Прогулявшись большую часть дня, все немного устали, и по дороге вниз они сели в повозки. Повозка качалась. Чжугэ Юэ, видя, что у нее нет настроения, нахмурился и спросил, не устала ли она. Чу Цяо кивнула, прислонилась к его плечу, сонно закрыла глаза, но никак не могла уснуть.
Чжугэ Юэ взял ее руку, она была ледяной, он немного обеспокоился и велел Юэ Ци поторопиться.
— Через несколько дней у Чжао Чэ будет свадьба.
Чу Цяо опешила, слегка подняла голову. Чжугэ Юэ улыбнулся.
— В последние годы ему не везло, он почти стал старым холостяком. Невесту ты не знаешь, но, думаю, понравится. Это младшая дочь вождя дунху, зовут Ваньянь Жоу. Хотя в имени есть иероглиф “мягкий”, характер совсем не мягкий, наглая и развязная сумасшедшая девчонка, но добрая и чистая. Когда она приедет в столицу, я познакомлю вас.
Чу Цяо кивнула, вспомнила что-то, но, в конце концов, не сказала.
После осеннего жертвоприношения стало холодно, озёра покрылись льдом, выпал сильный снег, и весь мир стал белоснежным. В комнатах всегда было тепло, и люди становились ленивыми.
В эти дни в резиденции министра было много посетителей, Чжугэ Юэ тоже, казалось, был особенно занят, даже Юэ Ци давно не видели. По словам Сяо Фэй, его отправили в командировку, он уже уехал семь-восемь дней назад.
В тот вечер Чу Цяо случайно спросила об этом Чжугэ Юэ, но тот не ответил, лишь загадочно сказал, что готовит ей сюрприз.
Сюрприз пришел быстро. Через три дня Сунь Ди прислал людей из Баньян Тана, чтобы доставить ей личные письма и официальные документы, заверенные во дворце.
Оказывается, Военный Министр Да Ся Чжугэ Юэ лично отправил людей в Баньян Тан просить руки хуанфэй Сюли, первая партия свадебных документов и выкупа уже доставлена во дворец Баньян Тана.
Когда Чу Цяо получила известие, Чжугэ Юэ еще лежал на кровати, не вставая, в белом шелковом ночном одеянии, прозрачном и блестящем. Он подпер голову рукой и, с ленивым видом, искоса с полуулыбкой смотрел на нее.
Чу Цяо подошла к нему, разложила письма и спросила.
— Что, это значит?
Чжугэ Юэ спокойно ответил.
— В смысле “что значит”? Мужчина взрослеет — пора жениться, женщина взрослеет — пора выходить замуж, это естественно.
Чу Цяо нахмурилась.
— Но, мой статус все же неловкий. С твоим нынешним положением разве ты не боишься осуждения при дворе?
Чжугэ Юэ слабо усмехнулся и презрительно произнес.
— Я, Чжугэ Юэ, женюсь, какое мне дело до осуждения других?
Словно прокололи грелку, и теплая вода понемногу затекла в сердце. Ее улыбка неудержимо медленно расплывалась на лице. Она присела на корточки, положила голову ему на колени, на какое-то время замерев.
Чжугэ Юэ сел, обнял ее, наклонился и подбородком потерся о ее волосы, тихо сказав.
— Я столько лет об этом думал, как же могу позволить тебе бесшумно войти в мой дом? Я обязательно объявлю всей Поднебесной, скажу всем, что ты моя.
Последующие дни неожиданно стали очень насыщенными. Чу Цяо не знала, какие методы использовал Чжугэ Юэ, но вся верхушка общества Чжэньхуана словно за одну ночь забыла обо всём, никто не помнил, что она помогала Янь Синю вырваться из Чжэньхуана, никто не помнил, что она дважды сорвала северные походы Да Ся, даже никто не помнил, что она собственными руками убила Третьего принца Да Ся Чжао Ци.
День за днем жены сановников и аристократов одна за другой посещали дом, всевозможные редкостные подарки текли рекой в резиденцию министра. Даже некоторые императорские министры, не близкие с Чжугэ Юэ и Чжао Чэ, тоже отправляли подарки, чтобы сохранить лицо.
Третьего числа двенадцатого месяца из Священного золотого дворца внезапно пришло известие, что Император тяжело болен и срочно вызывает Чжугэ Юэ во дворец для ухода.
