Район Тяньцзинь, Китай: Настоящее время
Это была одна из самых идиотских историй, которые Кано когда-либо слышал. Возможно, именно поэтому в этой чертовщине не было ни капли смысла, и поэтому после очередного долгого дня пути, после четырех долгих дней ходьбы, они заблудились в месте настолько глухом, что по сравнению с ним любое захолустье показалось бы обжитым краем.
Наемник, вымогатель, наемный громила и член внушающей ужас Банды Чёрный Дракон, этот американец японского происхождения покачал головой, когда он и его небольшой отряд нанятых головорезов пробирались через темные леса и густой подлесок в холодном горном регионе Китая — через леса, которые, он был уверен, ни одно двуногое существо не пересекало с тех пор, как Конфуций еще ходил в подгузниках. Особенно не тот псих, который вручил ему эту карту, когда нанимал Кано.
Карта, нарисованная младенцем. Ну да, конечно. Может, её продиктовала собака, которая услышала о ней от голубя.
Глупо, это точно, но за тридцать пять лет своей жизни, тридцать из которых Кано посвятил преступности, он наслушался и не таких «персиков». Пока его команда ворчала позади, он развлекал себя воспоминаниями о некоторых историях. Как, например, тот случай, когда его послали выбить просроченные долги у одной телезвезды-мачо, для которого настали тяжелые времена.
— Реквизиторы забрали мои настоящие деньги вместо фальшивых, которые мы использовали в сцене, — сказал актер, пока Кано держал его за лацканы пиджака. — Просто дай мне срок до завтра, и они у меня будут!
Кано дал ему три секунды, чтобы тот столкнулся с чем-то похуже тяжелых времен, сбросив его с вершины Колдвотер-Каньона на крышу, находившуюся примерно в двухстах футах внизу. И что бы вы думали? Этот детина размером с героя приземлился так, что дом — одна из тех построек на сваях — рухнул вниз с обрыва, поглотив актера в огромном облаке обломков и дыма. На следующий день все газеты пестрели заголовками: «Актер обрушивает дом» и «Звезда погибает, парик выживает».
А еще был кандидат в политики, который занял кучу денег, чтобы избраться. Когда Кано пришел за долгом, дама заявила, что работодателю Кано придется подождать; она потратила всё на жрицу вуду, чтобы обеспечить процветание своему району. Кано оставил ей жизнь, потому что она была дамой, но забрал картину Джеймса Макнилла Уистлера, висевшую в её кабинете. Его боссу понравился портрет чьей-то собаки по кличке Цербер, и все остались довольны — кроме той дамы, которую обвинили в краже и вышвырнули с должности. Самое забавное, что её район в итоге стал по-настоящему процветающим.
Но эта история… эта заслужила приз «Ореховый бургер года». Тысячу пятьсот лет назад младенец, который едва может выговорить два слова, окунает палец в чашу, полную чернил, которыми его отец рисует дамбу или что это за чертовщина под картой. Ребенок малюет вовсю, и когда отец возвращается из туалета или чем он там занимался, он видит полностью готовую карту… на этом самом куске козьей шкуры. И вот тогда все стало по-настоящему странным. Отец был убежден, что карту младенцу продиктовал покойник, и вся семья отправляется на поиски того, что было отмечено маленьким отпечатком пальца высоко на этой вонючей горе. Никто не знает, что с ними случилось и как карта попала в руки к парню, нанявшему Кано. Но старик, Шанг Цзун, выложил ему два миллиона американских авансом, так что кто он такой, чтобы говорить: «Не-а… твоя история прямиком из «Секретных материалов»».
Кано нахмурился, когда один из четырех мужчин и женщина позади него начали жаловаться, что он наступил в какую-то козью лепешку.
— Эй! — сказал Кано, поворачивая свое небритое лицо к мужчине. — Заткнись! Ненавижу слушать трескотню, когда я думаю.
— Будто твои думы приносят нам хоть какую-то пользу? — огрызнулся невысокий длинноволосый молодой человек.
Мышцы Кано напряглись под его белой ветровкой. — Что ты этим хочешь сказать?
— Я хочу сказать, Шеф, — проговорил Мориарти, — можем ли мы заблудиться еще сильнее, чем сейчас?
Предложение еще не совсем слетело с губ мужчины, когда Кано крутанулся и с криком нанес круговой удар ногой ему в челюсть. Мориарти едва избежал его, выгнувшись назад и размахивая руками, отчаянно пытаясь удержать равновесие на крутом склоне. Кано приземлился и просто свирепо уставился на него, пока тот боролся за устойчивость. Левый глаз босса, обычный карий, был полон гнева, но его правый глаз, искусственный глаз с инфракрасным зрением, удерживаемый на месте металлической пластиной, пылал яростью.
