— Ваше Величество!
А Цзин, оттолкнув преграждавших путь стражников, спотыкаясь, подбежал и рухнул на колени, взволнованно заговорил.
— Ваше Величество, спасите госпожу! Лунъинь занесло снегом, войска Великого Да Ся держат осаду уже много дней, госпожа больше не выдержит.
Янь Синь молчал. Он смотрел на величественные горы перед собой, словно погрузившись в долгое, тяжелое раздумье.
— Ваше Величество, госпожа много лет следовала за вами, прошла сквозь огонь и воду, была несгибаема и стойка. Ее заслуги, все мы видели их своими глазами. Ваше Величество, неужели у вас поднимется рука убить ее? Неужели вы забыли свои же слова?
А Цзин, с покрасневшими глазами, безостановочно бил челом оземь. Глухо проговорил.
— Ваше Величество, умоляю, смилуйтесь… Умоляю вас…
— А Цзин, — вдруг спросил Янь Синь, словно только сейчас заметив его присутствие, он недоуменно нахмурился. — Как мне спасти ее?
А Цзин, услышав это, несказанно обрадовался и тотчас заговорил.
— Отворить ворота Лунъинь, выслать войска на подмогу…
Не успел А Цзин договорить, Янь Синь слегка нахмурился и спросил.
— Ты думаешь, даже если я открою заставу Лунъинь, она вернется?
А Цзин на мгновение остолбенел. Помолчав, задумчиво пробормотал.
— Т-тогда… снять водные кордоны на южных рубежах, ведущих в Баньян Тан, открыть Таншуйгуань и выпустить госпожу на юг.
— На юг? — голос Янь Синя был очень спокоен, настолько спокоен, что в нем нельзя было уловить ни малейшей ряби, он тихо переспросил. — Значит ли это, что она уже никогда не вернется?
А Цзин, ошеломленный, не мог вымолвить ни слова. Уголки губ Янь Синя дрогнули, он чуть заметно улыбнулся и тихо произнес.
— Значит, я потеряю ее навсегда.
Ночь была так холодна. А Цзину казалось, что холод пронизывает его с головы до ног. Долго размышляя, он вдруг вскочил с места, развернулся и побежал, крича на бегу.
— Я уговорю госпожу вернуться!
Янь Синь не остановил его, даже не взглянул на него. Он все так же безмолвно стоял на месте. Темные тучи заслонили луну. Снова пойдет снег. А Чу, наверное, уже на пределе… Глупая девчонка, почему ты не возвращаешься? — думал он, хмурясь, словно простой юноша.
Он обманывал себя, отбрасывая все политические факторы, словно они все еще были детьми, которые поссорились и надулись друг на друга. Сердито думал, почему ты не возвращаешься? Там же так холодно…
Если бы жизнь была лишь первой встречей… А Чу, выбрала бы ты снова переплести свою судьбу с моей? Предвидела ли ты свое сегодняшнее положение? И, как глубока твоя ненависть ко мне?
— Ваше Величество, —раздался за спиной низкий голос, Чэн Юань стоял на коленях, все с той же неизменной почтительностью. — Откройте водные пути на южных рубежах, отпустите госпожу Чу на юг.
Янь Синь на мгновение замер, обернулся и взглянул на Чэн Юаня.
— Что же? И ты пришел просить за нее?
— Ваш подчиненный не просит за госпожу Чу, — Чэн Юань говорил спокойно. — Ваш подчиненный просит за Ваше Величество.
Он низко, до земли, поклонился и медленно, глухо произнес.
— Ваше Величество, даруйте пощаду самому себе.
Сердце Янь Синя, казалось, пронзила острая, живая боль.
— Если госпожа Чу погибнет от руки Вашего Величества, Ваше Величество не будет счастлив всю жизнь. Вы сами говорили, какова бы ни была мечта, прежде всего нужно остаться в живых. Только живой имеет надежду. Если умрешь, ничего уже не успеть.
Янь Синь долго молчал. Ветер трепал полы его одежды, такой холодный. Он не надел шубу, стоял на высокой горной вершине, словно орел, готовый расправить крылья и взлететь.
— Чэн Юань, почему ты говоришь эти слова? У вас же с А Чу были разногласия?