По правилам, когда Император тяжело болен, кроме принцев и родственников, не следует вызывать министров для ухода. Однако Император был при смерти, неизвестно, что случится в следующий момент. Младший ван Цзин, господин Му с Линнани, наследные ваны различных уделов один за другим подали прошения о въезде во дворец. В это время оставлять одного Чжао Чэ во дворце было неразумно, поэтому Чжугэ Юэ пришлось подать прошение о сопровождении. Император в болезни не мог иметь возражений, Чжао Ян и другие тоже не хотели, чтобы Чжугэ Юэ в это время развлекался на свободе, поэтому в Священном золотом дворце сразу стало очень оживленно, там собрались все силы Да Ся.
Однако, в тот же вечер, когда все лидеры вошли во дворец, дунхуские войска, расквартированные на западе города, и личная гвардия, привезенная Младшим ваном Цзином, вступили в драку. Конкретная причина уже неизвестна, но, когда Чу Цяо проснулась от шума, все западное небо было красным, крики битвы оглушали, а все гонцы из разных мест, доносившие новости во дворец, были остановлены за воротами дворца, явно кто-то намеренно попустительствовал.
Полчаса спустя масштаб драки расширился, личная гвардия молодого господина Му с Линнани тоже присоединилась к схватке. Местные патрули Чжэньхуана наблюдали со стороны. Как бы ни кричали жители западной части города, они лишь говорили «ждем приказа сверху» и останавливали всех, стоя снаружи без движения, спокойно ожидая, пока две группы внутри перебьют друг друга.
В это время различные банды и хулиганы в городе Чжэньхуан воспользовались ситуацией, чтобы грабить и безобразничать. Сначала они устраивали мелкие беспорядки, но, видя, что никто не обращает внимания, становились всё более наглыми. Вокруг города Чжэньхуан, на юге, севере, востоке и западе, раздавались стоны, простые люди прятались в домах, дрожа от страха, боясь навлечь на себя беду.
Чу Цяо приказала солдатам в усадьбе усилить охрану, плотно закрыть ворота и ни в коем случае не выходить наружу.
Хэ Сяо и Юэ Лю, командир личной гвардии Чжугэ Юэ, вместе отвечали за оборону усадьбы. Через некоторое время снаружи внезапно стало светло от множества факелов, казалось, большое войско плотно окружило усадьбу.
Юэ Лю и другие гвардейцы, стиснув зубы и потирая руки, обнажили свои волчьи клинки, готовясь сражаться насмерть. Однако Чу Цяо почувствовала что-то неладное и послала Хэ Сяо разузнать обстановку.
Хэ Сяо быстро вернулся и с улыбкой сообщил Чу Цяо, что это правительственные инспекционные войска, посланные по приказу сверху для защиты усадьбы Сима. Вскоре шум со всех сторон значительно стих, вероятно, благодаря действиям этих так называемых инспекционных войск. Однако, когда Чу Цяо спросила Юэ Лю, молодой гвардеец почесал голову и с недоумением сказал, что никогда не слышал о каких-либо инспекционных войсках.
Во вторую стражу ночи у главных ворот внезапно поднялся шум. Едва Чу Цяо вышла из комнаты, как увидела, что Чжугэ Юэ в темно-фиолетовой шубе торопливо вошёл внутрь. Увидев её, он спросил.
— Не испугало тебя?
Чу Цяо улыбнулась.
— Ты думаешь, я из бумаги сделана? Когда я вовне убивала и поджигала, ты ещё не знал, где переродишься в человека.
Чжугэ Юэ поднял чашку, отпил глоток чая, едва улыбнулся и сел.
Чу Цяо спросила.
— Что же на самом деле происходит?
Относительно дел Чжугэ Юэ Чу Цяо обычно мало спрашивала. Во-первых, её положение и статус не очень подходили для того, чтобы знать слишком много, во-вторых, сейчас у неё не было ни сил, ни желания вмешиваться в чужие дела. Но, сегодняшнее происшествие её всё же серьёзно обеспокоило.
Чжугэ Юэ поднял голову, увидел её тревожный вид и почувствовал некоторую вину. Он взял её холодные руки и сказал.
— Это Цзин Хань и другие устроили беспорядки, южные ворота контролируются людьми Чжао Яна. Я вышел через северные ворота, поэтому немного опоздал.
— Какая им польза от беспорядков? Если дело выйдет из-под контроля, Совет Старейшин отправит пограничные войска обратно в их регионы, разве тогда все не останутся ни с чем?
Чжугэ Юэ холодно усмехнулся.
— Они, как раз на это и рассчитывают.
