С точки зрения Юнь Ли, после вчерашней ссоры их отношения висели на волоске.
Она не понимала, был ли его уход лишь предлогом, чтобы избежать встречи, и не имела возможности это выяснить.
Возможно, она никогда не нравилась ему по-настоящему, а вчера он увидел, каков Юнь Юнчан, и, вероятно, лишился всякого желания продолжать их путь вместе.
Едва затянувшаяся рана снова разорвалась.
В подавленном настроении она поставила микроволновку на одну минуту; в пустой квартире раздался резкий звук «динь».
На душе было пусто. Юнь Ли сидела за обеденным столом, безучастно глядя на завтрак.
Яйцо, тост и стакан молока.
Она уже привыкла, что в этом доме их двое. Пока она ела тост, её захлестнуло бескрайнее чувство одиночества.
Не предупредив Фу Шицзэ, Юнь Ли сама вызвала такси и вернулась в Цилисянду.
Только после полудня она вспомнила, что нужно ответить Фу Шицзэ:
«Хорошо. Береги себя».
Пытаясь убежать от реальности, она заставила себя больше не думать о проблемах между ними.
Казалось, если спрятать голову в песок, всё не станет ещё хуже.
На ноутбуке оставались записи видео и аудио с дрона. Юнь Ли потратила несколько дней на монтаж и загрузила готовый результат на E-zhan.
Фу Шицзэ присылал ей сообщения в Вэйсинь, в основном рассказывая о том, что произошло за день.
Он писал фразу, она отвечала фразой.
Иногда по ночам, когда чувства брали верх, Юнь Ли отчаянно хотела во всём признаться Фу Шицзэ, рассказать о своей внутренней борьбе и сомнениях в их отношениях. Но чаще всего, набрав длинный текст, она в итоге всё удаляла.
Она не хотела проходить через это снова и раз за разом убеждаться в том, что на самом деле он не так уж сильно её любит и ценит.
Когда Фу Шицзэ звонил ей, они подолгу молчали.
Оба хотели что-то сказать, но не говорили.
Любовь — это не только сладость.
В любви бывает много трений, печали, подозрений и тревог.
И далеко не все способны научиться любить в отношениях.
В палате лишь изредка раздавались звуки приборов.
Фу Шицзэ смотрел на лежащую на кровати старушку. Седые виски и морщины на лице были следами прожитых лет. Покрытая пигментными пятнами рука бессильно сжимала его ладонь.
Он сидел на месте до тех пор, пока линия на мониторе не стала прямой.
Фу Шицзэ поправил одеяло.
— Я не хочу идти на похороны.
Бросив эту фразу, он вышел за дверь. На улице было всего три градуса тепла, но Фу Шицзэ забыл накинуть куртку. Проходившие мимо люди казались живыми мертвецами, и он сам был таким же.
Смерть бабушки можно было предвидеть, её жизнь насильно продлевали с помощью аппаратуры.
Просто теперь из тех людей, что видели, как он растёт, не осталось никого.
Фу Шицзэ не помнил родителей с самого рождения. Когда он немного подрос и начал осознавать происходящее, он узнал, что родители преподают в Сикэда и почти всё время, за исключением сна, проводят в университетских лабораториях.
Родители не могли дать ему тепла и внимания, поэтому его с детства растили дедушка и бабушка.
Цзян Юань и Чэнь Цзиньпин родились в один день, и из-за этого совпадения Чэнь Цзиньпин считала, что их семьи связаны судьбой.
Его самые ранние воспоминания относились к трёхлетнему возрасту. Тогда Цзян Юаню было семь; боясь, что младший брат не удержится на ногах, он вёл его за руку покупать гранаты в придорожной лавке.
Он купил два и один отдал ему.
Фу Шицзэ с детства не был покладистым, в его характере сквозило упрямство. Дополнительных занятий было слишком много, но стоило появиться свободному времени, как он тут же тащил Цзян Юаня бродить по округе и ввязываться в неприятности.
Когда об этом узнавали дедушка с бабушкой, старший Цзян Юань брал всю вину на себя.
У Цзян Юаня был мягкий характер, он умел умаслить стариков сладкими речами и часто с улыбкой советовал Фу Шицзэ поучиться этому.
Он учился с Цзян Юанем в одной начальной и средней школе. Он был на четыре года младше, и когда перепрыгнул через классы в среднюю школу, то оказался намного младше и ниже всех сверстников.
Они всегда и всюду ходили вместе. Но в тот день у Цзян Юаня дома возникли дела, и Фу Шицзэ возвращался один. Старшеклассники, которым родители ставили его в пример, говорили, что они ничем не хуже этого десятилетнего выскочки.
