На следующий день подвесной мост, наконец, починили. Они вышли из Цюфэнчэна и по водному пути переправились через реку Мулинцзян, затем вышли на берег в уезде Цюшацзюнь, где должны были разойтись.
Две группы повозок стояли на месте. Чжугэ Юэ и Чу Цяо стояли впереди отрядов. Погода была ясной, прозрачной, с сине-зелёным пейзажем.
Чжугэ Юэ очень серьёзно посмотрел на север и сказал.
— Мне пора.
— А, — кивнула Чу Цяо. — Иди.
— Меньше путайся с Ли Цэ, если нечего делать, возвращайся в свою гостиницу.
— Кто путается? — нахмурилась Чу Цяо.
— Хм…
— Чжугэ Юэ, мы сейчас расстаёмся, давай оба сдержимся, оставим друг другу хорошее впечатление.
Чжугэ Юэ с досадой пробормотал.
— У меня о тебе никогда не было хорошего впечатления.
Чу Цяо разозлилась, полезла его щипать.
— Ты ещё человек? У тебя ещё есть человечность? Кто тогда плакал и умолял меня?
Чу Цяо щипала очень больно. Чжугэ Юэ тоже разозлился.
— Чу, когда я плакал и умолял тебя?
Разве не было?
Чу Цяо подумала, вроде не было.
Но, действия были почти такими же. Зачем после достижения цели делать такой безразличный вид? К тому же, сейчас разве можно считать, что цель достигнута?
Она злобно посмотрела на него.
— Ты просто притворяешься.
Холодная война длилась недолго. Они сердито смотрели друг на друга, первоначальная грусть от разлуки постепенно утихла.
В конце концов, они стали хоть немного ближе, разве нет? По крайней мере, уже можно естественно шутить.
— Я серьёзен, —внезапно очень серьёзно сказал Чжугэ Юэ. — Меньше путайся с Ли Цэ, в государственные дела Баньян Тана тоже не вмешивайся. Я обнаружил, что ты, женщина, слишком любишь совать нос в чужие дела.
Совать нос в чужие дела?
Чу Цяо уставилась на него, очень недовольная, сказала.
— Я раньше просто хотела его предупредить.
— А, сейчас? Зачем ещё идёшь?
Чу Цяо сердито сказала.
— Разве мы не уезжаем? Я пойду попрощаюсь.
Уезжаем? Куда уезжаем?
Настроение Чжугэ Юэ внезапно стало намного лучше. Он немного неестественно прокашлялся, затем сказал.
— В общем, будь осторожна, Ли Цэ тоже не очень хороший человек.
Чу Цяо покачала головой и с чувством сказала.
— Говорят, перейти реку и разобрать мост, это, наверное, как раз про таких, как ты.
— Что ты сказала?
Чжугэ Юэ действительно начал злиться от стыда. Чу Цяо подняла руку, с видом нежелания быть такой же.
— Ты ещё не уходишь? Скоро совсем стемнеет. Если ты не уйдёшь, я уйду.
Чжугэ Юэ немного помедлил, вдруг достал из-за пазухи маленький белый нефритовый колокольчик, выглядевший совершенно обычным. Поднёс к её губам и сказал.
— Ту песню, что ты пела прошлой ночью, спой мне ещё раз.
Чу Цяо опешила, спросила.
— Зачем?
Лицо Чжугэ Юэ вдруг покраснело, оказалось очень милым. Он нахмурился.
— Зачем столько “почему”, велят петь — пой.
— Петь песню тоже нужно настроение. Сейчас у меня настроение не очень, не хочу петь.
Чжугэ Юэ взглядом, отточенным за долгие годы убийств, уставился на неё, долго не отводя взгляда.
Чу Цяо стало немного не по себе под его взглядом, тихо сказала.
— Столько людей смотрят. Как только я запою, все услышат, как мне потом жить?
С трудом приняв её объяснение, Чжугэ Юэ сказал.
— Тогда скажи что-нибудь в него.
— Что сказать?
Мужчина почти скрежетал зубами.
— Что угодно!
Чу Цяо тут же громко крикнула в колокольчик.
— Чжугэ Юэ мерзавец!
Голос был таким громким, что даже многочисленные сопровождающие внизу обернулись.
Чжугэ Юэ разъярился, развернулся и ушёл. Чу Цяо, увидев, что шутка зашла слишком далеко, поспешно шагнула вперёд, схватила его за руку и сказала в маленький колокольчик.
— Запомни, я жду тебя.
Всего одна фраза и гнев мужчины утих. На самом деле, он был человеком, которого очень легко успокоить.
— Что это за штука?
Чу Цяо с недоумением потрогала его пару раз. Показалось, что не камень, не нефрит, работа очень тонкая, форма колокольчика, но внутри девять поворотов, десять изгибов, словно человеческое ухо.
