В это время пришла тётя Ся в сопровождении служанок. Сянлань поспешила пригласить её войти, но тётя Ся сказала:
— Я пришла, чтобы забрать четвёртую гунян домой.
Линь Дунсю взмолилась:
— Милая тётя, здесь все сёстры, позвольте мне ещё немного повеселиться.
Сянлань добавила:
— Мы ещё немного поболтаем, а вы, тётя, пока отдохните в соседней комнате, вторая найнай как раз выбирает там узоры для вышивки.
Тётя Ся подумала про себя: «Намерение тайтай семьи Линь состояло в том, чтобы я, во-первых, обучала четвёртую гунян, а во-вторых, присмотрелась к личным качествам двух девиц из семьи Цзян. Будет лучше остаться и понаблюдать ещё, чтобы оправдать доверие и те щедрые деньги, что мне заплатили». С этими мыслями она согласилась и, ведомая Лин Цин, прошла в комнату Тань Лухуа.
В этот момент Цзян Даньюнь поднялась и направилась к цитре1, стоявшей в углу комнаты. Слегка коснувшись струн, она с улыбкой спросила Сянлань:
— Инструмент неплох, позволишь мне попробовать?
Сянлань улыбнулась в ответ:
— Раз уж у Дань-гунян появилось такое изящное желание, нам выпала удача насладиться музыкой.
Сдержанно сев, Цзян Даньюнь тронула несколько струн, подстроила их и заиграла. Звуки лились, словно плывущие облака и текучая вода, или крик одинокого гуся; она виртуозно исполнила пьесу «Дикие гуси, спускающиеся на песчаную отмель»2, используя всевозможные приёмы игры и демонстрируя блестящую технику.
Сянлань подумала про себя: «Цзян Даньюнь и впрямь мастерски владеет инструментом. Пьеса эта крайне сложна, но она исполнила её безупречно. Видно, что училась она усердно».
Когда мелодия смолкла, все присутствующие зааплодировали в восхищении.
Щёки Цзян Даньюнь слегка порозовели, она невольно бросила взгляд на дверь, но, не увидев там Линь Цзиньлоу, почувствовала мимолётное разочарование. Цзян Сиюнь не знала, что Линь Цзиньлоу вернулся, и, заметив, что сестра то и дело посматривает на выход, немного удивилась. В это время Линь Дунсю подтолкнула её:
— Раз уж Дань-мэймэй играет так чудесно, то и Си-мэймэй наверняка не уступит ей в таланте. Почему бы тебе не сыграть что-нибудь для нас?
Цзян Сиюнь с улыбкой отказалась:
— Четвёртая цзецзе лучше всех среди нас владеет искусством игры на цитре. Моё умение весьма скудно, и, чтобы не позориться, мне лучше оставить его при себе.
Как ни уговаривала Линь Дунсю, Цзян Сиюнь лишь вежливо отклоняла предложения. Цзян Даньюнь отхлебнула чаю и, взглянув на Сянлань, с едва заметной усмешкой произнесла:
— В комнате Сянлань-цзецзе стоит инструмент, должно быть, она тоже сведуща в музыке. Может быть, и ты сыграешь для нас?
Заметив в её глазах вызов, Сянлань не стала тратить время на церемонные отказы и ответила:
— Конечно, я играю не так искусно, как Дань-гунян, но я попробую просто ради общего веселья.
Договорив, она села и исполнила небольшую пьесу — очень чистую, лёгкую и глубокую. Техника её не была сложной, но в игре чувствовалось особое очарование.
Когда она закончила, гости принялись наперебой хвалить её. Цзян Даньюнь, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялась:
— Действительно, неплохо.
Однако в её взгляде читалось пренебрежение, а весь вид выражал крайнее самодовольство.
Сянлань лишь улыбнулась. В прошлой жизни семья Шэнь нанимала выдающихся учителей, и тогда она вполне могла исполнить «Диких гусей, спускающихся на песчаную отмель», но в этой жизни её пальцы давно утратили прежнюю сноровку, так что ей было приятнее играть простые свежие мелодии для собственного удовольствия.
Вскоре Лин Цин и Лин Су вошли, чтобы обновить вазы с фруктами. Уходя, Лин Цин шепнула Сянлань на ухо:
— Да-е вернулся. Он велел найнай принимать гостей и не беспокоиться о нём, он скоро уйдёт.
Сянлань кивнула. Линь Дунсю снова села за инструмент, Цзян Даньюнь подошла к ней, и они принялись увлечённо обсуждать тонкости музыкальных ладов и сложность исполнения различных школ пьесы «Гуанлинсань». Видя, что они прекрасно ладят, Сянлань успокоилась и прошла в тёплые покои, чтобы проведать Тань Лухуа и поговорить с тётей Ся.
Цзян Сиюнь, оставшись в комнате, заскучала. В их доме нанимали учителей музыки, и она честно пыталась учиться, но от названий пяти тонов и десятков приёмов игры у неё лишь кружилась голова. К тому же она считала, что истинных ценителей древней цитры немного, а сама она — лишь дочь наложницы, и подобные умения вряд ли принесут ей большую пользу, поэтому забросила занятия. Отхлебнув чаю, она посмотрела на Линь Дунсю, которая как раз начала играть «Три вариации Янгуань». Хоть та и запиналась, мелодия звучала вполне узнаваемо. Цзян Сиюнь стало совсем неинтересно, и она поднялась, чтобы выйти в сад и развеяться.
Поскольку в павильон Чанчунь Танг пришли гости, все старшие служанки были заняты, и в саду лишь изредка мелькали младшие девочки. Цзян Сиюнь рассматривала диковинные травы, причудливые камни, персиковые и сливовые деревья, а также цветущие яблони. Пейзаж был изысканным. Постепенно она дошла до заднего двора, где высились нагромождения искусственных гор и росло множество орхидей — как в земле, так и в горшках.
Она стояла там, не ведая, что за камнями служанка тёти Ся по имени Фанфэй обрывает лепестки бальзамина, чтобы накрасить ногти. Ещё меньше она подозревала, что одно из окон спальни выходит прямо сюда: Линь Цзиньлоу, полулежа на низкой кушетке за занавеской, мог прекрасно её видеть. Прищурившись, он разглядывал Цзян Сиюнь: кожа её была очень белой, без следов белил или румян, а копна иссиня-чёрных волос обрамляла яркое и миловидное лицо. Скользнув взглядом ниже, он отметил её округлые белые кисти рук и пышную фигуру, что так разительно отличалась от тонких пальцев Сянлань и её невероятно узкой талии.
Цзян Сиюнь заглянула вглубь заднего двора и, решив не идти дальше, повернула назад. Навстречу ей шла её личная служанка Жо Цин.
— Почему ты здесь? — спросила её Си-гунян.
— Я побоялась, что вам, гунян, станет душно, и принесла флакон пилюль Сюэцзиньдань, — ответила Жо Цин.
Цзян Сиюнь улыбнулась:
— Ты очень внимательна, хотя здесь и не так уж жарко.
С этими словами она забрала флакончик.
— Почему вы здесь, гунян? — поинтересовалась Жо Цин.
Цзян Сиюнь вздохнула:
— Те двое в комнате обсуждают, сколькими способами можно сыграть «Гуанлинсань». Такая скука, вот я и вышла.
- Цитра (琴, qín) — традиционный китайский семиструнный щипковый музыкальный инструмент гуцинь. ↩︎
- «Дикие гуси, спускающиеся на песчаную отмель» (平沙落雁, píngshā luòyàn) — классическая и одна из самых популярных пьес для гуциня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
