Цзян Сиюнь, будучи натурой незаурядной и скрытной, опустила голову и принялась разглаживать складки на юбке, словно пытаясь унять клокотавшие в душе раздражение и тревогу. Когда она вновь подняла взгляд, лицо её выражало лишь безмятежное спокойствие. Она холодно усмехнулась:
— Раз так, то слова мои бесполезны. Ты уже твёрдо решила, что это дело наших рук?
Сянлань опустилась на резную кушетку из сандалового дерева, украшенную узорами из лотосов. Лицо её становилось всё более бледным, холодный пот почти насквозь пропитал нижнее платье, однако на губах играла безразличная улыбка:
— Как и ожидалось, Цзян-у-гунян намерена до последнего всё отрицать.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, которую внезапно прервал кашель. Цзян Му достала из рукава платок, вытерла рот и произнесла:
— Си-я-тоу, подойди, помоги мне. Идём домой. Вину всегда можно измыслить1, к чему тратить на неё слова.
С этими словами Цзян Му, опираясь на трость, дрожа, поднялась с места. Цзян Сиюнь поспешно шагнула вперёд, чтобы поддержать её. Цзян Му слегка вздёрнула подбородок, сохраняя величественный и строгий вид. Она одарила Сянлань холодным взглядом и, обернувшись к Цзян Сиюнь, добавила:
— Всего лишь презренная наложница, как она смеет допрашивать тебя? Глупая ты, раз затеяла с ней разговор.
Цзян Сиюнь покорно склонила голову:
— Вы правы, почтенная а-нян, я виновата.
Она повела Цзян Му к выходу, но тут до них донёсся громкий голос Сянлань:
— Раз семья Цзян не желает признавать вину, что ж, в этом нет ничего страшного. Как говорится, сначала проявить вежливость, а затем применить силу2. Я лишь хотела поставить Цзян-у-гунян в известность. Надеюсь, когда в будущем я отплачу семье Цзян за сегодняшний поступок, старая госпожа Цзян и Цзян-у-гунян примут мой дар с той же любезностью.
Цзян Му замерла, а Цзян Сиюнь обернулась, и на её лице промелькнул ужас. Но затем Цзян Му вновь закашлялась и, не оглядываясь, направилась к дверям. Сянлань, слегка склонив голову, неторопливо перебирала пальцами по чаше с росписью доуцай и узором из бегоний, стоявшей на столике:
— Стоит старой госпоже Цзян переступить порог этого дома, как не пройдёт и часа, и все знатные дома столицы, все рынки и переулки наполнятся слухами о том, как сёстры из семьи Цзян, мечтая выйти замуж в дом Линь, решили извести наложницу этого семейства, чтобы лишить её потомства. В народе говорят: «Добрая весть в дверях стоит, а дурная — на тысячи ли летит». Если такие новости разнесутся по всей стране, обрастая небылицами, во что же они превратятся в итоге?
Бабушка и внучка из семьи Цзян вздрогнули и разом обернулись. Сянлань подняла голову; её бледное, почти синюшное лицо выглядело изнемождённым, но на нём играла слабая улыбка:
— Талантов у меня немного, разве что умею кистью водить. Если я зарисую всё, что произошло, и соберу в целый альбом, а потом пущу его в народ — получится отменная история о диковинном происшествии. Быть может, какой-нибудь сказитель или актёр даже сочинит на этой основе пьесу. А может, кто-то из цензоров подаст об этом доклад, который дойдёт до самого слуха государя, и тогда у всех появится прекрасная тема для пересудов за чаем.
Сянлань проговорила это с явным восхищением в голосе:
— Назову это так: «О завистливой деве Цзян, что яд подлила, и о наложнице Линь, что обиду снесла». Старая госпожа Цзян, Цзян-у-гунян, как вам такое название для главы?
У обеих женщин из семьи Цзян сердца затрепетали от страха. Цзян Му, быстро стуча тростью, сделала несколько шагов вперёд и, указывая на Сянлань пальцем, яростно закричала:
— Ты… ты… как ты смеешь! Если ты посмеешь сотворить такое, семья Линь тебя не пощадит!
Лицо Сянлань внезапно помрачнело:
— Почему не смею? И отчего мне не посметь? В моем сердце теперь лишь бесконечная ненависть! Мне до смерти надоело жить, постоянно оглядываясь и боясь сделать лишний шаг! Ваша семья Цзян оказалась настолько жестокой, что решилась использовать такое снадобье, разрушив все мои надежды на будущее, лишив меня самой опоры в жизни! Вы загнали меня в такой угол, что жизнь мне больше не мила. Теперь либо рыба погибнет, либо сети порвутся — пусть и яшма, и простые камни сгорят в одном огне! Даже если семья Линь выгонит меня или прикажет задушить веревкой, мне уже всё равно!
Сердце Цзян Сиюнь сжалось от тревоги и смятения. Людская молва острее ножа и свирепее тигра. Если это станет достоянием общественности, то ей и Цзян Даньюнь останется только в петлю лезть, иначе всю оставшуюся жизнь им придётся провести в монастыре у тусклых светильников перед ликами Будд. Обливаясь холодным потом, она вглядывалась в лицо Сянлань. Будь на её месте обычная наложница, она бы и глазом не повела, но Чэнь Сянлань была знаменитой Ланьсян-цзюйши. К тому же Линь Цзиньлоу всего несколько дней назад разослал её картины знатным господам и талантливым мужам, даровав ей небывалую славу. Сейчас желающие получить её работу едва не выламывали порог её дома… Цзян Сиюнь широко раскрыла глаза, видя, как Сянлань, холодно улыбаясь, медленно кивнула:
— Я всего лишь наложница, жизнь моя гроша ломаного не стоит, но я могу забрать с собой репутацию двух дочерей чиновничьего рода и доброе имя всей семьи Цзян. Если подумать, это весьма выгодная сделка.
Эти слова, словно удар тяжелого молота, окончательно подкосили силы Цзян Му. На её лице отразилось полное отчаяние, она покачнулась и едва не рухнула на пол. Цзян Сиюнь поспешно усадила её в кресло и, подняв голову, с гневом посмотрела на Сянлань:
— Чего же ты в конце концов хочешь?!
Сянлань поднялась с места и, глядя в глаза Цзян Сиюнь, произнесла:
— Я ничего не хочу. Сейчас перед тобой два пути. Либо мы погибнем вместе, и репутация семьи Цзян будет втоптана в грязь, а Цзян-у-гунян не найдёт себе места в этом подлунном мире; либо…
С этими словами она поднесла к лицу Цзян Сиюнь чашу с росписью доуцай и узором из бегоний:
— Выпей этот отвар.
- Вину всегда можно измыслить (欲加之罪, 何患无辞, yù jiā zhī zuì, hé huàn wú cí) — крылатое выражение, означающее, что при желании обвинить кого-либо повод всегда найдётся. ↩︎
- Сначала проявить вежливость, а затем применить силу (先礼后兵, xiān lǐ hòu bīng) — стратегия, при которой сначала предпринимаются попытки решить дело мирным путём, прежде чем переходить к жёстким мерам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