Один из спутников Мориарти, Майкл Шнайдер, наконец протянул волосатую лапу, схватил его за переднюю часть пропотевшего и покрытого пятнами от еды свитшота Джет Ли и потянул назад.
— Спасибо, Шнайдс, — сказал Мориарти, оглядываясь на обрыв. Если бы он упал, то пролетел бы через две сотни ярдов леса, а затем сорвался бы со скалы в реку внизу.
— Не стоит благодарности, — сказал очкарик Шнайдер, лысеющий, если не считать короткого седого конского хвоста. — Просто помни, что ты мне должен, вот и все.
— Я не забуду, — сказал Мориарти. — В отличие от некоторых шутников, я знаю, как лежит земля.
Кано всё ещё сверлил своего человека яростным взглядом. Его руки были сжаты в кулаки, и даже коричневый «ёжик» волос и двухдневная щетина, казалось, топорщились.
— Если это должно было быть прощальной колкостью, — сказал Кано, — то я плевал на это. И в следующий раз, когда попробуешь указывать мне, что делать, Мориарти, я вколочу твою плоскую башку в следующий День Колумба. Понял?
— Ага, конечно, — пробормотал Мориарти. Карабин М44 соскользнул с его плеча на локоть. Поправив его и проверив пистолет-пулемёт Sterling MK4, висевший на другом плече, он сердито посмотрел на Кано. — Но тебе не обязательно было это делать, чёртов циклоп. Я не врал. Мы заблудились, так ведь?
— Ещё как, — согласился Кано, — но это вина этой паршивой карты, а не моя. Я не видел, чтобы кто-то здесь возмущался, когда я сказал, что мы пойдём этим путём. Вы все смотрели на эту тряпку. — Он потряс картой. — Она и для вас не имела смысла. И нет, тупица — мне не нужно было нападать на тебя. Я сделал это, потому что захотел. Мне понравилось смотреть, как ты занимаешься своей маленькой аэробикой.
— Да? — сказал Мориарти. Он сделал несколько шагов вперёд и посмотрел в человеческий глаз Кано. — Что ж, может, мы и братья по Блэк Дрэгон и всё такое, но если ты снова попробуешь поднять на меня ногу, лучше бы тебе сделать это наверняка. Иначе я нападу на тебя.
— Нападёшь, крутой парень? — крикнул Кано. Он засунул карту за пояс своих джинсов. — Ну давай, нападай. Кулаками или клинками, как хочешь. Посмотрим, достаточно ли в тебе от Блэк Драгон, чтобы бросить вызов своему лидеру.
Прежде чем Мориарти успел шевенуться, убийца с красным глазом нанёс высокий яростный удар ногой в прыжке в правое плечо — прекрасно осознавая, что Мориарти левша, и не желая повредить его стреляющую руку. Это место было так далеко от любой цивилизации, что Кано рассудил: ему придётся найти Йети, чтобы заменить Мориарти.
В отличие от предыдущего удара, этот настиг Мориарти, который повалился на землю и проскользил вниз по склону несколько ярдов на своём рюкзаке.
— Ах ты, вонючий сын воши! — прорычал он, пытаясь дотянуться до МК4, который оказался под ним.
— Не смей! — крикнул Кано, прыгнув вниз по склону и приземлившись с согнутой в колене ногой, направив носок под челюсть наёмника. — Если только не хочешь, чтобы я попрактиковался в пробивании филд-голов твоей башкой.
Кано почувствовал укол в заднюю часть шеи.
— Если попробуешь, — произнёс женский голос, — мы совершим начальный удар твоей головой.
Кано закатил глаза, посмотрев на Гилду Шталь. Эта статная светловолосая бывшая балерина из США прижала кончик своего девятидюймового охотничьего ножа к его коже. От человека, порекомендовавшего её для этой работы, он слышал, что она умеет держать слово: тот парень рассказывал, как однажды она одним взмахом этого самого лезвия обезглавила врага и пнула его ещё кровоточащую голову на добрых семьдесят ярдов.
— Отойди, Гилли, — осторожно произнёс Кано. — Это не твоё дело.
— Ты прав, — сказала она твёрдым голосом, и в её больших карих глазах читалось неодобрение. — Но найти этот амулет, доставить тебя на остров и получить вознаграждение — это моё дело, а ты и твой дружок задерживаете работу.
— Я защищаю свою честь.
Гилда фыркнула.
— Твоя честь лежит в той же папке, что и твоя красота вместе с твоими мозгами кандидата наук — в той, на которой написано «Желаемое за действительное».
