Линь Цзиньлоу улыбнулся и, ничего не ответив, похлопал Юань Шаожэня по плечу, после чего вошел внутрь.
Юань Шаожэнь с легкой улыбкой покачал головой. Он подумал, что если эта женщина и заслужила крупицу уважения от Линь Цзиньлоу, то, скорее всего, не только благодаря своему лицу. Вспомнив, как Сянлань похожа на Шэнь Цзялянь, он невольно помрачнел. Собравшись с мыслями, он отправился к кабинету на поиски Дэ-гэ-эра. Подойдя к воротам двора, он увидел, как Дэ-гэ-эр тянет какую-то женщину за собой в сторону кабинета, а рядом следует служанка в ярких одеждах.
— Добрая Лань-инян, останься здесь, — говорил Дэ-гэ-эр. — Я позову Линь-шушу, а ты за меня попросишь. Я всё еще хочу пожить здесь. Когда отец уедет в военный лагерь, вы заберете меня обратно.
Сянлань это позабавило. Она остановилась, наклонилась и спросила:
— Почему ты сам не скажешь? Линь-шушу тоже тебя очень любит.
Дэ-гэ-эр, теребя пальцы, пробормотал:
— Это… это другое. Если я скажу сам, отец расстроится, когда узнает.
Сердце Сянлань смягчилось. Она погладила Дэ-гэ-эра по маленькой голове и ласково спросила:
— Почему ты не хочешь возвращаться домой? Твой отец так добр к тебе.
Дэ-гэ-эр опустил голову и принялся пинать носком сапожка камешки на земле.
— Отец через несколько дней снова вернется в лагерь. Дома мне совсем скучно одному. Братья и сестры не хотят со мной играть. Третий брат вечно меня обижает, стреляет из рогатки, а я не могу дать ему сдачи.
Сянлань почувствовала укол в сердце. Она присела и спросила:
— Куда он тебя попал? Ты говорил об этом отцу?
Дэ-гэ-эр покачал головой и, глядя на Сянлань черными блестящими глазами, хихикнул:
— Я в него тоже грязью кидал, он так разозлился, что аж позеленел! — Затем он сморщил личико и добавил: — Я его просто ненавижу.
Сянлань стало его искренне жаль. Она не удержалась, обняла Дэ-гэ-эра, похлопала по спине, а затем, отстранившись, заглянула ему в лицо:
— Ты в семье самый младший и самый любимый. Отец, когда не на службе, всегда берет тебя с собой и даже сам начал твое обучение1. Твой третий брат никогда не знал такой заботы от отца, поэтому он, конечно, завидует и так ведет себя с тобой. Понимаешь? Если бы твой отец не обращал на тебя внимания, а занимался только другими братьями и сестрами, тебе бы тоже было неприятно, верно?
Дэ-гэ-эр немного подумал и кивнул.
Сянлань медленно произнесла:
— Я не могу всегда быть рядом, но дам тебе три совета. Если будешь им следовать, братья и сестры захотят с тобой играть. Во-первых, в делах нужно быть щедрым. Игрушки, еда и прочие вещи — лишь внешнее. Чем больше ты что-то любишь, тем охотнее должен делиться с братьями, сестрами и друзьями. Только тот, кто готов прийти на помощь и ценит справедливость, — настоящий мужчина. Во-вторых, говори людям больше добрых слов: слова утешения, слова тепла, больше хвали других. Достойный муж не может быть едким и мелочным, завидовать чужим талантам, уподобляясь вульгарным женщинам. В-третьих, сердце должно быть широким. Не храни обиды, умей прощать.
Сянлань показала руками размер маленького шарика и продолжила:
— Если твое сердце будет таким крошечным, и ты станешь считаться с каждой мелочью размером с кунжутное зернышко или люйдоу, если будешь злиться и таить обиду на каждое слово или толчок, желая отомстить, то твое сердце до краев наполнится тревогами. Как тогда совершенствовать свой характер и как в будущем ты сможешь нести великую ответственность? — Затем она широко развела руки, описывая огромный круг, и улыбнулась: — Но если твое сердце будет таким просторным, что сможет вместить всё, и ты будешь готов прощать чужие проступки, то в будущем, в любых обстоятельствах, ты сохранишь покой в душе.
