Цзян Даньюнь прикрыла рот веером и, рассмеявшись, сказала:
— Только что я видела: ты встретила мою мэймэй, верно? Она с тобой не заговорила, но ты, Сянлань-цзецзе, не принимай это близко к сердцу. У этой моей мэймэй такой уж нрав от рождения. Если ты ей выгодна, то она своим сладким языком любого до смерти улестит, будет тебя так обхаживать, будто ты пчелиных испражнений наелась1. А если ты ей не по душе — ох, язык её станет острее ножа, доведёт тебя до исступления, а прицепиться и не к чему. Я с самого детства сколько от неё натерпелась… Сейчас моя мэймэй смотрит на тебя косо, а из-за чего — ты, цзецзе, человек проницательный, и мне лишнего говорить не стоит. Берегись её, у неё душа полна умыслов: прикидывается дурочкой, а сама всё понимает. Выждет время, навредит тебе, втопчет в грязь, а потом будет как ни в чем не бывало продолжать строить из себя милашку, чтобы всем нравиться. — Она снова улыбнулась и добавила: — Я вижу, цзецзе, что ты человек выдающихся талантов и наверняка не захочешь прозябать в тени других. Тем более ты так нравишься старшему бяогэ — неужели ты позволишь ей вот так торжествовать над собой?
Сянлань видела, что Цзян Даньюнь снова пытается её подстрекать, и не испытывала ни малейшего желания слушать.
— Благодарю за добрые слова, Дань-гунян, — ответила она. — Тайтай велела мне принести переписанные сутры, она ждёт меня в своих покоях. Поговорим подробнее в другой день.
Сказав это, она вместе с Хуашань удалилась.
Цзян Даньюнь смотрела Сянлань в спину, и гнев внезапно поднялся в её сердце. Она подумала: «Что это за манеры у этой дряни Сянлань? Перед кем она строит из себя благородную?» Вспомнив всё убранство в зале Чанчунь и то, как Сянлань с ног до головы была облачена в золото, серебро и изысканные шелка, Цзян Даньюнь осознала, что ей самой суждено выйти замуж в семью ученых-земледельцев, и даже в качестве законной жены она не познает такой роскоши, какая была у этой и-найнай. А когда она подумала, что в будущем Цзян Сиюнь станет Линь-данайнай и, боюсь, будет помыкать ею всю жизнь, из её глаз невольно выкатились две слезы. Через несколько дней за ней должен был приехать старший брат, Цзян Шансянь, чтобы забрать её домой готовиться к свадьбе. Вспомнив те несколько фраз, что обронили за эти дни Цзян Сиюнь, Жо Цин и другие служанки, она мрачно подумала: «Не надейтесь на спокойную жизнь. Перед отъездом эта гунай2 перевернет тут всё вверх дном!»
Коротко о главном. Погода постепенно становилась прохладнее, летний зной отступал. В этот день в дом доставили письмо от Линь Цзиньлоу, в котором говорилось, что он вернется во второй половине дня. Старший господин семьи Цзян, Цзян Шансянь, уже прислал свою визитную карточку, и Линь Цзиньлоу назначил встречу с гостем на сегодня. Кроме того, Юань Шаожэнь должен был привезти Дэ-гэ-эр, чтобы тот пожил здесь немного, и в доме отдали распоряжение подготовиться к их приезду.
К полудню Линь Цзиньлоу вернулся. Весь в дорожной пыли, он наспех перекусил и отправился мыться. Стоило ему сменить одежду, как прибыл Цзян Шансянь. Линь Цзиньлоу вышел в передние покои для приема гостей. Вскоре появился и Юань Шаожэнь с Дэ-гэ-эр. Их устроили во внешнем кабинете, и Гуй Юань поспешила подать чай.
— Почему ты здесь одна? — спросил Юань Шаожэнь. — Где Цзисян и Шуанси?
— Шуанси ушел по делам, а Цзисян прислуживает господину, к нему приехал старший господин семьи Цзян, — ответила Гуй Юань.
Юань Шаожэнь нахмурился.
— Я пойду искать тётю Лань! — воскликнул Дэ-гэ-эр, спрыгнул со стула и со всех ног бросился вон. Но об этом после.
А тем временем у Сянлань в маленькой чайной Чунь Лин варила снадобье. Вообще-то это было делом Лин Су, но та подхватила простуду и, боясь заразить других, перебралась в пристройку. Поэтому забота о лекарстве легла на плечи Чунь Лин. Поначалу Чунь Лин не хотела этим заниматься и жаловалась каждому встречному:
— Если с найнай что-то случится от этого лекарства, разве не на мне будет вина?
Но после того как Шу Жань её отчитала, она с большой неохотой отправилась варить отвар.
Хотя самые жаркие дни уже миновали, духота стояла невыносимая. Чунь Лин махала веером над жаровней, и пот градом катился с её лба. Ей хотелось найти какую-нибудь девчонку-служанку, чтобы та пораздувала огонь вместо неё, но, выглянув в окно, она увидела, что все служанки ушли играть. Только Чжао Лу стояла в тени и подбрасывала волан. Чжао Лу была личной служанкой Шу Жань, и Чунь Лин не могла ей помыкать. Она лишь горестно нахмурилась, но тут услышала смех. Высунув голову, она увидела идущих неподалеку Цзян Даньюнь и Цзян Сиюнь, которые о чем-то переговаривались.
Увидев их, Чунь Лин поспешила навстречу и с улыбкой спросила:
— Почему гунян пожаловали сюда?
— Четвёртая цзецзе настояла на том, чтобы я пошла с ней, — улыбнулась Цзян Сиюнь.
— Мы пришли поговорить с Сянлань-цзецзе, — сказала Цзян Даньюнь.
— Ох, какая неудача! — воскликнула Чунь Лин. — Приехал молодой господин из семьи Юань, и и-найнай только что повела его гулять в сад.
Цзян Сиюнь тут же отозвалась:
— Раз так, пойдем обратно. У меня уже ноги разболелись от ходьбы.
— К чему такая спешка? — возразила Цзян Даньюнь. — У тебя ноги болят, а у меня в горле пересохло. Мы как раз у чайной, давай попросим напиться.
— Прошу, заходите скорее, — засуетилась Чунь Лин. Она пригласила их внутрь и сама сполоснула чашки, чтобы налить чаю.
— Что это за лекарство варится на огне? — спросила Цзян Даньюнь.
— Это для той и-найнай, что живет в доме, — пояснила Чунь Лин.
Цзян Сиюнь бесстрастно взглянула на Цзян Даньюнь, отпила глоток чая и сказала:
— Здесь слишком сильно пахнет лекарствами, пойду проветрюсь.
Она вышла, держа чашку в руках, и увлекла за собой Чунь Лин к дверям чайной. Стоя спиной к комнате, она завела с ней неспешный разговор.
Сердце Цзян Даньюнь бешено колотилось. В душе она колебалась, думая, что если не представится случая, то и бог с ним. Но она не ожидала, что Цзян Сиюнь станет болтать с Чунь Лин прямо у порога. Она понимала: сейчас или никогда. Дрожа всем телом, она поднялась со своего места.
- будто наелась пчелиных испражнений (吃了蜜蜂屎, chīle mìfēng shǐ) — образное выражение, означающее «быть крайне довольным» или «сиять от радости» из-за чьих-то льстивых речей. ↩︎
- гунай (姑奶奶, gūnǎinai) — в данном контексте высокомерное самоназвание женщины, используемое для подчеркивания своего статуса или грозного намерения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
