Лапша наконец немного остыла. Юнь Ли накрутила одну нить на ложку, поднесла ко рту и только начала есть.
Фу Чжэнчу вдруг с шумом хлопнул палочками по столу, чем сильно напугал Юнь Ли. Лапша чуть не застряла у неё в горле; Юнь Ли слегка откашлялась и похлопала себя по груди.
— Ли-цзецзе, ты знаешь, насколько мой дядя ненормальный? — возмущённо произнёс он. — Когда я не хотел идти в школу, он обманул меня, сказав, что мы будем учиться в одной, и тогда я согласился. Накануне он, ударив себя в грудь, обещал мне, что мы всегда будем ходить в школу вместе, но…
Он выхватил рисовый шарик, который Фу Шицзэ уже поднёс ко рту, и сердито проглотил его. Фу Чжэнчу продолжил:
— Представь себе, он продержался всего два дня и перескочил через классы!!
Юнь Ли: «…»
— Да ещё и сразу в среднюю школу! — Сказав это, Фу Чжэнчу посмотрел на Юнь Ли, и по его округлившимся глазам было ясно, что она должна что-то ответить.
Фу Шицзэ даже веком не повёл, сохраняя невозмутимое выражение лица, будто и вовсе его не слышал.
Под пристальным взглядом Фу Чжэнчу Юнь Ли долго мямлила, прежде чем заговорить:
— Ну, он вроде бы и не лгал… формально вы ведь действительно были в одной школе?
Все трое погрузились в тишину.
Заметив, что Фу Чжэнчу притих и, кажется, прислушался к её словам, Юнь Ли продолжила мягко наставлять:
— К тому же, у него не было другого выхода. Как ни крути, то, что он родился таким умным, не его вина.
Теперь на лице Фу Чжэнчу застыло странное выражение, будто он оцепенел. Юнь Ли не понимала, сказала ли она что-то не так, поэтому решила уточнить:
— Скажи, разве я не права?
Несмотря на шум в столовой, Юнь Ли почувствовала, что как только она замолчала, между ними троими воцарилась полная тишина.
Желая поскорее выбраться из этой неловкой ситуации, она принялась за свою лапшу и съела ещё кусочек.
Увидев это, Фу Шицзэ тоже молча взял рисовый шарик. Заметив, что Фу Чжэнчу не проявляет активности, он медленно поднёс его к себе.
— Но, — Фу Чжэнчу внезапно снова выхватил рисовый шарик у Фу Шицзэ, — дядя, ты с самого детства нанёс мне психологическую травму, ведь все нас сравнивали.
Юнь Ли чуть не поперхнулась.
— Кто бы мог подумать, что спустя столько лет я всё ещё буду жить в твоей тени, — притворно печально вздохнул Фу Чжэнчу.
Фу Шицзэ отложил палочки и холодно уставился на племянника.
Но Фу Чжэнчу, вопреки ожиданиям, ничуть не испугался и, идя ва-банк, выпалил:
— Дядя, ты ещё и злишься на меня!!
Фу Шицзэ: «…»
Вторую половину обеда Фу Шицзэ провёл в состоянии «уснувшей рыбы». Вероятно, он решил, что сопротивление бесполезно, и молча сносил любые «провокации» Фу Чжэнчу.
Фу Чжэнчу, начав говорить, уже не мог остановиться и вывалил целую гору историй из детства Фу Шицзэ.
Главным событием стала та самая цепная реакция, вызванная прыжком через классы. Из-за этого мама Фу Чжэнчу последние десять лет верила, что у её сына и дочери тоже могут быть гены гениальности.
В итоге Фу Чжэнчу пришлось посещать всевозможные дополнительные занятия, потому что его мама была уверена: его талант просто зарыт в землю.
Самым нелепым стало то, что когда он пошёл в среднюю школу, а Фу Шицзэ уже был в старшей, он надеялся наконец вздохнуть свободно, но в его классе появилась некая Сан Чжи.
Она щёлкала задачи так же легко, как считала до десяти.
Он без умолку болтал долгое время, а остальные двое, словно зрители, лишь периодически кивали.
— В конце концов даже моя мама признала, что уровень интеллекта её сына никак не сравнится с интеллектом её двоюродного брата, — как нечто само собой разумеющееся произнёс Фу Чжэнчу. — Мы же из разных поколений, разве мы можем быть одинаковыми?
Несмотря на мягкий характер Юнь Ли, ей тоже стало трудно слушать болтовню Фу Чжэнчу. Доев последний кусочек, она вытерла рот бумажным платком.
— Не расстраивайся, — мягко сказала она.
Глаза Фу Чжэнчу заблестели; он решил, что наконец-то переманил Юнь Ли на свою сторону, и замер в ожидании следующих слов утешения.
Юнь Ли поджала губы:
— Мы все обычные люди, нам нужно трезво себя оценивать.
Редкий случай: долго молчавший Фу Шицзэ наконец поддержал её:
— Принимать себя совсем не страшно.