Чжугэ Юэ даже не обратил на неё внимания, лишь сказал.
— Поскорее иди, не копайся.
Он ещё и прав?
Они подошли к отрядам. Теперь уже точно нужно было уходить. Чу Цяо не смогла удержаться, очень серьёзно напомнила.
— Во всём будь осторожен.
Чжугэ Юэ, с очень хладнокровным видом, слегка махнул рукой и невозмутимо сел на лошадь, выглядя отчуждённым и высокомерным, спокойным, как вода, очень надменным.
— Запомни мои слова.
Сказав это, очень эффектно, в сопровождении толпы стражников, удалился. Фигуры постепенно удалились. Чу Цяо всё ещё стояла на месте, не в силах прийти в себя.
Цзинцин подошла и, с восхищённым видом, пробормотала.
— Сестрица, зять такой суровый.
Доджи, нахмурившись, с неодобрением сказал.
— Цзинцин, не говори ерунды.
— Буду говорить, буду! — Цзинцин обернулась, уставилась на него, строя рожицы, крича. — Разозлю тебя, разозлю!
— Доджи, ты знаешь, что это за вещь? — нахмурившись, спросила Чу Цяо, описав внешний вид маленького колокольчика Чжугэ Юэ.
Доджи слегка нахмурился, помолчав и подумав некоторое время, предположил.
— Госпожа, если вы не ошиблись, то это, должно быть, легендарный колокольчик взаимопонимания. В древних книгах записано, что это одна из трёх великих реликвий племени Фэнъюй на юго-западе. Ремесленники племени Фэнъюй искусны, владеют секретами механики. Колокольчик взаимопонимания был изготовлен собственными руками восьмого вождя племени Фэнъюй. Говорят, стоит только громко сказать что-то в отверстие колокольчика, и звук сохранится внутри. Как только подует ветер, звук повторится, даже тон и интонация не изменятся. Только племя Фэнъюй всегда скрывалось, уже много лет никто не слышал о них, колокольчик взаимопонимания тоже давно потерян. Где госпожа видела этот колокольчик? Слышали, как он говорит?
Чу Цяо слегка опешила. Копыта лошадей вдали уже давно исчезли, осталась лишь полоса поднимающейся пыли на дороге.
— Колокольчик взаимопонимания?
Чжугэ Юэ, оставив повозку, ехал верхом. Сейчас он уже приближался к границе Великого Да Ся. Люди для встречи были впереди, они больше не скрывали своего передвижения.
Погода была тёплой, без единого дуновения ветра, но, когда лошадь бежала, всё равно появлялся лёгкий ветерок, касаясь колокольчика на его шее.
«Запомни, я жду тебя».
Нежный, томный шёпот женщины тихо звучал в ушах, словно прозрачная озерная гладь, спокойно поглощая пыль, подобную дыму. Уголки его губ невольно приподнялись. Однако улыбка ещё не успела дойти до глаз, как другой голос внезапно резко прозвучал.
«Чжугэ Юэ — мерзавец!»
Голос был таким громким. Все скачущие во весь опор стражники перепугались, в ужасе остановили лошадей, недоумённо глядя на него.
Выражение лица Чжугэ Юэ в мгновение ока стало ужасным.
На почтовой дороге на восток, в синей повозке, Чу Цяо всё ещё усердно размышляла.
— Значит, это как магнитофон?
— Сестрица, что такое магнитофон? — спросила Цзинцин подойдя и моргая глазами.
С тех пор, как она увидела Чжугэ Юэ, у девочки было прекрасное настроение, отношения с Чу Цяо тоже немедленно восстановились до прежней близости.
Услышав вопрос, Чу Цяо очень серьёзно начала ей объяснять.
— Этот магнитофон…
Мэй Сян сидела в другом конце повозки, глядя на объясняющую Цзинцин, принцип магнитофона, Чу Цяо и невольно слабо улыбнулась.
На самом деле, жизнь часто такая, вовлечённые путаются, наблюдающие видят ясно. Многие вещи не так сложны, как воображают. Просто из-за некоторых навязчивых мыслей в сердце упрямо держатся, тратя драгоценное время. Даже самый умный человек, если дело касается его самого, тоже будет растерян и беспомощен.
Иногда стоит сделать всего один шаг вперёд, и всё в будущем изменится коренным образом.
***
— Путь ещё не пройден до конца, возможно, будут и другие перемены. Ты боишься? — тихо спросил мужчина.
Ветер дул над изумрудной водой затенённого пруда, поднимая лёгкую рябь.
Её голова мягко опустилась на его плечо. Лёгкий аромат духоцветов распространялся вокруг. Её голос был очень тихим, словно прорвав все сомнения и барьеры в сердце, постепенно собравшись в три коротких слова.
— Я не боюсь.
Он тихо рассмеялся, протянул руку и обнял её за талию. Так и сидели до рассвета.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
