Пусть Линь Цзиньлоу и сгорал от нетерпения, рассудок его оставался ясным. «Сянлань была связана вторым дядей по приказу старика, — размышлял он. — Как говорится, чтобы поймать разбойников, сперва схвати их главаря1. Сначала нужно подчинить де, и тогда Сянлань, разумеется, вернется. Иначе, если я брошусь в погоню сейчас, повозка уже скроется из виду». Подумав об этом, он переменился в лице, развернулся и вошел обратно в комнату. Со слезами на глазах он опустился на колени и произнес:
— Де, если с Сянлань случится три длинных и два коротких2, не вините сына в непочтительности, я и вправду остригу волосы и уйду в монахи.
Услышав это, Линь-лаофужэнь почувствовала, будто у нее вырвали сердце. Всхлипнув, она наклонилась и, обняв Линь Цзиньлоу за голову, запричитала:
— Лоу-гэ-эр, такими словами ты лишаешь меня жизни. — Дрожащими руками она принялась вытирать кровь на его лбу. Цинь-ши, стоявшая рядом, тоже разрыдалась, утирая слезы.
Линь Цзиньлоу с покрасневшими глазами проговорил:
— Бабушка, мой де велел связать Сянлань и неизвестно куда отправил…
Линь-лаофужэнь посмотрела на Линь Цзиньлоу с бесконечной жалостью:
— Послушное дитя, сначала поднимись, пол холодный. Рана на голове сильно болит? — Затем она гневно взглянула на Линь Чанчжэна и резко бросила: — Горе мне, дожить до таких лет и не вырастить достойного сына! Ты пролил эту кровь, не так ли? Решил вынудить моего внука уйти в монахи? Какие же грехи я совершила в прошлой жизни! — С этими словами она закрыла лицо руками и безутешно зарыдала.
Линь Чанчжэн в отчаянии готов был рвать на себе волосы. Он топнул ногой:
— Нян, вы, вы ничего не знаете, не ведаете, какие постыдные дела творит этот негодяй! Я проучил его ради чести предков!
— Я не видела, что за постыдные дела он творил, зато вижу, что ты избил его до крови! В этом, по-твоему, честь? — Она снова посмотрела на Линь Цзиньлоу и ласково добавила: — Скорее приложи мазь, бедный мой… — И слезы снова покатились из ее глаз.
Линь Цзиньлоу посмотрел на Линь Чанчжэна и сказал:
— Де, каждое мое слово идет от сердца. Сянлань спасла мою жизнь, она спасла жизни сотни членов семьи Линь. Если с ней что-то случится, я уйду в монахи, чтобы молиться за нее и искупать грехи!
Линь Чанчжэн пришел в ярость:
— С ума сошел! Обезумел! Сотня жизней? Что за бред ты несешь?
— Я не сошел с ума! — Убедившись, что в комнате остались лишь близкие и нет слуг или охраны, Линь Цзиньлоу сквозь зубы продолжил: — Я не хотел упоминать об этом, хотел, чтобы эта тайна истлела вместе со мной… В позапрошлом году я нашел наследного принца Цзяньчжана.
Эти слова прозвучали подобно удару грома среди ясного неба. Все присутствующие в комнате вмиг остолбенели. Линь Чанчжэн отступил на несколько шагов и сорвавшимся голосом переспросил:
— Что? Что ты сказал?
— В то время наследный принц скрывался в монастыре, уже отрешившись от мирской суеты. Я виделся с ним лишь раз и отправил верных людей, чтобы они сопроводили его за заставу в Западный край. Не ожидал я, что Чжао Цзинь проведает об этом, все разузнает и запишет. Позже эта смертельно опасная вещица попала в руки Чжао Юэчань.
Линь Чанчжэн словно попал под заклятие обездвиживания. Лицо его посерело, он попятился, тяжело рухнул в кресло.
