Проливной дождь и шквальный ветер, между небом и землёй всё в тумане, спину знобит от пронизывающего холода. Небо мрачно нависает над головой, свистящие дождевые потоки, словно рычащие чудовища, бешено смывают всё в мире. Лезвия клинков отражают огненно-красный свет факелов, с кровожадной печалью холодно освещая встречающиеся лица.
Голос Мо-эра уже охрип. Ребёнок обезумел, изо всех сил колотя по спине Чжугэ Юэ. Этот ребёнок, потерявший семью, наконец, сорвал детскую наивность. Он, словно зверёк, загнанный в тупик, красными глазами, отчаянно рычал, словно обезумел.
— Син Син! Син Син!
Ребёнок изо всех сил кричал, слёзы лились ручьём, голос как у брошенного матерью волчонка. Он протягивал руку к той, одиноко лежащей на земле, маленькой девочке, грудь его вздымалась от тяжелого дыхания. Проливной дождь беспощадно бил по его лицу, глазам, телу. Всё вокруг на земле багрово-красное, извивающаяся струйка крови собиралась в красную воронку, дождь непрерывно смывал её, но, запах крови разносился в воздухе, наполняя порывистый холодный ветер.
В тот миг Чу Цяо крепко сжала меч в руке. Молнии на небе одна за другой вспыхивали, освещая её лицо белесым светом. Она глубоко дышала, но всё равно не могла сдержать дрожь в теле. Лицо её было очень бледное, губы без кровинки, глаза же чёрные и яркие. Она, внезапно, вспомнила, как тот ребёнок уходил с робким видом, просто улыбалась ей, с небольшой угодливостью и сказала: «Сестра, я сначала ухожу, завтра приду».
Завтра приду… завтра приду… завтра приду…
Грусть и гнев поднялись к горлу. Она медленно подняла голову, затем спрыгнула с коня, бросила ножны, высоко подняла боевой меч над головой и сжала обеими руками, холодным взглядом, яростно глядя на ту золотистую большую палатку.
— Злодеи! Злодеи!
Ребёнок всё ещё кричал. Чжугэ Юэ тоже спрыгнул с коня. Мужчина был очень спокоен, он похлопал ребёнка за спиной, строго говоря.
— Малыш, сбереги силы. Плакать перед врагами, это поведение труса.
Оуян Мо протянул маленькую ручку, стёр слёзы с лица, только во взгляде больше не видно ни капли детской простоты и наивности.
Тело маленькой Син Син кто-то безразлично бросил в канаву перед большой палаткой. На теле только одно смертельное ранение, оно уже выцвело от дождя. Глаза широко раскрыты, но нет ненависти, лишь паника, страх, ужас, недоверчивая тревога. Её тело такое маленькое, без обуви, бледные маленькие ножки торчат из-под платьица, ещё тоненькая голень. А, в руке она всё ещё сжимает кинжал. Именно тот, что Чу Цяо подарила ей на прощание.
Двое взрослых лежали рядом с ней, мужчина и женщина, наверное, родители Син Син.
Холодный ветер дул, поднимая сине-зелёное платье на Чу Цяо. То роскошное платье уже промокло, плотно облегая тело. Она подняла голову, глубоко вдохнула, затем внезапно шагнула вперёд. Во взгляде ни следа колебаний и печали, эта непреклонная смелость и упорство, вера и свирепость, способные сокрушить всё.
Повсюду мгновенно распространилась ужасающая убийственная аура. Тело Чу Цяо вдруг подскочило, ослепительный блеск меча рассек тьму и резко опустился, сокрушая все сомнения и преграды.
— А-а!
Пронзительный крик нарушил молчание дождливой ночи. Раненый солдат издал звериный стон. Девушка отбросила всю женскую слабость. В этот миг она воин, хладнокровная бесстрашная машина убийства. Её меч застрял в груди солдата, она упёрлась ногами, вытаскивая его, внезапно бросилась вперёд, стремительно побежала и лезвие смертельно вонзилось в тело другого солдата.
В хаосе кто-то громко кричал.
— Окружить их! Защитить хозяина!
Взгляды всех мгновенно стали фанатичными. Сейчас складывалась ситуация, как с жуками в банке, осталось лишь убить их под мечами и будет засчитана большая заслуга.
Но, этот фанатизм длился лишь мгновение. В следующую секунду люди с ужасом обнаружили, насколько смешны их мысли, потому что пока они спешно строились, противник уже начал безумную резню.
С самого начала они и не думали о бегстве.
