Вернувшись в Цзяннаньюань с сильным жаром, Фу Шицзэ проспал два дня подряд, и в полузабытьи ему постоянно виделось лицо Юнь Ли.
Фу Шицзэ очнулся от резкой боли. В животе начались спазмы, словно его резали ножом. Лоб покрылся бисеринками пота, а перед глазами расплывался белый потолок больничной палаты и белые лампы дневного света.
Двухдневное голодание во время беспамятства, два года нерегулярного питания и алкоголь — всё это в одну ночь нанесло по нему ответный удар.
Фу Дуншэн, заметив, что сын пришёл в себя, поспешно поднялся:
— Не двигайся, лежи, лежи.
Фу Шицзэ нахмурился:
— Что случилось?
— Прободение желудка. Ничего страшного, мы с матерью всё устроили, днём сделают операцию, — успокаивал его Фу Дуншэн. — Сын, ты не бойся, это пустяковая операция. Поспишь — и всё будет хорошо.
— …
Голова Фу Шицзэ была тяжёлой.
— Похороны закончились?
Фу Дуншэн кивнул и утешающе произнёс:
— Горевать — это естественно, но она была уже в преклонном возрасте, мы должны это принять. Те фотографии, что ты мне присылал, где вы с Ли-Ли вместе, я показал бабушке. У неё не должно было остаться сожалений.
Фу Шицзэ помолчал немного и спросил:
— Который сейчас час?
Фу Дуншэн взглянул на часы:
— Час дня.
Фу Шицзэ смутно помнил, что потерял сознание глубокой ночью.
— Какое сегодня число?
— Двадцать шестое.
Прошло два дня.
Два дня он не выходил на связь с Юнь Ли.
Губы Фу Шицзэ побелели, он спросил:
— Где мой телефон?
— Сын, может, сначала займёшься лечением…
— Телефон.
Фу Дуншэн беспомощно порылся в сумке, стоящей рядом, и достал его мобильный. На включение ушло больше десяти секунд.
Пока аппарат загружался, Фу Шицзэ до боли впился пальцами в собственный живот.
Экран засветился, и он тут же перешёл в чат с Юнь Ли.
Сообщение от вчерашнего утра.
Юнь Ли: «Мой диди заболел, я сейчас возвращаюсь в Сифу. Ты сможешь поехать со мной?»
Новых сообщений не было.
— Отец, давай отложим операцию на некоторое время. — Фу Шицзэ, сжав губы, попытался подняться.
Как только он выпрямился, пронзительная боль заставила его снова согнуться пополам. Он завалился на бок, задев капельницу, которая с грохотом упала на пол и разлетелась на осколки.
***
Последние два дня в Наньу лили проливные дожди, тяжёлые чёрные тучи давили так, что становилось трудно дышать. Юнь Ли сидела дома и билась над задачами, которые совершенно не понимала.
В Наньлигуне уже начался семестр. В этот раз предметов было много, и они были сложными; уже на первой неделе она начала отставать от программы.
Если бы Фу Шицзэ был рядом, всё было бы гораздо проще.
Устав от учёбы, Юнь Ли уставилась на пустое место рядом с собой и на мгновение забылась.
За эти два дождливых дня Юнь Ли не получила от Фу Шицзэ ни сообщений в Вэйсинь, ни звонков. Она сама написала ему несколько раз, но он так и не ответил.
На душе было тяжело, но в то же время ей казалось это естественным.
Словно всё именно так и должно было произойти.
Фу Шицзэ не искал встречи с ней — должно быть, он хочет расстаться.
Она не знала, как выглядят отношения, когда они подходят к концу, ведь у неё никогда не было подобного опыта.
Но и сама она больше не пыталась с ним связаться.
Кажется, она тоже немного устала.
Юнь Ли шмыгнула носом и продолжила решать задачи. Она изо всех сил старалась поддерживать привычный ритм жизни, словно это могло обмануть её и убедить, что всё в порядке.
Когда позвонила Ян Фан, Юнь Ли как раз мучительно сражалась с очередной задачей.
