоровьем слаб и редко принимает гостей. Он часто сетует, что у него нет друзей среди книжников, с кем можно было бы разделить труды. Если пожелаете, не согласитесь ли вы приходить к нам в дом и читать книги вместе с моим мужем?
- воспевать ветер и луну (嘲风弄月, cháo fēng nòng yuè) — образное выражение, описывающее легкомысленные ухаживания и любовные приключения. ↩︎
- судьба (缘, yuán) — буддийское понятие кармической связи или предопределенной встречи двух людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