— У вашего подчиненного не было разногласий с госпожой Чу. Мои прежние прегрешения перед ней, лишь невольная оплошность. Позже я желал ей смерти, потому что хотел выжить и защитить себя. Ныне госпожа Чу более не угрожает подчиненному, и я не желаю ее гибели. Самое главное, — Чэн Юань поднял голову и устремил на Янь Синя ясный, открытый взгляд, уверенно произнеся. — Я не желаю, чтобы сердце Вашего Величества было скованно. Во всем мире лишь Ваше Величество способны помочь мне осуществить мое желание, лишь Ваше Величество достойны моего подлинного следования и покорности. Моя преданность Вашему Величеству неизменна. Даже если Ваше Величество совершите десять тысяч зол и будете отвергнуты небом и землей, я готов следовать за вами, покуда кровь моя не обратится в пепел. Если Ваше Величество пожелает истребить всех людей в Поднебесной, я первым подниму боевой меч. Если Ваше Величество пожелает завалить трупами Восточное море, я первым отсеку свою голову. Полжизни я скитался, был презираем людьми, лишь потому, что не находил ничего, во что стоило бы подлинно верить. Ныне я нашел это. Надежда Вашего Величества — моя вера. И потому я не желаю, чтобы Ваше Величество всю жизнь жили в раскаянии. Ваше Величество, отпустите ее.
Мысли Янь Синя вдруг раскинулись необъятно. В краткое мгновение он вспомнил все события последнего десятилетия, но в конце концов все они слились в одну картину, маленький ребенок поднимается из лужи крови и смотрит на него, юного, глазами, полными ненависти. Его сердце в тот миг кольнула легкая боль, и он чуть сместил траекторию, наконечник стрелы лишь скользнуло мимо шеи ребенка. Сильный ветер разметал спутанные волосы на лбу ребенка. С той поры он навсегда запомнил эти непокорные глаза.
В конце концов…
В конце концов…
Он медленно закрыл глаза, постепенно вырывая себя из тех воспоминаний. Всю любовь он отсек от себя, остро, кроваво, больно.
— Отдайте приказ генералу Цю, открыть южный водный путь, отпустить их…
— Ваше Величество!
Неожиданный крик донесся издалека. Связной, спотыкаясь, карабкался по каменным ступеням в гору, крича на бегу.
— Срочное донесение с границы! Срочное донесение!
Янь Синь и Чэн Юань одновременно обернулись и увидели, как связной с перекошенным от паники лицом с грохотом упал на колени, распечатал письмо и громко зачитал.
— «Заместитель командующего перевалом Таншуй на южных границах Ци Шаоцянь докладывает: шестнадцатого сентября южный перевал Таншуй подвергся нападению неизвестного противника. Враг появился внезапно, неизвестно откуда на территории Яньбэя, блокировал связь, захватил один за другим тринадцать уездов. Главнокомандующий обороной перевала Таншуй генерал Цю пал смертью храбрых. Все офицеры перевала Таншуй в звании выше младшего командира, кроме вашего покорного слуги, погибли в бою. Потери в живой силе превысили тридцать тысяч человек. Вчера днем перевал Таншуй был взят. Мы ведем уличные бои. Это последний гонец на последнем боевом коне. Надеюсь, ему удастся прорваться и донести до Вашего Величества эти новости. Ваш покорный слуга будет стоять на своем посту до конца. Даже если паду в бою, не посрамлю воинской славы Яньбэя. Пятьдесят тысяч воинов перевала Таншуй не оправдали доверия Вашего Величества, в слезах склоняемся в земном поклоне».
— Что происходит? На перевал Таншуй напали еще шестнадцатого сентября, почему мы ничего не знали? — в гневе спросил Чэн Юань, поднимаясь на ноги.
Связной в страхе ответил.
— Все офицеры и солдаты были заперты в пределах перевала. Враг наступал яростно, захватив несколько соседних уездов, у нас просто не было времени отправить весточку.
— Но, чиновники и простой народ других уездов в юго-западном регионе тоже не могли ничего не заметить, почему донесение задержалось до такого момента?
Связной опасливо поднял глаза, украдкой взглянул на Янь Синя и, помолчав, тихо сказал.
— Юго-западный регион, это ведь плато Шаншэнь. Не говоря уже о том, что сейчас там девять из десяти домов пусты, все ушли за госпожой Чу. Даже оставшиеся, услышав, что внешний враг пришел спасать госпожу Чу, разве что не помогали скрывать это, никто не приходил с докладом. Местных чиновников жители схватили и связали.
— Что? — в ярости воскликнул Чэн Юань. — Что они себе позволяют? Бунтовать? А армия? Солдаты? Все умерли? Видят, как начальников связывают невежды, и ничего не предпринимают?
— Это… это… Подчиненный слышал, что местные войска даже тайно помогали врагу атаковать перевал Таншуй, предоставляли подробные сведения и разведданные. Иначе такая мощная крепость, как Таншуй, не пала бы так легко.