— Поаккуратнее, дорогуша. Ты сейчас задеваешь мою честь…
— О-о-о, — проворковала она, — как я смею? Так почему бы тебе её не оправдать? Или, что ещё лучше, попробуй-ка произнести слово «оправдать» по буквам. — Она повернула лезвие так, чтобы оно легло плашмя на его затылок, а затем наклонилась ближе, пока её полные губы не оказались у самого его уха. Он чувствовал её горячее дыхание на своей коже, когда она произнесла: — Признай это, большой плохой мальчик… Тебе просто нравится драться.
— Да, — прошипел он. — Мне нравится драться. — Его брови сурово сошлись, сужая сияние искусственного глаза. Смесь естественного и инфракрасного света, проникавшая в его мозг, заставляла его чувствовать себя человеком-тигром, и его когти зудели от желания нанести удар. — Мне это очень нравится.
— Тогда послушай совета, — прошептала Гилда, теперь её губы были ещё ближе к его уху, а нож скользил вдоль его челюсти к горлу. — Занимайся этим в свободное время, когда мы не работаем. Помни, Кано: дамам не нравятся парни, которые не ведут себя как джентльмены… и профессионалы.
Кано тяжело сглотнул, почувствовав, как лезвие ножа давит на его адамово яблоко. Он посмотрел вниз на Мориарти. Металлический носок сапога Кано всё ещё был направлен в мягкую плоть под подбородком громилы.
— Ладно, — сказал он, неохотно опуская ногу. — Вставай, мозги всмятку.
Кано отвернулся, а Гилда, протянув руку упавшему человеку и помогая ему подняться, вернулась к группе.
— Гилли! — окликнул её Кано.
Она остановилась и наполовину повернула голову назад. Её облегающие зелёные леггинсы блестели в лучах заходящего солнца, резко контрастируя с потёртой кожаной лётной курткой.
— Не думай, что раз ты дама, я не схвачусь с тобой, — предупредил Кано. — Ты наставила на меня нож. Я этого не забуду.
— Хорошо, — сказала Гильда и продолжила идти. — Значит, мне не придётся делать это снова.
Острая на язык нахалка! — подумал Кано, решив проучить её, пусть и не здесь, и не сейчас. Против него уже были готовы выступить Мориарти и Шнайдер, и он не хотел испытывать удачу. Сенни и Ву могли вбить себе в свои толстые головы, что пора заняться математикой и примкнуть к ним, чтобы забрать его львиную долю.
Вытащив карту из-за пояса, Кано продолжил подъём по склону, гадая, как он умудрился оказаться в такой ситуации. Управлять членами смертоносной Банды Чёрный Дракон было достаточно трудно и в обычных обстоятельствах, но справляться с этой смесью из Чёрных Драконов и тупиц было почти невозможно. Самые надёжные члены банды, обосновавшиеся в Азии, не захотели присоединяться к Кано, посчитав, что вся эта история, скорее всего, просто куча чепухи, и что он не только никогда не найдёт амулет, но и, вероятно, не доживёт до получения деньжат, которые Шанг Цзун обещал за доставку камня. Конечно, никто из них не знал, что сумма составляла три миллиона баксов, иначе они могли бы рассудить иначе.
Но Кано поверил эмиссару Шанга, великану, который пришёл к нему в квартиру в Гонконге. Даже у Кано не хватило духу сказать парню в плаще ростом выше восьми футов и похожему на игуану, что тот полон чепухи. Со всей его болтовнёй о скрытых солнце и луне, о лодочниках, которые будут ждать в этой деревне на берегу Восточно-Китайского моря, об острове, окутанном туманом, и о неком мастере, который не любил разочаровываться.
Кроме того, Кано оставался в Гонконге только потому, что у него не было денег, чтобы отправиться куда-то ещё. Его депортировали и из Японии, и из Соединённых Штатов, и он находился в розыске в тридцати пяти других странах. К этому моменту, если бы марсиане пригласили его помочь им завоевать Венеру, он бы отправился, лишь бы они платили ему наличными долларами.
И всё же он жалел, что не мог прибыть сюда с кем-то из проверенных людей, с которыми привык работать. Фэй-Хун, Пьяный мастер из Кореи. Коннор, мечник из Шотландии. Вот это были профи. Шнайдер и Мориарти были новичками, мелкими дельцами, которые дружили с одним из лидеров Общества Блэк Драгон. Они попали сюда без необходимости проявлять себя в серьёзном одиночном деле, и это было их первое задание. Кано начинал думать, что они крупные неудачники.
