Не успели слова затихнуть, как Чунь Лин с шумом откинула дверную занавеску и, влетев в комнату подобно порыву ветра, ткнула пальцем в лицо Сяо Цзюань:
— Ты это про кого говоришь!
Сяо Цзюань лениво подняла веки:
— Кто слушает, тот и понимает, о ком речь. — С этими словами она поднялась, отвела от своего лица палец Чунь Лин и, отряхнув юбку, добавила: — Чунь Лин, впредь будь со мной повежливее. Инян-найнай уже давно повысила меня до первого ранга. Когда придут Лин Цин, Лин Су и Хуашань, они будут второго ранга, и Сюэнин у лаотайтай тоже второго. Мы с тобой теперь равны, и нет среди нас ни высших, ни низших. Если хочешь важничать — иди к девчонкам на задний двор, а перед нами нечего своим гонором хвастаться!
Услышав это, Чунь Лин одновременно разозлилась и устыдилась.
— Что? — в гневе воскликнула она. — Раньше только и слышно было: «сестрица Чунь Лин» то, «сестрица Чунь Лин» сё, а теперь, стоило получить повышение, как ты и в грош меня не ставишь? От самомнения уже и фамилию свою забыла! И на что ты надеешься? Только и умеешь, что сладко есть да мягко спать, а как работа — так в кусты. Ты же просто комнатная собачонка, которая только и знает, что подлизываться к хозяевам ради выгоды!
Сяо Цзюань тоже разошлась и с холодной усмешкой ответила:
— Уж конечно, я не собачонка. Ты у нас такая гордая, что возомнила себя хозяйкой! Даже инян-найнай позволяешь себе попрекать. Ну и спесь у тебя, мне до такой далеко!
Остальные, видя, что ссора разгорается, поспешили вмешаться.
— Перестаньте, — уговаривали они.
Хуашань потянула Сяо Цзюань за рукав:
— Сегодня у тебя радостный день, не трать силы на злость.
Сюэнин тоже принялась убеждать Чунь Лин:
— Мы же все из одного дома, всегда хорошо ладили, к чему эти распри?
В самый разгар перебранки вернулась Сянлань. Увидев в комнате полный беспорядок, она спросила:
— Что здесь происходит?
В комнате воцарилась тишина. Никто не проронил ни слова, лишь Чунь Лин холодно хмыкнула:
— Сговорились, ничтожества2, и гуртом на меня набросились! Ладно, ладно, всё по моей вине, пойду сейчас к инян-найнай просить наказания! — И с этими словами она в сердцах ушла.
Сянлань спросила:
— Так в чём всё-таки дело? — Она окинула всех взглядом и остановилась на Хуашань: — Маленькая Хуашань, говори ты.
Хотя Хуашань и дружила с Сяо Цзюань, она не посмела лгать перед Сянлань и рассказала всё как было. Тогда Сяо Цзюань встряла:
— Найнай, я это нарочно сделала. Вы и не представляете, какой невыносимой она стала в последнее время: ко всему придирается. То у этой руки не из того места растут и одежда сложена неверно, то у той ума не хватает и шитьё не ладится, а сама-то, мол, сделала бы всё идеально. За эти дни она, кажется, каждого успела попрекнуть, будто она одна здесь на всё способна. Целыми днями слушает всякую ерунду и возвращается сплетничать: то над второй найнай смеётся, что та из мелкой семьи, то над четвёртой гунян потешается, будто та правил приличия не знает и взгляды у неё ограниченные. Ещё и маленьких служанок вечно ругает. Только и делает, что воду мутит, весь порядок в Чанчуньтане расстроила. У меня на неё давно злость кипела.
Сянлань кивнула:
— Я поняла. Но всё же мы все из Чанчуньтана, нужно стремиться к согласию. Устраивать такие сцены никуда не годится. Ты — та, кому я доверяю больше всего, потому я и повысила тебя. Впредь старайся быть осмотрительнее и не иди на поводу у чувств. Если она так себя ведёт, могла бы сказать Шу Жань или мне, мы бы разобрались, но не стоило доводить дело до открытой вражды.
Сяо Цзюань поджала губы и, опустив голову, прошептала:
— Поняла.
Сянлань утешила их ещё несколькими словами, велела продолжать веселье, а сама ушла в спальню. Стоило ей сесть перед туалетным столиком и начать снимать украшения с рук и шеи, как вошла Чунь Лин.
Сянлань увидела, что на лице той всё ещё горит негодование, и в душе вздохнула, почувствовав подступающую головную боль. С тех пор как Чунь Лин вернулась, она ни разу не попросила прощения и не сказала ни одного мягкого слова. Сянлань сама пыталась поговорить с ней: «Мы вместе прошли через многие беды, и если у тебя что-то на душе, говори прямо, я ведь доверяю тебе». Тогда Чунь Лин согласилась, но с тех пор оставалась холодной и неприветливой, да и к делам относилась уже не с таким усердием, как прежде.
Сянлань предложила Чунь Лин сесть и начала первой:
— О том, что произошло, мне уже рассказали…
Чунь Лин тут же вскинула брови:
— Раз рассказали, то вы, инян-найнай, рассудите, в чём я была не права? За что они меня так поносят? Вам, может, и любо смотреть, как они бездельничают и развлекаются, но в моих глазах песку не место1, я такого терпеть не стану! Стоило мне пару слов сказать, как посыпались сплетни. Где же тут справедливость? Даже если инян-найнай позволила им играть, нельзя же доводить всё до такого непотребства. Если слухи дойдут до ушей тайтай, кто тогда выйдет сухим из воды?
Чунь Лин говорила быстро и запальчиво, хмурясь и гневно сверкая глазами. Сянлань, выждав паузу, ответила:
— В этом есть и моя вина. Я подумала, что после хлопот с праздничным пиром для сань-е всем нужно отдохнуть. А тут как раз день рождения Сяо Цзюань, да и да-е сейчас нет, вот я и дала им вольную, чтобы они порадовались. Они всего лишь играли в карты да в шахматы, ничего непристойного не творили. Я знаю, что ты печёшься о благе, но не стоит быть столь суровой в этом деле.
Не успела она договорить, как Чунь Лин сердито выпалила:
— Вот именно! Но к чему все эти пересуды обо мне? Неужели им станет легче, только если меня вышвырнут из Чанчуньтана?
Сянлань пыталась говорить по-доброму, но Чунь Лин продолжала нападать, явно выплескивая на неё накопившуюся злобу. Улыбка сошла с лица Сянлань, и она спросила:
— И чего же ты тогда хочешь?
- «в глазах песку не место» (眼里不揉沙子, yǎn lǐ bù róu shā zi) — китайская идиома, означающая нетерпимость к малейшей несправедливости, фальши или недостаткам. ↩︎
- «ничтожества» (阿物儿, ā wù er) — пренебрежительное выражение, используемое для обозначения бесполезных, никчёмных людей или вещей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
