Линь Цзиньлоу метался по комнате, подобно загнанному зверю. В душе его кипело невыносимое раздражение; он схватил кожаный мешок для тренировок и принялся наносить удар за ударом с отчаянной силой. Он колотил до тех пор, пока кисти не покраснели, а все суставы не распухли. Капли пота катились градом, а каждый вдох обжигал легкие острой болью. Линь Цзиньлоу бил, пока силы окончательно не иссякли и он почти не лишился чувств. Пошатнувшись, он рухнул на пол. Спустя долгое время он поднялся и сел на землю, прислонившись к стене. Уставившись на синее небо за окном, он замер в оцепенении, словно каменное изваяние.
Сянлань все это время молча наблюдала за ним. Она никогда не видела Линь Цзиньлоу в таком состоянии, и на сердце у нее была невыразимая горечь. Она невольно поднялась, сделала пару шагов и помедлила в нерешительности, но тут Линь Цзиньлоу внезапно повернул голову. Он сидел против света, и черты его лица было не разглядеть.
— А я уж подумал, ты так и не подойдешь ко мне, — негромко произнес он.
Посмотрев на Сянлань некоторое время, он снова отвернулся.
У Сянлань перехватило дыхание, на душе стало тяжело. Она тихо подошла, присела рядом и, не сдержавшись, протянула руку, чтобы коснуться его лица.
— В ящике есть мазь, давай я тебе немного намажу, — прошептала она.
Лишь коснувшись щеки Линь Цзиньлоу, она опомнилась и хотела было отстраниться, но тот внезапно перехватил ее руку и пристально посмотрел ей в глаза тяжелым взором.
Мгновение они смотрели друг на друга. Встретившись с ним взглядом, Сянлань вдруг смутилась. Она опустила голову и увидела его руку — покрасневшую, опухшую, с посиневшими суставами. Голос Сянлань стал совсем тихим:
— Зачем же ты так… ты… Пойду принесу мазь.
С этими словами она высвободила руку и поднялась. Поворачиваясь, она украдкой смахнула слезу уголком платка.
Вскоре Сянлань вернулась с мазью. Сначала она осторожно нанесла ее на лицо Линь Цзиньлоу, затем — на руки. Тот покорно позволял ей делать что угодно, не проронив ни слова; взгляд его был прикован к окну. Сянлань принесла чашку чая и, протягивая ее, сказала:
— Выпей глоток.
Линь Цзиньлоу вдруг схватил Сянлань за запястье и потянул на себя. Сянлань вскрикнула, чашка выпала из рук и разбилась, а Линь Цзиньлоу прижал ее к себе и крепко обнял. Он уткнулся носом в ее шею, глубоко вдыхая ее аромат. Сянлань подняла руки и обхватила его в ответ. Он вздрогнул, и напряжение, сковывавшее все его тело, начало медленно отступать.
— Что с тобой случилось? — мягко спросила Сянлань.
Линь Цзиньлоу молчал. Спустя долгое время он негромко спросил:
— Сянлань, ты меня ненавидишь?
Сянлань замерла. Ненавидит ли она? В ее глазах Линь Цзиньлоу всегда был тираном и демоном — властным, деспотичным, проницательным, исполненным отваги и гордыни. Он вечно принуждал ее, одной рукой снова и снова втаптывая в грязь, а другой — раз за разом спасая. Только вот она уже почти ничего не помнила. Она еще не была стара, но события прошлого подернулись дымкой. Вероятно, она была из тех бессердечных людей, что обречены терпеть убытки: причиненное им зло постепенно стиралось из памяти, превращаясь в серый пепел, зато его доброту она хранила в самом сердце. Особенно ту снежную ночь, когда он, тяжело раненный, из последних сил поручил Юань Шаожэню позаботиться о ней в будущем.
Не дождавшись ответа, Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Ты ведь ненавидишь и презираешь меня, верно?
Сянлань с усилием высвободилась, обхватила лицо Линь Цзиньлоу ладонями и, глядя ему прямо в глаза, серьезно покачала головой:
— Я не ненавижу тебя. Давно уже нет.
— Да, у тебя мягкое сердце, ты никого никогда не ненавидела.
— …
— А… а ты меня любишь?
— …
Сянлань смотрела на него глазами, глубокими, как темные омуты; сердце ее бешено колотилось. В горле внезапно пересохло, и она тихо спросила:
— Почему Линь-да-е спрашивает об этом?
— Я просто хотел знать. Я, я… ладно, забудь.
Он отвел взгляд, но продолжал крепко сжимать ее в объятиях. Наконец он пробормотал:
— Ничего… Достаточно того, что я люблю тебя.
Сердце Сянлань сжалось, ее захлестнул такой вихрь чувств, что, казалось, грудь сейчас разорвется. Она мелко задрожала, в глазах заблестели слезы. Она положила голову ему на плечо, чтобы он не видел, как слезы катятся по ее лицу.
Спустя какое-то время Линь Цзиньлоу негромко произнес:
— Сегодня мой де заставил тебя натерпеться обид? Не принимай близко к сердцу, он из тех, кто горизонтально придирается к носу, а вертикально — к глазам1, так что просто почитай его. Что бы он ни говорил, слушай это, будто песенку распевают… Он приехал в столицу и, боюсь, останется здесь. Второй принц поднял мятеж, при дворе пострадало немало чиновников, силы империи подорваны. У старика прекрасные заслуги по службе, так что он, скорее всего, войдет в павильон2. Если он останется в столице, это будет к лучшему… Я давно хотел сделать тебе большой подарок, чтобы в будущем тебя больше не притесняли, да только все никак не удавалось уладить дела. Как только все устроится, мы вернемся в Цзиньлин и заживем в свое удовольствие, ни на чье лицо оглядываться не придется.
Сянлань незаметно вытерла лицо платком и, глядя на него, спросила:
— Что за большой подарок?
Линь Цзиньлоу похлопал ее по плечу и лишь спустя некоторое время ответил:
— Расскажу, когда все будет готово. Еще неизвестно, придется ли он тебе по душе… Не будем об этом. Когда вернемся в Цзиньлин, я съезжу с тобой к твоим родителям. Ты уже давно их не видела, поди, истосковалась совсем?
Сянлань промолчала. Слушая бормотание Линь Цзиньлоу, она все еще размышляла о том самом «большом подарке». Она была умна: все эти дни Линь Цзиньлоу был страшно занят — сначала велел составить «Жизнеописание отшельника Ланьсян», потом просил ее написать картину для Линь Чжаосяна, водил на встречу с родителями, а по возвращении вел себя подобным образом… Она уже почти наверняка догадывалась, в чем дело. Сянлань вдруг обхватила лицо Линь Цзиньлоу и нежно поцеловала его в щеку. Линь Цзиньлоу почувствовал, как мир вокруг рушится, а перед глазами все плывет.
— Сянлань… — хрипло позвал он и прильнул к ее губам.
- горизонтально придираться к носу, вертикально — к глазам (横挑鼻子竖挑眼, héng tiāo bí zi shù tiāo yǎn) — образное выражение, означающее крайнюю придирчивость, когда выискивают недостатки даже там, где их нет. ↩︎
- войти в павильон (入阁, rù gé) — получить назначение в Нэйгэ (Внутридворцовый секретариат), высший государственный орган исполнительной власти в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