Фу Шицзэ никогда не боялся трудностей. Не обращая внимания на то, что перед ним четверо, он просто пошёл вперёд, не выпуская из рук школьную сумку.
Те ученики избили его, вытряхнули всё содержимое сумки и выбросили вещи в ближайшую сточную канаву.
На самом деле ему было всё равно.
В любом случае, когда вернётся Цзян Юань, драться вдвоём против четверых будет куда надёжнее, чем одному.
Это был единственный раз, когда Фу Шицзэ дали в обиду, и он не сразу рассказал об этом Цзян Юаню.
Кто-то другой отправил Цзян Юаню сообщение, и тот примчался из дома в школу и сам побросал тех парней в канаву.
Тогда Цзян Юань один из немногих разов по-настоящему разозлился и холодно упрекнул его:
— А-Цзэ, ты теперь вырос и решил больше ничего мне не рассказывать?
С тех пор Фу Шицзэ ничего от него не скрывал.
В старшей школе родители хотели забрать его в экспериментальную школу Сифу, но он отказался.
Единственной причиной остаться в Наньу было желание учиться в одной школе с Цзян Юанем.
Позже они поступили в один университет на один факультет.
Он вырос под защитой Цзян Юаня.
Цзян Юань научил его ладить с людьми, научил его любить и показал, каково это — быть любимым.
Со временем он становился всё больше похож на Цзян Юаня. Тот был ему братом, товарищем в играх и лучшим другом.
Перед гаокао умер дедушка.
Два года назад Цзян Юань попрощался с ним.
Казалось, этих двух лет после ухода Цзян Юаня вовсе не существовало.
Фу Шицзэ хотел бы, чтобы их и правда не было.
Сегодня ушла и бабушка.
Каждый раз, когда уходили любимые люди, шёл дождь.
Наньу, почему здесь всегда столько дождей?
Он оцепенело завёл машину. Поток автомобилей, толпы людей — всё вокруг расплывалось, дождь яростно разбивался о стекло.
Он не мог и не хотел больше ничего терять.
Он хотел оказаться рядом с ней.
Он не хотел давать пустых обещаний.
Он просто хотел, чтобы Юнь Ли дала ему немного времени, и он снова станет прежним Фу Шицзэ.
Остановив машину, Фу Шицзэ, тяжело дыша и промокнув до нитки, подошёл к дверям дома в Цилисянду. В тот момент, когда он уже поднял руку, до него внезапно дошло.
Ах да, ей не нравится видеть его таким.
Ему не следует приходить к ней в таком жалком виде.
Уехав из Цилисянду, Фу Шицзэ направился к городскому кладбищу Наньу. Небо затянуло тучами, и в три часа дня стало темно, как ночью.
На мрачной дороге Фу Шицзэ был один.
Следуя знакомым маршрутом, он дошёл до места, где бывал постоянно. Человек на фотографии улыбался так же, как и в первый день.
— Бабушка ушла.
Цзян Юань не мог ему ответить.
— У меня ещё есть Ли-Ли.
Он вспомнил тот день, когда поехал в Сифу. Спустя полтора года он вернулся в лабораторный корпус факультета систем управления. Он зашёл в кабинет Цзян Юаня и обнаружил, что его рабочее место уже занято кем-то другим.
Там аккуратно стояли чужой компьютер, стакан для ручек, лежали тетради и куртка.
А ведь раньше бесчисленное количество раз, когда он входил, он видел там куртку Цзян Юаня.
Никто больше о нём не помнил.
Брешь в сердце стала ещё шире.
Он в оцепенении спустился по лестнице. Он плохо видел дорогу перед собой, казалось, тьма тянется бесконечно, но внезапно он увидел конец пути.
Её лицо покраснело от холода, глаза сияли, когда она протягивала ему зажим для карт.
Брешь в его сердце затянулась.
Фу Шицзэ повторил ещё раз:
— У меня ещё есть Ли-Ли.
Договорив, он усмехнулся с самоиронией:
— Ли-Ли видела меня семь лет назад.
Он опустил глаза и, прислонившись спиной к каменному надгробию, сжался в комок:
— Тот, кого она хочет, кого она любит — это тот Фу Шицзэ.
— Я не смею ей сказать.
— Тот Фу Шицзэ уже не вернётся.
Он бормотал это про себя, пока капли дождя попадали в глаза. Ночь не приносила забвения; окутанный ночным мраком, он забыл о беге времени.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
