Цзян Сиюнь глухо проговорила:
— Бабушка, я… мне так тяжело на душе… Неужели я стала дурной? Я давно слышала от Лю Су, что сы-цзецзе раздобыла у второй жены бяо-гэгэ снадобье, лишающее потомства. Сы-цзецзе завистлива и ревновала к моей свадьбе. Я очень боялась, что она подсыплет его мне, и день и ночь была настороже, так что несколько раз у неё ничего не вышло. Старший бяо-гэгэ изо всех сил возвышает Сянлань, и мне она, конечно, не по нраву! Тем более что тётя тоже защищает её. Если я выйду за него, то вряд ли смогу её подчинить, боюсь, жизнь моя будет скована, и я стану лишь марионеткой… Я… я нарочно проговорилась сы-цзецзе, что Сянлань каждый день пьёт лекарства, и специально привела её туда, когда дежурила Чунь Лин. У сы-цзецзе не вышло подсыпать лекарство мне, её злоба требовала выхода, а с её привычкой мстить даже за косой взгляд1, она наверняка подсыпала бы зелье Сянлань, чтобы обвинить меня и расстроить помолвку. Я лишь убила чужим ножом… Я, я обманула людей, но… но я не хотела так поступать! — Говоря это, она заливалась слезами и всё никак не могла перестать рыдать.
Цзян Му ласково погладила Цзян Сиюнь по плечу, тихо уговаривая:
— Си-эр, не плачь, хорошая моя внучка… Бабушка всё знает, всё знает… Лю Су рассказала мне об этом ещё в самом начале. — С этими словами она приподняла прекрасное лицо внучки, по которому ручьями текли слёзы. — Кто в этом мире не хочет жить праведно, кто не хочет спокойной жизни? Но многим ли это под силу?
Цзян Сиюнь пристально посмотрела на Цзян Му и увидела её изборождённое морщинами лицо, которое казалось теперь ещё более старым. На сердце стало горько, и слёзы вновь закапали, словно падающие дыни. С тех пор как она поняла, какое исключительное положение занимает Чэнь Сянлань, она не переставала размышлять. Та девушка была красавицей, смыслила в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. И хотя Сиюнь считала все эти возвышенные чувства совершенно бесполезными, Линь Цзиньлоу они были по душе, а достоинства Сянлань были как раз её слабостями. Могла ли такая знатная наложница не заставлять её сидеть словно на ковре из иголок? Сначала она планировала разобраться с ней потихоньку уже после свадьбы, но слова Цинь-ши в защиту Сянлань в тот день подействовали на неё как ушат холодной воды, заставив окончательно отчаяться. Поэтому она и придумала этот способ…
В душе Цзян Сиюнь царило смятение, она корила себя за то, что подтолкнула Цзян Даньюнь к такому поступку:
— За это придётся ответить. Если мы хотим спасти репутацию семьи Цзян, придётся выставить Чунь Лин виноватой. Она была мне предана, а я… так подставила её…
Цзян Му невозмутимо ответила:
— Другого выхода нет.
Цзян Сиюнь вздрогнула.
В глазах Цзян Му блеснул острый огонёк:
— Скажи мне, если бы Чунь Лин не предала хозяйку, поступила бы ты так? С таким характером, как у неё, осмелишься ли ты полагаться на неё в будущем? И если бы положение нашей семьи Цзян было равным семье Линь, стала бы ты так опасаться какой-то наложницы?
Цзян Сиюнь, всхлипывая, ответила:
— Конечно, нет. Из всех служанок Сянлань только она сама пошла на сближение, на такую, конечно, я не посмею положиться… А если бы наша семья была четой семье Линь, бабушка сама бы поговорила с супругой Линь, если и не выставила бы Чэнь Сянлань вон, то уж точно не позволила бы ей так возвыситься.
Лицо Цзян Му оставалось спокойным, она медленно произнесла:
— Хорошо, что голова у тебя ещё варит. Наша семья Цзян и так слабее Линей, а сейчас мы и вовсе утратили силы. Ты — дочь наложницы, поддержка родного дома невелика, главная жена отца тебе не близка, родная мать занимает низкое положение, а твой родной брат далеко в Чжэцзяне. Я уже старая, а твой батюшка надеется через тебя наладить связи с Линями, чтобы в будущем они помогли всей семье. Ты должна понимать всю тяжесть этих обстоятельств. Если хочешь жить в достатке, выйдя замуж в дом Линь, держи глаза открытыми2.
Цзян Сиюнь застыла, даже забыв утереть слёзы на щеках.
Цзян Му протянула руку и медленно смахнула слёзы с лица внучки. С нежностью в глазах она сказала:
— Линь Цзиньлоу одержим Чэнь Сянлань и всеми силами желает, чтобы она родила ему дитя, совершенно не заботясь о чести нашей семьи. В каком неловком положении ты окажешься, если у него родится старший сын от наложницы! Если ты не будешь строить козни, а станешь жить, во всём уступая, низко кланяясь и терпя, — готова ли ты к этому?
Цзян Сиюнь дрожала губами, не в силах вымолвить ни слова.
Цзян Му тяжело вздохнула, но вдруг приободрилась и холодно произнесла:
— Не стоит терзаться из-за того, что кого-то обманула. Снадобье подсыпала твоя сы-цзецзе, ты тут ни при чём, ты никого намеренно не губила. Всего-то и пострадали, что служанка Чунь Лин да эта Чэнь Сянлань, от других кусок не отвалится… Хм, ты хитрее Чэнь Сянлань и соображаешь быстрее неё, с малых лет умеешь понимать людей по лицу и заводить знакомства. А она что умеет? Только и знает, что сидеть целыми днями в комнате, писать иероглифы да малевать свои картинки, а потом лить слёзы на ветру, вся такая обиженная, робкая и упрямая. Ну и что с того, что она честная и бесхитростная? Даже будь она дочерью из благородной семьи, какая знатная фамилия захотела бы взять такую жену? Спрошу тебя: если у тебя родится дочь, какой ты хочешь её видеть — как она или как ты? Если у тебя будет сын, какую невестку ты ему выберешь — такую, как Чэнь Сянлань, или такую, как ты?
Цзян Сиюнь остолбенела, только беззвучно шевеля губами.
Цзян Му не спеша продолжила:
— Только эта Чэнь Сянлань умеет располагать к себе людей. Хорошенько подумай, как ты будешь держать её в узде, когда выйдешь замуж.
Цзян Сиюнь отрешённо пробормотала:
— Вряд ли она теперь сможет иметь детей, так и останется просто красивой вазой…
- мстить даже за косой взгляд (睚眦必报, yázì bì bào) — фразеологизм, означающий крайнюю мстительность даже за незначительную обиду; буквально «обязательно отплатить за гневный взгляд». ↩︎
- держать глаза открытыми (把招子放亮些, bǎ zhāo zi fàng liàng xiē) — призыв быть крайне бдительным и проницательным; буквально «сделать свои зрачки ярче». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
