Честно говоря, порядок слов, выбор выражений и логика этой фразы выходили далеко за пределы того, с чем Фу Минъюй привык сталкиваться в повседневной жизни.
Поэтому, когда до него дошло, что именно имела в виду Жуань Сысянь, в груди у него всё закипело от раздражения, а на висках едва заметно запульсировали вены.
Человек же перед ним даже не взглянул на выражение его лица, а просто прошёл мимо него, придерживаясь за стену, к самой двери.
На двери был кодовый замок со сканером отпечатков пальцев. Жуань Сысянь сегодня была сама не своя: она дважды прикладывала большой палец, но замок так и не открылся.
Она вытерла палец об одежду и попробовала снова, но ответом был лишь системный писк, сообщающий об ошибке.
Она раздражённо пнула дверь носком туфли, что-то бормоча под нос, но слов было не разобрать.
К тому же она, похоже, совершенно не замечала, что прикладывает не ту руку.
Видя её в таком пьяном состоянии, Фу Минъюй глубоко вздохнул, сделал шаг вперёд и, протянув руку за её спиной, обхватил её правую кисть, крепко прижав её большой палец к сканеру.
При этом он глухо произнёс ей на ухо:
— Раз ты такая упрямая, рано или поздно я тебя вскрою.
В этот же миг дверь с щелчком открылась.
Жуань Сысянь замерла, услышав звук открывающегося замка, и, обернувшись, спросила:
— Что ты сказал?
Фу Минъюй промолчал, лишь пристально глядя на Жуань Сысянь.
Свет от потолочной лампы падал на его лицо, но глаза из-за высоких надбровных дуг оказались в тени.
В его взгляде Жуань Сысянь увидела смесь беспомощности и уступчивости.
— …
После недолгого молчания Жуань Сысянь убедилась, что ей не послышалось.
Как он мог такое сказать!
Как ему только не стыдно!
— Это я тебе рано или поздно вскрою череп и посмотрю, что там внутри!
Сказав это, она распахнула дверь и собралась войти, но Фу Минъюй удержал её за руку.
— Жуань Сысянь!
— Да отпусти ты меня! — Жуань Сысянь парой движений вырвалась из его хватки, скинула туфли и босиком подошла к холодильнику, чтобы достать бутылку минеральной воды.
Фу Минъюй стоял у неё за спиной.
В квартире было тихо, слышались лишь звуки того, как Жуань Сысянь жадно глотает воду.
Видя её раскрасневшиеся щёки и то, что она стоит босиком, он чувствовал, как внутри поднимается волна бессилия, которой некуда было выплеснуться.
— Ты всё ещё недовольна?
Она дошла до дивана, села, обхватила подушку и, поджав ноги, склонила голову набок. Пьяный туман в её глазах сгущался, превращаясь в дымку. Глядя на Фу Минъюя, она опустила уголки губ.
— Да, я недовольна, но тебя это не касается, понятно? Не касается, так что не вздумай ничего себе навоображать.
— Вот как? Тогда почему ты сегодня так набралась?
— Раз у меня есть рот, значит, я могу пить! И с чего бы это мне злиться из-за тебя? Ты мне кто вообще? Парень мой или муж? Странный ты какой-то.
Взгляд Фу Минъюя потемнел.
В комнате словно стало очень жарко; он отвернулся в сторону и потянул за узел галстука, ослабляя его.
Но стоило ему собраться что-то сказать, как Жуань Сысянь, прижимая к себе подушку, перевернулась лицом к углу дивана, уткнулась в неё и затихла спиной к Фу Минъюю.
— Я просто так завидую Чжэн Юань, — её голос донёсся сквозь складки подушки. — Я так ей завидую…
Голос её звучал хрипло и тихо, в нём чувствовалась пьяная слабость, которой он никогда раньше в ней не замечал.
Сердце Фу Минъюя внезапно смягчилось.
Он подошёл к дивану и наклонился над ней, накрывая Жуань Сысянь своей тенью.
— Чему завидуешь?
Жуань Сысянь долго молчала, прежде чем глухо ответить:
— У них нет кровного родства, но они могут быть вместе каждый день.
— О чём ты говоришь?
— Я ведь родная, но я им больше не нужна.
Фу Минъюй не понимал, о чём речь, он убрал прядь волос с её щеки и мягко спросил:
— Кому ты не нужна?
— Моей маме…
Фу Минъюй не ожидал, что разговор вдруг перейдёт на её мать, но в её голосе послышались слёзы.
В груди внезапно возникло чувство стеснения.
— Ты…
Фу Минъюй не успел договорить — Жуань Сысянь внезапно перевернулась и открыла глаза, пристально глядя на него.
Их лица разделяло меньше полуметра. Она смотрела снизу вверх, он — сверху вниз; на мгновение воцарилось молчание.
Когда человек наполовину пьян, у него просыпается сильное желание выговориться: многие пьяницы, поймав кого-нибудь, начинают рассказывать всё — от первой любви до подружек своих приятелей.
Но Жуань Сысянь не понимала, почему она столько наговорила Фу Минъюю, ведь сегодня она даже Сы Сяочжэнь не проронила ни слова.
— Почему ты всё ещё у меня дома?
Посмотрев в её глаза, Фу Минъюй понял: началось по новой.
Ёж снова спрятался в панцирь.
— Ты же сама не закрыла дверь.
— Не закрыла — значит, можно входить? Банки днём тоже не закрыты, что же ты их грабить не идёшь?
Фу Минъюй прикрыл глаза, вздохнул и сказал:
— Жуань Сысянь, ты можешь поговорить со мной нормально?
— Ты уйдёшь в конце концов или нет?
— А если не уйду?
Жуань Сысянь крепче сжала подушку и, кивнув подбородком в сторону окна, свирепо произнесла:
— Тогда я устрою тебе акт свободного падения, даже на лифте ехать не придётся.
Фу Минъюю пришлось выпрямиться.
Но когда он дошёл до двери и обернулся, то увидел, что Жуань Сысянь, свернувшись на диване и обнимая подушку, уже заснула.
Фу Минъюй беспомощно усмехнулся.
Совсем не умеет быть настороже.
Он резко развернулся и вернулся к дивану.
В нос Жуань Сысянь снова ударил аромат кедра, исходящий от Фу Минъюя. Она не успела даже открыть глаза, чтобы посмотреть, что он собирается делать, как он подхватил её на руки.
— Что ты делаешь?!!!
Жуань Сысянь принялась брыкаться, но Фу Минъюй был намного сильнее; он крепко прижал её к себе, не давая вырваться, и даже усмехнулся:
— А ты довольно тяжёлая.
?
— Какая ещё тяжёлая?! Во мне всего пятьдесят с небольшим килограммов!
— И это, по-твоему, не тяжёлая?
— У меня рост сто семьдесят два!
— А у меня сто восемьдесят семь.
— Подумаешь, оба под два метра, чего ты выпендриваешься! А ну поставь меня! Иначе я в полицию заявлю!
За этим разговором Фу Минъюй уже занёс её в спальню, опустил на кровать и склонился над ней, опираясь руками по обе стороны от её головы.
— Раз хочешь спать, ложись в кровать, а не ютись на этом крошечном диване.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
