Линь Цзиньлоу, ведя за собой Сянлань, вернулся в Чанчуньтан. Служанки, собравшиеся вместе, весело болтали и смеялись, но стоило им увидеть входящих, как они тут же обступили их. Линь Цзиньлоу прошел прямиком в боковую комнату и, слегка повернув голову, увидел, как Сянлань вполголоса отдает распоряжения Хуашань — велит подготовить одежду для приема гостей.
На ходу Линь Цзиньлоу развязал расшитый золотом широкий пояс и небрежно протянул его Сяо Цзюань. Лин Цин тут же подала чай, Лин Су — полотенце, а Сюэнин поднесла поднос со свежими сезонными фруктами. Сянлань вошла следом и опустилась на кушетку; Линь Цзиньлоу сел рядом, взял ее за руку и, улыбнувшись, кивнул на подвеску у нее на груди.
— Нравится? — спросил он. — На самом деле я оставил ее специально для тебя.
Как раз в этот момент вошла Шу Жань и, услышав его слова, тут же подхватила с улыбкой:
— Ой, до чего же хороша подвеска! Такая теплая и изящная. А самое чудесное — это цветок орхидеи, что созвучен с именем найнай. Лучшего подарка и не придумаешь. Столь глубокое чувство стоит десяти тысяч ланов золота.
Сянлань подняла глаза и увидела, что Линь Цзиньлоу улыбается ей. Не зная, что ответить, она снова опустила длинные густые ресницы.
— Десять тысяч золотом, тысяча серебром… это все лишь ради того, чтобы тебя порадовать, — промолвил Линь Цзиньлоу.
Сянлань моргнула и снова слегка приподняла голову, встретившись с его смеющимися глазами. Видя такой оборот, Шу Жань подумала: «Ну все, любые важные дела подождут, пока этот да-е не налюбуется своей милой». Она подала знак остальным служанкам, и они тихо удалились.
Линь Цзиньлоу глядел на прелестное лицо Сянлань и, не сдержавшись, вкрадчиво спросил:
— Нравится? Я тебя спрашиваю. — Он помолчал и добавил: — Или ты хочешь что-то сказать?
Сянлань взглянула в мужественное лицо Линь Цзиньлоу, и в памяти невольно всплыли слова, сказанные ей давеча Цзян Сиюнь. На сердце у нее вдруг стало тяжело — то ли от обиды, то ли от грусти. Она почувствовала, что рука Линь Цзиньлоу, сжимающая ее ладонь, горячая, словно в лихорадке, и молча отняла руку.
Линь Цзиньлоу слегка нахмурился и уже хотел было что-то спросить, как вошла Хуашань с охапкой одежды.
— Найнай, тот темно-зеленый наряд сегодня утром постирали, он еще не высох. В сундуке есть несколько похожих, посмотрите… — Она осеклась, заметив направленный на нее гневный взгляд Линь Цзиньлоу. Слова застряли у нее в горле.
Это вмешательство спасло Сянлань. Она поднялась и пошла навстречу служанке:
— Давай сюда, я погляжу.
Линь Цзиньлоу был недоволен. «Девчонки, которых Сянлань привела из дома, совсем не так сообразительны, как те, что выросли у Линей, — подумал он. — И имя у нее мерзкое, какая еще Хуашань? Проклятье, уж не потому ли она так зовется, что этот смазливый Сун Кэ подарил ей когда-то веер? До сих пор помнит, видать. Завтра же велю сменить девке имя на Юйчжуй или хотя бы на Пинфэн. Я ведь тоже когда-то дарил Сянлань ширму с павлинами, и она ей страсть как нравилась, раньше все глаза на нее проглядела, будто дыру хотела протереть». С этими мыслями он снова бросил на Хуашань свирепый взгляд, отчего та побледнела еще сильнее.
— Надевай что угодно, — нетерпеливо бросил Линь Цзиньлоу. — Подойди сюда.
Сянлань притворилась, будто не слышит, и продолжила рассматривать одежду. Услышав шум, Шу Жань заглянула в комнату и вошла:
— Да-е, господа уже прибыли и сейчас пьют вино. Они просили передать, чтобы вы шли к ним, как только вернетесь.
Линь Цзиньлоу еще раз взглянул на Сянлань, буркнул: «Хм», и позволил служанкам помочь себе переодеться, время от времени бросая на нее короткие взоры. Сердце Сянлань невольно сжалось. Взгляд Линь Цзиньлоу всегда был острым и проницательным; с самого начала она не имела против него ни единого шанса — он видел ее насквозь и крепко держал в своих руках.
Перед уходом Линь Цзиньлоу взял Сянлань за подбородок и, внимательно всмотревшись в ее лицо, спросил:
— Тебе точно нечего мне сказать?
Сянлань покачала головой.
Линь Цзиньлоу прищурился:
— О чем это с тобой толковала пятая гунян из семьи Цзян?
О чем? Разумеется, пыталась бить по горе, чтобы испугать тигра1, прощупывая твои намерения. Сердце Сянлань сжалось. Она посмотрела на Линь Цзиньлоу, но так ничего и не решилась произнести.
— Ни о чем особенном, просто болтали, — снова покачала она головой.
Линь Цзиньлоу задумчиво разжал пальцы, хмыкнул и направился к выходу. У дверей он обернулся:
— Раздай сестрам ткани, что прислали из лавки. И еще, среди украшений, доставленных на днях из ювелирной мастерской, было кольцо с жемчугом — отошли его пятой бяомэй.
Сянлань на все согласилась. Краем глаза она заметила, как Чунь Лин заглядывает в окно. Шу Жань тут же с улыбкой отозвалась:
— Я сейчас же возьму ключи и отопру кладовую.
Когда Линь Цзиньлоу ушел, Сянлань тихо сказала Шу Жань:
— В эти дни приглядывай за Чунь Лин. Что-то она ведет себя подозрительно.
Шу Жань холодно усмехнулась:
— Она с самого приезда в столицу ведет себя неладно, а теперь еще и якшается с семьей Цзян. Скажу дерзость, найнай, но вы слишком мягки. Задали бы ей хорошую палку для усмирения гордыни2, и посмотрели бы мы, как она тогда запоет.
Сянлань горько улыбнулась:
— Я уже исчерпала все добрые слова. Но то, о чем она просит, я дать не могу. У нее нрав легкомысленный, она любит обижать людей и совсем меня не слушает. Страшно представить, что будет, получи она хоть каплю власти. Я ее не боюсь, но с таким поведением она рано или поздно накличет беду. Если она попадет в немилость к тайтай, боюсь, я не смогу ее защитить. Пусть пока будет как будет… Сказать, что мне не больно — значит солгать, но некоторые узы нельзя удержать силой. Пусть идет своим путем, мы же просто будем следить за порядком в нашем доме. Главное, чтобы она не натворила дел и не ранила словами. В конце концов, нас связывает общее прошлое. Если ей так хочется бегать к Цзян-гунян, я не стану мешать. Расстанемся по-хорошему.
- Бить по горе, чтобы испугать тигра (敲山震虎, qiāo shān zhèn hǔ) — действовать через посредника или иносказательно, чтобы припугнуть или прощупать чужие намерения. ↩︎
- Палка для усмирения гордыни (杀威棒, shā wēi bàng) — телесное наказание, наносимое при вступлении в должность или по прибытии слуги, чтобы сломить его волю и внушить страх перед властью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