— Чистейшее безобразие!
— А теперь, что? — вдруг раздался низкий голос.
Чэн Юань поспешно обернулся и увидел, что Янь Синь с бесстрастным лицом медленно говорит.
— Перевал Таншуй пал. Что теперь?
Связной был в холодном поту, дрожа на коленях, сказал.
— Когда подчиненный получал сообщение, слышал, что флот Баньян Тана почему-то уже заранее узнал и ждал за пределами перевала Таншуй. Как только ворота открылись, они покинули корабли и высадились на берег. Сейчас уже движутся к перевалу Лунъинь.
— Кто командует войсками?
— Ко… командующий — Великий Император Баньян Тана.
— Сколько человек?
— Не менее двухсот тысяч.
Так близко, что Янь Синь даже слышал, как у Чэн Юаня в шоке перехватило дыхание. Его глаза медленно сузились, в них вновь появилось величие Императора, словно не он только что стоял на вершине горы, вглядываясь в ночное небо.
— Ли Цэ? Лично прибыл? Немедленно собрать войска! Первая и Вторая армии полностью мобилизуются и следуют со мной к перевалу Лунъинь!
Три часа спустя войска быстро собрались у подножия гор Хойхой. Хойхой находится на окраине Шаншэня, всего в полудневном переходе от перевала Таншуй и недалеко от перевала Лунъинь. Янь Синь восседал на коне, его черная длинная шуба развевалась на ветру. Чэн Юань, ехавший рядом, тихо спросил.
— Ваше Величество, те, кто атаковал перевал шестнадцатого сентября, это войска Баньян Тана?
— Нет, — покачал головой Янь Синь, его взгляд был глубоким, голос твердым. — От Баньян Тана до Яньбэя долгий путь. Даже если Ли Цэ получил известие в тот же день, когда у нас с А Чу произошел конфликт на огненном плато, он никак не мог достичь Таншуй к шестнадцатому числу. Вероятно, существовала другая сила, которая вовремя получила информацию, тайно уведомила Баньян Тан и первой атаковала перевал Таншуй, чтобы расчистить путь для следующих за ними войск Баньян Тана.
Чэн Юань нахмурился.
— Но, кто же это мог быть? Да Ся? Не может быть.
— Кто? — ледяным голосом произнес Янь Синь, медленно выговаривая слова. — Кто может так легко появиться на территории моего Яньбэя?
Чэн Юань тут же вздрогнул от неожиданности и воскликнул.
— Цинхай-ван?
— Цинхай-ван, — беззвучно повторил Янь Синь эти два коротких слова и спокойно произнес. — Наконец-то мы встретимся.
Заря только занималась, небо светлело.
— Ваше Величество! — издалека донесся протяжный крик связного, солдат скакал во весь опор, громко докладывая. — В десяти ли впереди обнаружены войска противника.
— Сколько?
— Враг растянулся с юга на север, блокировав наш путь вперед, на протяжении десяти ли. Тринадцать полков пехоты, восемь полков кавалерии, семнадцать построений тяжелой пехоты, количество лучников, воинов с алебардами и щитоносцев неизвестно. Примерная численность, более ста пятидесяти тысяч.
В тот же миг все невольно ахнули. Такая огромная сила так бесшумно появилась на территории Яньбэя! Если бы они сегодня не столкнулись с ней, какие ужасные последствия это могло бы иметь?
Но у Янь Синя не было таких опасений. Он знал, что противник появился здесь, чтобы задержать его войска и обеспечить Ли Цэ путь к отступлению. Смутно он, казалось, уже догадывался о личности противника. Хотя было и сожаление, и изумление, он все же почувствовал легкое удовлетворение. Что ж, временная небрежность, он уже предвидел, что дойдет до этого. Враг должен выйти и открыто скрестить клинки. Его человека он может отпустить сам, но не потерпит, чтобы его спасал другой!
Утренний туман медленно окутывал эту черную землю. Из клубов тумана выглядывали грозные ряды войск, зловеще расстилаясь, словно черное море.
Янь Синь в черной шубе, со спокойным лицом, медленно выехал верхом вперед из своих рядов. И в боевых порядках противника тоже появилась высокая, стройная и статная фигура.
Несмотря на большое расстояние, он с первого взгляда узнал личность противника. В одно мгновение их взгляды скрестились в воздухе. Янь Синь слегка улыбнулся, приподнял бровь и твердо произнес.
— Давно не виделись.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