Изысканный блеск меча рассек пустоту. Двое солдат, впереди, с криком, одновременно отступили, у одного уже отрублена нога, кровь брызнула в стороны, сопровождаемая криками боли. Другой солдат подкрался сзади, пытаясь напасть внезапно. Чу Цяо даже не обернулась, обратным ударом меча сильно вонзила в сердце того человека. Девушка слегка согнулась, стоя в проливном дожде, её фигура застыла на мгновение, затем она резко выдернула, струя крови тут же брызнула фонтаном, испачкав её.
Она даже не нахмурилась, взглядом холодным и острым, как у орла, озиралась по сторонам, на кого не посмотрит, того тут же охватывала паника. Она медленно выпрямилась, затем, волоча боевой меч, неспешно пошла вперёд.
Один начальник охраны снова громко крикнул.
— Схватите её!
Чжугэ Юэ холодно фыркнул и замахнулся рукой, послышался лишь свист рассекаемого воздуха, ножны меча «По Юэ» пролетели с ужасающей скоростью, пронзив живот того охранника.
Ребёнок сидел на спине мужчины без тени страха, наоборот, с красными от злости глазами громко кричал.
— Дядя, убей их!
После жестокой резни даже маленький ребёнок потерял изначальное милосердие и доброту. Он размахивал кулачками, громко крича и рыча, словно давно закалённый в боях воинственный фанатик.
— Молодой хозяин приказал, кто сможет взять головы этих троих, награда тысяча цзиней золота!
Внутренний слуга вышел из большой палатки, отдавая всем приказ. Но, он ещё не закончил говорить, как Чу Цяо и Чжугэ Юэ мгновенно бросились вперёд, прыгнув в толпу. Множество людей хлынуло со всех сторон, бесчисленные руки, ноги, боевые мечи атаковали их. Однако, крики боли тут же взметнулись к небу. Бесчисленные вопли пронеслись между небом и землёй, разорванные конечности и кровь разлетелись вокруг. Люди падали, как колосья. Жестокая резня заставляла руки и ноги дрожать. Уже не думая о соблазне денег, толпа разбегалась, многие почти ползли, убегая. Образовалась пустая зона, только Чжугэ Юэ и Чу Цяо стояли плечом к плечу, с презрительным взглядом глядя на чёрную толпу.
Мужчина весь в крови, спокойно спросил.
— Ещё жива?
— Не умру.
Взгляд Чу Цяо ледяной, глядя на людей впереди, строго сказала.
— Ты отвлекай этих людей, я войду в большую палатку.
Чжугэ Юэ нахмурился, собираясь возразить, но увидел, как фигура Чу Цяо мгновенно, словно выпущенная из лука стрела, стремительно ринулась вперёд.
Снова круг жестокой схватки. Чжугэ Юэ тихо выругался, всё равно несколькими шагами догнал её, расчистив для неё кратковременный простор.
В огромной палатке Янь Синь, нахмурившись, откинулся на тёплую лежанку, только, оставшийся в прежнем виде А Цзин, с мечом стоял рядом. Слушая движение снаружи, он строго сказал.
— Хозяин, позвольте яньвэям действовать, у этих двоих отличные навыки.
Янь Синь легко помассировал виски, равнодушно сказав.
— Не нужно, эти когти дома Лю, пусть остаются здесь.
— Но, — А Цзин нахмурился. — Не может же быть ни одного местного из дома Лю, так нам в Баньян Тане будет труднее действовать.
Янь Синь махнул рукой и спокойно сказал.
— Подождём ещё.
В это время Чу Цяо уже достигла входа в большую палатку. Перед ней оставалось только пять личных охранников рода Лю. Но, она лишь холодно взглянула на них, затем высунула язык, медленно лизнув кровь на щеке. Та беззаботная манера и высокомерное пренебрежение ко всему тут же полностью сокрушили уверенность этих людей.
Затем она снова подняла лезвие, беспощадная, совершеннейшая машина убийства эпохи холодного оружия.
В большой палатке стояла мёртвая тишина, слышны лишь непрерывные звуки резни снаружи. На лбу А Цзина выступил пот, наконец, не выдержав, снова спросил.
— Молодой хозяин…
Янь Синь плотно нахмурил брови. Неизвестно почему, в душе возникло раздражение, словно что-то забыл, словно голос в сердце бешено кричит, но он не слышит, что говорит. Снаружи звуки резни такие громкие, снова заставляют вспомнить много нежеланных воспоминаний. Наконец, он легко махнул рукой, сказал.
— Иди.
А Цзин глубоко вздохнул, собираясь ответить, но, именно в этот момент, раздался холодный, как снег, голос, словно рассекающий воздух меч, разорвавший эту мёртвую ночь, осветивший небо и землю ужасающей остротой.
— Лю Си! Выходи, тварь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
