Сянлань повернула голову, глядя на несколько садовых камней и посаженную во дворе красную сливу. Она выдохнула облачко белого пара и тихо спросила:
— Маркиз, зачем вы говорите мне это?
Юань Шаожэнь ответил:
— Я просто впервые вижу Ин Яна таким. На самом деле он человек весьма преданный… По правде говоря, я понимаю, что между вами есть и иные причины, и мне, постороннему человеку, не следовало бы соваться, я просто… просто… — Он замялся, а затем, вздохнув, произнес: — Я просто считаю, что ты очень хорошая, и надеюсь, что в будущем у тебя всё сложится благополучно. — Он опустил голову и увидел, что лицо Сянлань, белое как снег, уже слегка покраснело от холода, а ясные глаза смотрят прямо на него. Сердце Юань Шаожэня дрогнуло, он отвел взгляд и продолжил: — Ты и сама должна всё понимать. В доме Линь каждый — настоящий жэньцзин1, и раз уж ты видишь, что Ин Ян к тебе привязан, а тёща тебя ценит, тебе стоит хорошенько подумать о будущем. По крайней мере, нужно всё распланировать: и то, на ком он женится, и как сложится твоя жизнь… Если же станет совсем невмоготу, пусть Ин Ян купит тебе отдельный дом, чтобы ты жила сама по себе.
Сянлань опешила. Благодарная за его участие, она склонилась в поклоне и сказала:
— Благодарю за вашу доброту, маркиз. — Выпрямившись, она слегка улыбнулась. — За последние годы на душе у меня стало куда спокойнее. Какой бы ни была жизнь, какими бы трудными ни были времена, я учусь не печалиться. Те преграды, что раньше казались непреодолимыми, теперь понемногу остаются в прошлом. Когда на сердце просторно, то и мир вокруг становится шире. А о том, что будет потом, я пока не хочу думать. Раньше я слишком много размышляла и тревожилась, но даже тысячи планов не сравнятся с изменчивостью судьбы. — Помолчав, она спросила: — Как поживает Дэ-гэ-эр?
Юань Шаожэнь не ожидал, что Сянлань спросит об этом. Вспомнив о младшем сыне, он улыбнулся:
— Он? Маленький сорванец, не знающий забот: ест, спит, и с ним всё в порядке, даже подрос немного.
Сянлань с улыбкой кивнула. Глядя на опустившихся во дворе птиц, она с чувством произнесла:
— А я вот часто думаю: как было бы хорошо навсегда остаться в возрасте Дэ-гэ-эра, не знать печалей и тревог… Но человеку суждено вырасти, всю жизнь проходить через ветры и дожди, познавать взлеты и падения. Служить ли рабом или служанкой, быть ли чиновником или министром, выйти ли замуж или совершать великие подвиги — как ни проживи этот век, всегда будут бесконечные хлопоты и невзгоды. Своих бед не миновать, жизненные уроки всё равно придется пройти до конца. Маркизу право не стоит за меня беспокоиться.
Юань Шаожэнь замер, в его душе поднялось волнение. Он сложил ладони в приветственном жесте:
— Я был неправ, забыл, что ты обладаешь такой широтой души. Повторю еще раз: я, Юань, уважаю тебя как человека. Если в будущем у тебя возникнут трудности, я непременно приду на помощь.
Сянлань снова склонилась в поклоне:
— Маркиз, на улице холодно и дует резкий ветер, я покину вас. Берегите себя.
Юань Шаожэнь ответил прощальным жестом, и на этом они расстались.
Сянлань постояла немного во дворе, подняв лицо к небу, где сквозь редкие облака проглядывала лазурь, и лишь когда пришла служанка и позвала её, она медленно вернулась в комнату. Отложим праздные речи2. Вскоре пришел Тао Хунсюнь. Он поговорил в комнате с Линь Цзиньлоу и, просидев полчаса, откланялся.
В это время вошла У-мама в сопровождении нескольких служанок и пожилых женщин, несущих большие пятицветные короба, украшенные золотой нитью и резьбой. У-мама сказала Сянлань:
— У лао-тай-е сейчас семейный пир. Лаофужэнь изначально велела и тебе прийти, но тайтай побоялась, что подле да-е не окажется никого, кто мог бы преданно служить ему, а потому доложила, что тебе эти пару дней нездоровится. Тайтай втайне велела прислать тебе несколько блюд, а еще два блюда пожаловала лаофужэнь.
Сянлань поблагодарила и велела Сяо Цзюань выдать награду. Хуашань открыла крышку короба, внутри оказалось две чаши с едой. Лин Цин и Лин Су вынесли их и поставили на стол на канне. Сянлань, как и прежде, первым делом принялась ухаживать за Линь Цзиньлоу: сначала подала чай, чтобы он ополоснул рот, затем поправила подушки за его спиной, чтобы он сидел повыше. Хотя Линь Цзиньлоу шел на поправку, лицо его оставалось мертвенно-бледным, щеки впали, и он выглядел крайне изнуренным. Сянлань молча вздохнула. Ей казалось, что вся их вражда и привязанность походила на запутанный долговой список: она всегда хотела как можно скорее выплатить всё сполна и обрести свободу, но в этом ворохе дел одно возвращение долга сменялось другим, так что к сегодняшнему дню всё настолько переплелось, что она и сама не могла разобрать, кто кому должен. Ей больше не хотелось ничего подсчитывать: прежние обиды, горечи, благодарность и тепло превратились в неразличимый ком. Она решила оставить всё как есть и теперь желала лишь одного — чтобы он поскорее поправился.
- жэньцзин (人精, rénjīng) — образное выражение для обозначения чрезвычайно проницательных, хитрых и умудренных опытом людей. ↩︎
- отложим праздные речи (闲言少叙, xiányán shǎo xù) — устойчивое выражение в традиционной китайской прозе, означающее переход к сути дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
