У всех были свои мысли, а Линь Цзиньлоу в душе был весьма горд. Он думал, что Сяо Сянлань действительно знает толк в вещах, и размышлял, не вынести ли написанные ею стихи к гостям, чтобы те взглянули; так её слава разнеслась бы ещё шире. Но тут же он заволновался: а что, если эта толпа начнёт шуметь и требовать встречи с Сянлань? Подумав ещё раз, он решил, что ни за что не позволит им увидеться с ней — всё равно у этих негодников не хватит способностей пробраться во внутренние покои дома Линь.
Цзян Му с улыбкой произнесла:
— О каких стихах вы так весело толкуете? Дайте и нам взглянуть, порадуемся вместе.
С этими словами она велела своей личной служанке Лю Су подойти и забрать рукописи.
Цинь-ши тоже смотрела, стоя рядом. Дойдя до стихов Цзян Сиюнь, она слегка кивнула, но когда увидела стихи Сянлань, на мгновение замерла, нахмурилась, а затем вдруг вздохнула и тихо покачала головой.
Цзян Му тоже закончила читать несколько листков и подняла глаза на Цинь-ши. В её взгляде читался скрытый смысл, а на лице играла слабая улыбка:
— Не зря говорят, что в доме Линь умеют воспитывать людей. Написать такие чудесные стихи — это дорогого стоит.
Цинь-ши улыбнулась:
— Если говорить о самобытности, то это, конечно, стихотворение Сянлань. Но если рассуждать об изяществе и утончённости, тут первенство стоит отдать девчонке Си.
Цзян Му всё поняла без слов. Кто на самом деле был лучше в поэзии, мог понять любой, кто хоть немного разбирался в литературе. Кто займёт первое место — было вторично; Цзян Му требовалось лишь признание со стороны Цинь-ши. Поначалу её сердце было полно тяжести и недовольства, но услышав эти слова, она заметно смягчилась, и выражение её лица стало приятнее.
В павильоне все всё отчётливо слышали. Линь Дунвань, будучи проницательной и сообразительной, тут же с улыбкой вставила:
— На мой вкус, Сянлань и пятая бяо-мэймэй не уступают друг другу.
Линь Дунци всё ещё считала, что Сянлань написала лучше, но, взглянув на мать, шевельнула губами и в итоге не проронила ни слова, лишь опустила голову.
Тань Лухуа была первой, кто почувствовал недовольство. Она основала этот поэтический кружок именно для того, чтобы блеснуть перед родственниками. То, что Чэнь Сянлань пишет лучше неё, ещё можно было стерпеть, но Цзян Сиюнь явно помогали схитрить — почему же она тоже оказалась выше неё?
Цзян Сиюнь, покраснев, пробормотала:
— Я… я написала не так уж хорошо. У Сянлань-цзецзе получилось лучше.
Линь Цзиньлоу лишь слегка приподнял бровь, ничего не сказав. Цзян Му ласково улыбнулась:
— Глупое дитя, это же жена твоего двоюродного дяди тебя хвалит.
В это время служанки подошли, чтобы сменить чай и подать свежие фрукты. Цинь-ши с улыбкой сказала:
— Это знаменитый фуцзяньский чай Тегуаньинь из Аньси, который привезла девчонка Си. На вкус он и сладкий, и легкий. Поистине, она — почтительное и искреннее дитя. Я слышала, этого чая всего-то несколько лянов, но узнав о моей любви к нему, она поднесла мне большую часть. А прослышав, что в летнюю жару у меня плохо переваривается пища, она сама приготовила копчёные сливы в меду. Нет никого, кто умел бы так заботиться о людях.
Линь Дунвань, услышав песню струн, поняла изящный замысел1 и догадалась, что, раз Цзян Сиюнь уступила в поэзии, Цинь-ши специально сменила тему, чтобы возвысить её и дать сохранить лицо. Она поспешила толкнуть лодку по течению2 и с улыбкой подхватила:
— И не говорите! Как только я пришла сегодня, пятая бяо-мэймэй подарила мне расшитый пятью цветными сосудами бессмертных нагрудник дудоу для нашего Хуэй-гэ-эр. Сказала, что сама сшила его, стежок за стежком. Работа такая тонкая, и забота такая искренняя. Такую нежную девушку и с фонарём не найти.
Линь Дунци уже давно была знакома с Цзян Сиюнь, они немного дружили, и в глубине души она считала её милой и доброй. Поэтому она тоже улыбнулась:
— Пятая бяо-мэймэй — действительно добрейшей души человек. Она и для моего малыша сшила шапочку с головой тигра и крошечные туфельки.
Цзян Фэйюнь рассмеялась:
— Эта моя младшая сестра с детства была честной и простодушной, почтительной, умной и понимающей. Целых суток не хватит, чтобы перечислить все её достоинства.
Линь Дунвань снова принялась хвалить Цзян Сиюнь за её рассудительность. Цзян Му чувствовала, как её лицо сияет от гордости, и её любовь к дочери росла. Цинь-ши тоже чувствовала, что ей удалось заставить всех замолчать, и только поглядывала на Линь Цзиньлоу. Тот лишь вертел в руках подвеску в виде магнолии, а на его лице играла ленивая улыбка.
Линь Дунвань, решив добавить веселья, с улыбкой спросила:
— Я сегодня пришла забавы ради, а спрошу-ка я: каковы знаки гороскопа пятой бяо-мэймэй? У меня на примете есть одна отличная партия для тебя! Ну что скажете, разве я не права?
С этими словами она бросила многозначительный взгляд на Линь Цзиньлоу. Все всё прекрасно поняли и дружно рассмеялись.
Линь Дунвань взяла Цзян Сиюнь за руку и с улыбкой спросила:
— Как насчёт того, чтобы стать невесткой в доме моей матери?
Снова раздался смех. Лишь Цзян Даньюнь завороженно посмотрела на Линь Цзиньлоу, после чего её глаза покраснели, и она отвернулась в сторону. Тань Лухуа тоже сохраняла холодное выражение лица; она просто взяла Сянлань за руку и тихо прошептала:
— Не обращай внимания на этих негодников, давай просто поговорим вдвоём.
Цзян Сиюнь залилась краской, её маленькие ручки в растерянности теребили друг друга. Она опустила голову и прошептала:
— Да-бяо-цзецзе, не говорите об этом…
Словно испуганная птичка, она робко взглянула на Линь Цзиньлоу, но увидела, что он ведёт себя так, будто его это не касается. Смех и шутки окружающих словно не имели к нему отношения; он лишь сидел, полуприкрыв глаза, и спокойно наблюдал за ней. Этот мужчина был таким рослым, его взгляд был пронзительным, а аура — властной. Даже сидя, он напоминал затаившегося свирепого зверя.
В сердце Цзян Сиюнь вдруг возникло чувство бессилия. Ей казалось, что перед этим человеком она видна насквозь, и это ощущение было крайне неприятным.
В этот момент Цзян Фэйюнь с улыбкой произнесла:
— Пятая мэймэй, да-бяо-гэгэ помог эр-гэгэ, разве ты не приготовила подарок в знак благодарности? Мы видели, как в последние дни ты всё хлопотала. Ну что, всё готово? Дай-ка и нам посмотреть.
- Услышав песню струн, понять изящный замысел (听弦歌知雅意, tīng xián gē zhī yǎ yì) — идиома, означающая способность понимать тонкие намеки и скрытый подтекст собеседника. ↩︎
- Толкнуть лодку по течению (顺水推舟, shùn shuǐ tuī zhōu) — идиома, означающая использование сложившейся ситуации для достижения своей цели без особых усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