Линь Цзиньлоу продолжал:
— Если бы не Сянлань, которая в ночь мятежа, забыв прежние обиды, несколько раз спасала её, если бы Чжао Юэчань не была тронута этим и перед смертью не отдала письмо Сянлань, то другие, обыскивая труп, наверняка бы нашли его. Тогда бы весь род Линь был казнен, по какому праву мы до сих пор призывали бы здесь ветер и вызывали дождь, не ведая равных в своем величии? Но Сянлань, получив письмо и прочитав его, втайне изорвала его в клочья, ни словом не обмолвившись. Если бы я в тот момент случайно не проснулся и не увидел это, никто бы и не узнал. Никто в доме Линь даже не догадывался, какой огромный долг благодарности мы ей задолжали! Де, скажите, как его вернуть? Как его вернуть?!
Линь Чанчжэн поднялся, чувствуя, как кружится голова, а перед глазами пляшут золотые искры.
Линь Цзиньлоу поднял голову и, глядя на Линь-лаофужэнь, хрипло произнес:
— Бабушка, де поступил так, и я, как сын, не смею его винить. Если в будущем я не смогу служить у ваших колен, прошу вас, бабушка, берегите себя. — С этими словами две дорожки слез скатились по его щекам.
Разумеется, Линь Цзиньлоу не собирался в монахи; он просто объявил шах своему родителю. Однако Линь-лаофужэнь не могла этого вынести. Ее старший внук, которого она так нежно любила и растила, — когда она видела его в таком состоянии? Ей невольно вспомнилось, как маленький Лоу-гэ-эр проказничал и, спасаясь от побоев отца, прятался в ее объятиях, моля о защите. Она прижала голову Линь Цзиньлоу к своей груди, словно он все еще был шестилетним ребенком, и, указывая дрожащим пальцем на Линь Чанчжэна, выкрикнула:
— Если ты еще признаешь во мне мать, немедленно верни эту Сянлань!
Линь Чанчжэн возразил:
— Нян, этот негодяй хочет жениться на рабыне по происхождению…
— На ком он хочет жениться — обсудим позже, а сейчас верни Сянлань целой и невредимой.
Линь Чанчжэн стиснул зубы:
— Нет! Пусть уходит в монахи, если хватит смелости!
Услышав это, Линь Цзиньлоу выхватил из сапога кинжал и замахнулся, чтобы срезать пучок волос на макушке. Юань Шаожэнь среагировал мгновенно и перехватил запястье Линь Цзиньлоу. Сердце Линь-лаофужэни едва не выпрыгнуло из груди, она истошно закричала:
— Лоу-гэ-эр! Внук мой старший! Что же ты творишь! Ты не хочешь, чтобы я жила, да?!..
Цинь-ши подбежала к Линь Чанчжэну, вцепилась в его рукав и принялась неистово трясти, со слезами на глазах умоляя:
— Господин! Прошу вас, верните Сянлань! Нельзя быть неблагодарными, ведь она всегда была добрым дитя…
Линь Чанчжэн дрожал всем телом. Почувствовав полное уныние, он тяжело вздохнул и снова сел, словно в один миг постарев на несколько лет. Спустя долгое время он хрипло произнес:
— Я велел второму брату отвезти её в загородное имение Чжэнь-гогуна.
Едва услышав это, Линь Цзиньлоу вскочил и направился к выходу. Линь-лаофужэнь вцепилась в него, не пуская ни под каким видом, и сквозь плач твердила:
— Раз уж известно, где она, пошлем людей и привезем её. А твоя рана? Что если она обернется тяжелым недугом? Не пущу, не позволю, ты никуда не пойдешь! — Цинь-ши тем временем сама вышла за лекарством.
Юань Шаожэнь тихо сказал Линь Цзиньлоу:
— Можешь не беспокоиться, я лично отправлюсь за ней. — Сказав это, он вышел из комнаты.
- Чтобы поймать разбойников, сперва схвати их главаря (擒贼先擒王, qín zéi xiān qín wáng) — китайская идиома, означающая необходимость устранения главного источника проблемы для её решения. ↩︎
- Три длинных и два коротких (三长两短, sān cháng liǎng duǎn) — китайский фразеологизм, означающий непредвиденное несчастье, тяжелую травму или смерть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