Остальные двое мужчин в группе были опытными профи, хотя Кано чувствовал, что Джим Ву был немного староват на его вкус. Бывший телохранитель из Пекина, который когда-то работал на Мао Цзэдуна и после смерти лидера переходил с одной работы на другую, Ву уже вышел из пенсионного возраста. Хотя его энтузиазм был удивительно высок, его рефлексы наполовину оказались в мусорном контейнере. Если бы не его точность в обращении с метательными звёздочками и умение сворачивать газету так плотно, что она превращалась в сносный нож — плюс тот факт, что никто не спешил присоединиться к Кано в его маленьком приключении, — Ву бы здесь не было.
Сенмендзё-ни был совсем другим чайником чая, парнем без полевого опыта и физических навыков. Бывший банкир, крупный наездник стола, Сенни совершил ошибку, присоединившись к золотой лихорадке, когда жадность стала ключевым словом в 1980-х годах. Он серьёзно обжёгся на инсайдерской торговле и смог избежать тюрьмы только благодаря согласию стать бухгалтером для Чёрных Драконов. Всё, что он принёс в эту конкретную компанию, — это способность говорить на двадцати бажиллионах языков, глаза, которые были острыми, как акульи зубы, и тот факт, что он был готов нести больше своей доли необходимых им припасов. В остальном он был Мистером Бесполезностью.
А потом была Гилли.
Кано нашёл её через двойного агента, полицейского из Гонконга, который был на жалованье у китайского отделения Общества Блэк Драгон. Этот законник сказал, что она невероятно крута, и он был прав — хотя у Кано были серьёзные сомнения насчёт того, стоит ли её брать. Он уже работал с женщиной однажды, и этого было более чем достаточно. После того как он и Либби «Либератор» Холл похитили боливийского газетчика, который преследовал крупных отмывателей денег в Ла-Пасе, Кано попытался отдать ей сорок процентов выручки, а шестьдесят процентов оставить себе. Что-то вроде того, что он делал сейчас, только более щедро, потому что ему нравилась эта симпатичная блондинка. В сущности, он рассудил, что она была двадцатидвухлетней девчонкой, которая только начинала свой путь, а он был ветераном.
Когда он попытался обмануть её на десятипроцентную разницу, он едва не лишился своего последнего уцелевшего настоящего глаза. Он поклялся больше никогда не работать с леди, потому что они не станут взывать к твоему разуму, если возникнут разногласия: они просто вцепятся тебе в глаз пальцем с длинным ногтем. С другой стороны, он вынужден был признать, что Либби была одной из самых надежных напарниц, которые у него когда-либо были, и у него было предчувствие, что Гилли — такая же.
Кано определенно доверял ей больше, чем словам того верзилы. Деревня Чу-джун… гора Ифукубе. Названия, которые не использовались десять столетий, и в качестве ориентиров у них были только толкования этого восьмифутового парня. Почему этот вонючий младенец не оставил здесь каких-нибудь полезных примет?
Какая-то часть Кано считала, что ему следовало довериться своим первоначальным инстинктам: забрать два миллиона долларов и купить себе где-нибудь остров. Но хотя верзила этого и не говорил прямо, Кано знал, что в один прекрасный день старый ящероухий выйдет из пены морской и попытается сломать его, как вилочковую кость. Лучше сделать то, за что ему заплатили: получить пять миллионов, выплатить каждому из остальных Чёрных Драконов по двести тысяч, а на оставшиеся четыре миллиона купить остров побольше.
Он не мог не задаваться вопросом, что сделает Гилли, если когда-нибудь узнает, сколько ему платят на самом деле. Не то чтобы это имело значение. Она не узнает… а даже если бы и узнала, он всегда мог бы вернуться к тому Доку Ротвангу в Мюнхене и раздобыть новое ухо, руку или что угодно еще. Он все равно смог бы купить отличный остров за три миллиона.
— Босс!
Сенни поспешно подошел к Кано сзади и коснулся его плеча. Руки Кано метнулись к парным кинжалам с жемчужными рукоятками, которые он носил в ножнах на поясе; в мгновение ока убийца развернулся и скрестил их под подбородком низкорослого, круглолицего бывшего банкира.
— Нет, нет! — вскричал Сенмендзё-ни. — Не делай мне больно. Я что-то вижу. — Он указал дрожащим пальцем в сторону вершины подъема. — Вон там!
Кано крутанул ножи и на развороте убрал их обратно в ножны. Прищурившись на заходящее солнце, он увидел нечто, заставившее его улыбнуться… если эту перекошенную, щербатую гримасу на нижней половине его лица можно было назвать улыбкой.
— Пошли, — сказал он, устремляясь вперед. — Чую добрые вести.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