Голос Ян Фан был встревоженным:
— У твоего диди со вчерашнего вечера сильный жар, тридцать девять градусов. Дала ему лекарство, но ничего не помогает.
У матери был мягкий характер, она совершенно не умела справляться с трудностями. Слыша её панику, Юнь Ли поначалу не придала этому большого значения — сама она тоже стабильно раз в пару лет сваливалась с температурой.
— Неужели в его возрасте может быть такой сильный жар? Скорее везите его в больницу, пусть поставят капельницу, чтобы сбить температуру.
— Он совсем ничего не соображает от жара, слова выговорить не может, просто постоянно считает, всё бормочет: «один, один, один», — в голосе Ян Фан слышалось отчаяние. — Я велела твоему отцу поскорее возвращаться, сама я твоего диди не подниму.
Юнь Ли успокоила её парой слов, и в этот момент Юнь Юнчан как раз вернулся домой.
Юнь Ли повесила трубку и отложила ручку. Мысли замерли, она вспомнила, как во время последних нескольких звонков Юнь Е, хмурясь, говорил, что неважно себя чувствует.
Не прошло и получаса, как Юнь Юнчан прислал СМС: «Домой».
Всего одно слово. Без объяснений — скорее потому, что на объяснения просто не было времени.
Юнь Ли непроизвольно задрожала. Она поднялась со стула и, затаив дыхание, дрожащими пальцами открыла приложение для покупки билетов. Несколько раз промахнувшись мимо кнопок, она всё же заказала билет на ближайший рейс.
Страница загружалась медленно, каждый этап оформления билета казался бесконечно долгим.
Юнь Ли схватила удостоверение личности и, не взяв больше ничего, выскочила за дверь. Холодный ветер не принёс ей ни капли здравомыслия.
Какие бы размолвки ни случались между ними, в такие моменты Юнь Ли всё равно отчаянно хотела, чтобы Фу Шицзэ был рядом.
Она несколько раз подряд набрала его номер, но никто не ответил. Второпях напечатав сообщение, она вызвала такси до аэропорта Наньу.
Невыразимый ужас окутал сердце Юнь Ли.
Зная, что сейчас нужно сохранять рассудок, она не могла отогнать страшные мысли. Перед глазами то и дело всплывали сцены их разговоров с Юнь Е.
До самой посадки в самолёт Фу Шицзэ так и не ответил.
Едва самолёт коснулся земли, Юнь Ли снова подключилась к сети. Увидев новое сообщение от Юнь Юнчана, она почувствовала, как в голове стало пусто.
«Подписали уведомление о критическом состоянии».
«Добирайся спокойно, не торопись. Мы сейчас в отделении скорой помощи Народной больницы».
Когда Юнь Ли добралась до больницы, Юнь Е уже перевели в стационар. В палате разрешалось находиться только одному сопровождающему, но Ян Фан так сильно плакала, что врачи сделали исключение и позволили Юнь Юнчану остаться вместе с ней.
Юнь Юнчан вышел к Юнь Ли и сказал, что холецистит перешёл в острый панкреатит. Срочную операцию назначили на завтрашний вечер. Ян Фан всё ещё не могла прийти в себя и наотрез отказывалась выходить из палаты.
Юнь Ли сидела в больничном коридоре, потерянно глядя на проходящих мимо людей. Глаза застилали слёзы, которые лились не переставая. Её не покидало ощущение нереальности происходящего: казалось, Юнь Е сейчас должен быть в университете, а не лежать там, на больничной койке.
Она вдруг вспомнила. Вспомнила, что Юнь Е говорил ей об этом.
Он говорил, что с ним что-то не так.
А она не обратила внимания.
Она ведь могла заметить всё гораздо раньше.
Раньше, стоило ей хоть немного приболеть, Юнь Е тут же тащил её в больницу.
Огромное чувство вины и беспомощности захлестнуло её.
Когда настало время ужина, Юнь Ли спустилась вниз, купила еды в коробочках и принесла Юнь Юнчану и Ян Фан. Юнь Юнчан выглядел так, будто постарел на десять лет, глаза его были красными от слёз:
— Иди домой, отдохни. Приходи завтра к началу операции.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