Услышав это, Юань Шаожэнь был втайне поражен: «Невероятно! Обычная женщина обладает таким кругозором и широтой души! Даже мужчины ей в этом уступят!» Он мгновенно исполнился глубокого уважения.
Дэ-гэ-эр снова склонил голову набок, размышляя, и спросил:
— А если я буду так делать, а брат всё равно будет ко мне плохо относиться?
Сянлань слегка улыбнулась:
— Поначалу он еще может тебя обижать, но если ты продолжишь так поступать, то вскоре он переменится. Даже если он не полюбит тебя, он станет тебя уважать. — Закончив, она погладила Дэ-гэ-эра по голове и добавила: — Чтобы род процветал, братья должны жить в согласии. Не страшны внешние враги, страшны лишь раздоры между братьями2. Стоит начаться смуте внутри, как одно движение чужака — и всё рассыплется.
Сянлань видела, что Дэ-гэ-эр понял лишь половину, и вздохнула про себя: «Дэ-гэ-эр еще мал, хоу занят делами, а рядом нет надежного человека, который мог бы его наставлять. Боюсь, он скоро забудет всё, чему я его сейчас научила». Ей снова стало грустно, и она замолчала. Внезапно за спиной раздался кашель. Сянлань обернулась и увидела входящего Юань Шаожэня. Заметив его, Дэ-гэ-эр бросился навстречу, раскинув руки:
— Отец!
Юань Шаожэнь обнял сына и с улыбкой кивнул Сянлань.
Сянлань поспешно склонилась в поклоне, и Юань Шаожэнь принял его, чуть отступив в сторону. Сянлань понимала, что их встреча здесь неуместна, но после разговора с Дэ-гэ-эром у нее накопилось много слов, которые она хотела сказать Юань Шаожэню. Пока она обдумывала, как начать, Юань Шаожэнь произнес:
— Я слышал всё, что инянь говорила Дэ-гэ-эру. Каждое слово — на вес золота. Мне поистине стыдно: я был недостаточно строг в управлении домом. Впредь я буду наставлять его должным образом.
Сянлань опешила и поспешно ответила:
— Хоу Юнчан преувеличивает. Дэ-гэ-эр — чудесный ребенок, он добр, скромен и очень умен. В этом виден пример, который подаете вы сами. В будущем он обязательно добьется успеха.
Юань Шаожэнь смотрел на Сянлань и вдруг понял смысл слов Линь Цзиньлоу: «Если не сравнивать ее с другими, она и впрямь редкостное сокровище». В первый раз он встретил Сянлань в публичном доме Янчжоу, когда она была с головой укутана в одежду Линь Цзиньлоу, и он не видел ее лица. Позже он забирал ее вещи из монастыря и тогда не придал значения ее талантам; стихи ее казались ему слишком меланхоличными, и он считал, что молодой девушке не пристало иметь такой характер — ей бы радоваться и смеяться, выражая свои чувства прямо и легко. А когда он, наконец, увидел ее, она была ослепительно красива, но в ней не было ни капли жизни, и она была так поразительно похожа на Цзялянь. Но сегодня он увидел, что ее внутренний блеск теперь скрыт в глубине, и сама она стала спокойной, словно гладь прозрачной воды.
В его душе невольно зародилось восхищение. Он вдруг не нашелся что сказать и даже немного смутился. Слегка кашлянув, он произнес:
— Я только что видел впереди твою картину. Написано чрезвычайно живо.
Сянлань растерялась:
— Хоу преувеличивает, это лишь ничтожное умение.
- Начал обучение (开蒙, kāiméng) — традиционный обряд первого приобщения ребенка к грамоте и учению под руководством наставника или отца. ↩︎
- Раздоры между братьями (兄弟阋墙, xiōngdì xìqiáng) — идиома из «Книги песен», означающая внутреннюю вражду в семье, делающую ее уязвимой перед внешними врагами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
