Сун Кэ, расставшись с Сянлань, направился к терему Шуньфулоу. Управляющий лично поджидал у дверей и, завидев Сун Кэ, поспешно бросился навстречу. Рассыпаясь в поклонах и расплываясь в подобострастной улыбке, он промолвил:
— Сун-да-е, прошу внутрь, в павильон Ложуйсюань на втором этаже.
Сун Кэ поднялся по лестнице, до него донеслись тихие звуки струн и флейт. Лу-эр караулил у входа. Толкнув дверь, Сун Кэ увидел в углу комнаты прекрасную девушку лет семнадцати-восемнадцати. На ней было изумрудно-зелёное платье, подпоясанное ярко-красным кушаком, что выглядело нарядно и красиво. Она перебирала струны цитры-гучжэн, и при виде Сун Кэ сладко улыбнулась — в её облике сквозила девичья робость, изящество и капля манящего кокетства. Она казалась благопристойной, но в то же время неуловимо легкомысленной, и это сочетание было выверено безупречно.
Линь Цзиньтин сидел в кресле-тайши у окна, опершись локтем о подоконник. Помахивая веером, он высунулся наружу и покачивал головой в такт музыке, пребывая в полном восторге.
Сун Кэ отодвинул стул и сел. Едва он поднял чашку, как Линь Цзиньтин ехидно заметил:
— О, нашлась-таки пропажа, соизволил вернуться после свидания с красавицей.
Рука Сун Кэ замерла. Он взглянул на Линь Цзиньтина, но ничего не ответил, лишь поднёс чашу к губам и принялся пить чай.
Линь Цзиньтин сощурился и, подавшись вперёд, прикрыл рот веером. Его глаза так и сияли от смеха:
— Я-то гадал, почему та гунян так на тебя уставилась, будто разум потеряла. Оказывается, это ты, дружище, заварил всю эту любовную кашу.
— Глупости не неси, — оборвал его Сун Кэ. Он подцепил палочками кусочек пирожного из бобов люйдоу и запихнул его в рот Линь Цзиньтину, чтобы тот замолчал.
Прожевав угощение, Линь Цзиньтин ехидно ухмыльнулся:
— Всё ещё упрямишься? Тогда ответь, куда подевался твой веер? Ха, я со второго этажа всё видел как на ладони. — Он с треском раскрыл свой бумажный веер и стал обмахиваться, с довольным видом вопрошая: — Ну же, рассказывай, из какой она семьи? Не ожидал я от тебя, «тихого льва»1, что ты на словах одно, а на деле другое. Я-то думал, ты и впрямь женского пола сторонишься, а выходит, что дикие цветы пахнут слаще домашних2.
Услышав, как Линь Цзиньтин потешается над Сянлань, Сун Кэ почувствовал укол досады. Он крепче сжал чашку, и лицо его потемнело.
Линь Цзиньтин погладил подбородок, словно смакуя воспоминание:
— Хм, маловата она, конечно, но собой недурна… И Фэй, а у тебя хороший вкус. Теперь понятно, почему тебе не по душе ни одна из служанок в поместье.
Сун Кэ со стуком поставил чашку и, глядя на Линь Цзиньтина с натянутой улыбкой, произнёс:
— По части вкуса мне с тобой, Тин-сань-е, не сравниться. Даже просто попить чаю вне дома ты не можешь без красавицы с музыкой. И не боишься ведь, что кто-нибудь узнает, как ты развлекаешься во время траура по прабабушке, и донесёт твоему отцу. Видимо, с тех пор как ты взял к себе Су Цзю, характер твой совсем испортился, одни только вольности на языке.
Линь Цзиньтин беспечно отмахнулся:
— Кому, к лешему, придёт в голову на меня доносить? Этот Шуньфулоу открыл мой старший брат, здесь мы за закрытыми дверями, никто и не прознает… Слушай, скажи мне поскорее, чья это девица? Если порадуешь меня рассказом, может, я даже замолвлю за тебя словечко перед её роднёй.
Сун Кэ опустил глаза и промолчал. Лишь спустя долгое время он снова отхлебнул чая и, придвинувшись ближе, вполголоса сказал Линь Цзиньтину:
— Та девчонка из вашего дома Линь. Мы виделись пару раз. Сейчас она прислуживает Лань-инян в покоях твоего старшего брата. Зовут её Сянлань. Когда наступит подходящий момент, помоги мне выпросить её.
Линь Цзиньтин как раз подносил ко рту кусочек хрустящего печенья, и от неожиданности лакомство выпало из его рук прямо на стол. Он вытаращил глаза на Сун Кэ:
— Эй-эй, ты это серьёзно?.. Я же просто шутил, неужто ты и вправду на неё нацелился?
Сун Кэ лишь пил чай, не произнося ни слова.
Линь Цзиньтин долго пристально смотрел на него, а затем прыснул со смеху:
— Не ожидал, вот уж не ожидал. А девчонке-то подфартило. Ладно, завтра же пойду просить её для тебя. Старший брат меня обожает, так что выпросить одну служанку — дело нехитрое… Но как ты меня отблагодаришь, когда всё сладится?
Сун Кэ с улыбкой спросил:
— И какую же благодарность ты хочешь?
Линь Цзиньтин немного подумал и сказал:
— Хочу ту твою квадратную вазу из розового фарфора с изображением пяти сыновей, подносящих дары долголетия. Подарю её матери на следующий год, когда она будет праздновать юбилей.
— Хорошо, — коротко ответил Сун Кэ.
Линь Цзиньтин снова округлил глаза:
— Ого! Эта ваза ведь ещё с прошлой династии, и тебе её не жалко? Ох, ну и расстарался же ты. Знал бы, попросил бы ту твою подвеску из нефрита «баранье сало».
- Вялый лев (蔫皮狮子, niānpí shīzi) — образное выражение, описывающее человека, который с виду кажется тихим и пассивным, но на самом деле обладает скрытыми талантами или страстями. ↩︎
- Домашние цветы не так ароматны, как дикие (家花不如野花香, jiā huā bùrú yěhuā xiāng) — китайская поговорка, означающая, что мужчинам запретные или случайные связи кажутся привлекательнее законных жен или наложниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