«…»
Спускаясь по лестнице, Юнь Ли заметила в центре площади несколько лотков со сладостями, где продавали печенье, куки и выпечку, которые она уже видела в столовой.
— О, сегодня они продаются, — удивился Фу Чжэнчу.
В новой обстановке он мгновенно забыл о прежних обидах и, повернувшись к Фу Шицзэ, делано вежливо спросил:
— Дядя, хочешь чего-нибудь?
Фу Шицзэ не оценил его любезности и сразу разоблачил:
— Если хочешь съесть, иди и купи.
Договорив, он взглянул на Юнь Ли:
— Ты тоже.
Юнь Ли только собралась отказаться, но Фу Чжэнчу, не давая ей шанса, подтолкнул её к очереди.
Они взяли герметичные пакеты и щипцы. У каждой новой витрины Фу Чжэнчу анализировал достоинства и недостатки печенья, а когда видел то, что ему нравилось, клал пару штук и Юнь Ли.
У Юнь Ли уже не было сил отвечать — Фу Чжэнчу оказался слишком разговорчивым. Ладно бы просто болтал, так он ещё через раз задавал ей вопросы, и не успокаивался, пока она не отвечала.
Пользуясь паузой в разговоре, Юнь Ли спросила:
— Фу Чжэнчу, ты и раньше так часто болтал со своим дядей?
— Кажется, да, — Фу Чжэнчу задумчиво поднял голову. — Только раньше дядя говорил больше, не то что сейчас.
Это заинтриговало Юнь Ли:
— И что же он обычно тебе говорил?
— Спрашивал, не выросли ли у меня два рта.
Юнь Ли посмотрела в сторону.
Фу Шицзэ стоял поодаль от толпы. В изящных, ослепительных лучах заката он казался холодным и отстранённым, словно небоскрёб; он стоял, опустив голову и глядя в телефон.
Всё было не так, как она представляла. Хотя Фу Шицзэ по большей части игнорировал Фу Чжэнчу, его отношение можно было назвать почти «балующим». Он был словно шарик из морских водорослей: при эмоциональных всплесках постепенно раздувался, но никогда не взрывался.
Если бы Юнь Е вёл себя так же, Юнь Ли, скорее всего, уже вышла бы из себя.
Набрав печенья, они пошли к кассе и обнаружили, что за это время очередь растянулась на добрый десяток метров.
— Пойдём вперёд, Ли-цзецзе, дядя там, в начале. — Заметив удивлённый взгляд Юнь Ли, он добавил: — Раньше, когда мы куда-то выбирались, дядя всегда стоял за нас в очередях. Он у нас почётный мастер этого дела.
И действительно, в самом начале очереди она увидела фигуру Фу Шицзэ.
Юнь Ли замедлила шаг. За сегодня он и так много помогал ей. Она с сомнением посмотрела на их пакеты:
— Может, нам стоило и для него что-нибудь взять?
Сначала она не подумала о том, что он стоит в очереди за них. Теперь ей казалось, будто они использовали Фу Шицзэ, пока сами развлекались. Ведь другие могли спокойно выбирать то, что им нравится, а тот, кто добровольно вызвался стоять в очереди, лишился этого права.
Фу Чжэнчу это нисколько не беспокоило:
— Всё в порядке, Ли-цзецзе. Только благодаря нашим стараниям дядя может стать альтруистической натурой.
Договорив и не дожидаясь реакции Юнь Ли, он протянул Фу Шицзэ оба пакета.
Фу Шицзэ взял их и открыл на телефоне код для оплаты. Увидев это, Юнь Ли быстрым движением вытащила из кармана кампусную карту.
Фу Чжэнчу был его племянником, а она — нет. Позволить ему оплатить её покупку было бы совсем неудобно.
Юнь Ли:
— Я это… оплати моей кампусной картой.
Фу Шицзэ не взял её, храня молчание.
Она прождала какое-то время, её рука начала затекать, но ожидаемой реакции не последовало.
Юнь Ли подняла голову и обнаружила, что и Фу Шицзэ, и Фу Чжэнчу внимательно рассматривают фотографию на её кампусной карте. Фу Чжэнчу чуть ли не лицом к ней прижался.
Юнь Ли: «?»
Юнь Ли подумала, что она, возможно, слишком много беспокоится о приличиях. Её заботило то, что Фу Шицзэ не должен за неё платить, в то время как эти двое явно находились на другой волне.
— Ли-цзецзе, это фото очень красивое. Ты тогда училась на бакалавриате? — спросил Фу Чжэнчу.
Юнь Ли помедлила и ответила:
— Это в старшей школе.
Фу Чжэнчу не волновало время снимка, он лишь искренне восхитился:
— Ли-цзецзе, я думаю, с длинными волосами ты выглядишь куда лучше, чем моя сестра.
Он посмотрел на своего в некотором роде сообщника — Фу Шицзэ, ища поддержки:
— Дядя, скажи же, я прав?
Фу Шицзэ не ответил и отвёл взгляд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
