Сянлань пришла в крайнее изумление, широко распахнув глаза:
— Развод? Разве такими вещами шутят?..
У-мама вздохнула и произнесла:
— Вот и я о том же, семья Чжао этого так не оставит. Хотя родня да-найнай состоит лишь в шестом ранге, клан Чжао — знатный род, и при дворе у них немало чиновников, так что, боюсь, выйдет некрасиво. Это лишь да-е так думает… Эх, даже если они и впрямь разведутся, не факт, что нашу и-найнай сделают законной женой1. — Затем она посерьёзнела: — То, что я тебе сейчас сказала, ни в коем случае не передавай другим, даже Сяо Цзюань или Чунь Лин. И-найнай относится к тебе по-особенному, потому я и поведала тебе это.
Сянлань кивнула:
— Будьте спокойны, мама, я ни слова не скажу.
Не успела она договорить, как вбежала Чунь Лин и, потянув Сянлань за собой, протараторила:
— Да-е велел мне отнести вещи тайтай, а впереди прислуживать некому, скорее иди на малую кухню и подавай десерты.
Сянлань ничего не оставалось, как отправиться на кухню, забрать у кухарки четыре блюдца с выпечкой и на подносе принести их в спальню. Войдя с опущенной головой, она украдкой огляделась: Линь Цзиньлоу и Цин Лань обедали на кане за перегородкой бишачу. На кане стоял инкрустированный перламутром и золотом столик, сплошь уставленный изысканными яствами и вином. Линь Цзиньлоу полулежал в глубине, прислонившись к подушкам из узорчатого тёмно-синего атласа. Его волосы были распущены, он переоделся в домашнее платье, полы которого разошлись, обнажая крепкую грудь. В руке он небрежно держал изящную фарфоровую чарочку с золотистым узором. Цин Лань сидела у столика и палочками кормила его, а когда видела, что чарка пустеет, подливала вино из кувшина.
Сянлань осторожно подошла ближе, расставила блюдца на столе и унесла два нетронутых блюда. Когда Линь Цзиньлоу увидел вошедшую Сянлань, его сердце дрогнуло, и он прищурился. С тех пор как в прошлый раз он перебросился с ней парой слов, в его мыслях почему-то то и дело всплывало это сияющее, одухотворённое лицо. Однако, приходя в восточный флигель, он больше не видел девчонку. Он заглядывал туда несколько дней подряд и как бы невзначай упоминал о ней при Цин Лань. Но та, на удивление, оказалась недогадливой и, не сумев разгадать его помыслов, пропустила слова мимо ушей. Он помнил, как Сянлань говорила, что занимается лишь шитьём в задних комнатах и никогда не подаёт чай, поэтому специально заглядывал в чайную, но и там её не нашёл. Он и не чаял увидеть её сегодня.
Линь Цзиньлоу отхлебнул вина и бросил Сянлань:
— Стой здесь и прислуживай, никуда не уходи.
Сянлань, преисполненная нежелания, была вынуждена послушно встать в трёх шагах от перегородки, ожидая распоряжений. Но Линь Цзиньлоу словно нарочно изводил её: то вино остыло, то еда недосолена — он гонял её по любому поводу. Вдруг он снова позвал:
— Последние дни я всё в разъездах, ноги гудят. Ты, иди сюда, разомни мне их.
Услышав это, Цин Лань тут же потянулась размять ему стопы. Линь Цзиньлоу поспешно остановил её и, сжав её ладонь, с улыбкой произнёс:
— Ты сейчас в тягости, как я могу позволить тебе утруждаться? Пусть девчонка помассирует.
Сянлань пришлось взять массажный молоточек2 и, встав у края кана, приняться за дело, но он остался недоволен и буркнул:
— Бей руками, этот молоточек слишком жесткий, мне неприятно.
Линь Цзиньлоу прикрыл глаза, наблюдая, как Сянлань послушно колотит кулачками по его ногам. Её руки были словно два комочка ваты — касания едва ощущались, будто она его щекотала. Но именно это приносило ему удовольствие. Особенно его тешило то, что он помыкает ею, заставляя суетиться вокруг себя.
Когда с обедом наконец было покончено, Сянлань размяла затекшие кисти и потянулась с подносом к столу. Линь Цзиньлоу указал на два блюдца:
— Эти сладости вместе с миской каши жалую тебе. Съешь и возвращайся помогать с умыванием.
Сянлань поблагодарила за милость и, выйдя, увидела, что на блюдцах лежат медовые пирожные с корнем лотоса, прохладное лакомство из клейкого риса, рулетики из фасоли, «стеклянные» голубиные пирожные, сливочно-ананасовое желе и хрустящие свитки с мясной нитью, а рядом — чаша рисовой каши с ласточкиными гнёздами. Всё это были кушанья самого высшего разряда. Обычно подобные деликатесы, даже если они оставались недоеденными, берегли для хозяев к следующей трапезе.
Сянлань подумала про себя: «Он ведь только что велел мне принести эти десерты из кухни, а в итоге даже не притронулся. Непонятно, то ли этот да-е так милостив к слугам, что вечно жалует дорогие вещи, то ли он просто расточитель, не знающий счёта деньгам». Ей и в голову не пришло ничего иного, поэтому она с радостью отнесла угощение в чайную, оставила Сяо Цзюань два самых сладких кусочка, а остальное съела сама.
Вдруг у дверей раздался голос служанки:
— Да-найнай пришла!
- сделать законной женой (扶正, fǔzhèng) — юридическая процедура в традиционном Китае, при которой наложницу возводили в статус официальной супруги. ↩︎
- массажный молоточек (美人拳, měirénquán) — дословно «кулак красавицы», приспособление для лечебного постукивающего массажа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