Чу Цяо нахмурила брови, мгновенно поняла суть дела и невольно вздохнула.
— Опасная ситуация. К счастью, ты быстро выбрался.
Чжугэ Юэ потрепал её по щеке.
— Не бойся, меня такими методами не проведешь.
В настоящее время противостояние между Чжао Чэ и Чжао Яном по сути было противостоянием между юго-западной армией Да Ся и восточно-хуской армией. У Чжао Яна были Цзин Хань и молодой господин Му в качестве помощников, а у Чжао Чэ цинхайская армия Чжугэ Юэ. Сейчас Император Да Ся был тяжело болен, практически все пограничные войска последовали за своими господами и оставались в столице. Присутствие пограничных войск в императорской столице изначально было нарушением правил, и, если бы возникли проблемы, их непременно отправили бы обратно в регионы дислокации. Однако будь то Чжао Чэ, Чжугэ Юэ или Цзин Хань, их подчинённые были местными пограничными войсками. Лишь у Чжао Яна в руках оставались столичные войска Сяоцин численностью тридцать тысяч человек. На поле боя эти тридцать тысяч солдат, возможно, были незначительны, но, если бы все пограничные войска были отправлены обратно, эти тридцать тысяч стали бы самой мощной силой в столице. В тот момент, если бы Чжао Чэ не последовал за восточно-хуской армией обратно на север, он непременно попал бы в руки Чжао Яна, а если бы он вернулся в регион дислокации, то кандидатура следующего Императора Да Ся была бы практически определена.
В год, когда Император Да Ся был тяжело болен, подобные схватки разыгрывались практически каждый день. Чу Цяо, как человек, командовавший войсками, естественно, понимала всю серьёзность ситуации. Она подошла и утешила Чжугэ Юэ.
— Будь осторожен, не беспокойся обо мне. В усадьбе достаточно солдат, даже если нападёт десять тысяч человек, мы сможем продержаться хотя бы два часа. В следующий раз не отряжай войска для моей защиты.
Чжугэ Юэ услышал это и удивился.
— Когда я отряжал войска для защиты усадьбы?
Чу Цяо тоже удивилась.
— Только что приходили правительственные инспекционные войска, охраняли нас больше двух часов.
Чжугэ Юэ серьёзно нахмурил брови, долго думал и, наконец, покачал головой.
— Это не мои люди.
Чу Цяо с недоумением смотрела на него, её лицо было очень серьёзным.
Чжугэ Юэ улыбнулся, взял её руки и сказал.
— Ничего, у них, вероятно, не было злых намерений.
— Люди Вэй Шу Е?
— Если я не ошибаюсь, то это люди Чжао Тринадцатого.
Словно горсть снега упала на сердце, мгновенно стало ледяно и холодно. Голос Чжугэ Юэ стал немного глухим.
— Император тяжело болен, практически все влиятельные лица в городе Чжэньхуан находятся во дворце. В такое время не быть во дворце и при этом иметь возможность командовать правительственными войсками, это под силу только ему, — тень тяжести мелькнула в глазах Чжугэ Юэ, он медленно произнёс. — За такое долгое время я и вправду забыл о нем.
В зале курился лёгкий дымок благовоний, было жарко, можно было носить только лёгкую одежду. Но Чу Цяо, стоя там, всё равно чувствовала холод, поднимавшийся от кончиков пальцев вдоль позвоночника и проникавший в сознание.
Чжао Тринадцатый, Чжао Сун, которому Янь Синь отрубил руку, чей старший брат погиб от её рук, чей материнский клан был разрушен ею и Янь Синем, некогда самый могущественный принц в городе Чжэньхуан, неужели сейчас его забыли до такой степени? Даже прислуживать Императору во время болезни ему не нашлось места?
Аромат с одежды Чжугэ Юэ проник в её ноздри. Он обнял её и, заметив, как побледнело ее лицо, слегка забеспокоился.
— Син-эр, может, на время отправлю тебя в Цинхай?
Чу Цяо задумалась, казалось, не расслышала, и лишь когда он повторил, она поспешно замотала головой, нервно ухватилась за его рукав и воскликнула.
— Я не хочу!
Она подняла голову и упрямо посмотрела на него, словно строптивый маленький лев. Чжугэ Юэ беспомощно вздохнул, прижал её к себе крепче и тихо прошептал.
— Уже скоро.
Да, уже скоро. Каждый раз, когда сановники и принцы видели состояние Императора, возвращаясь домой, они говорили именно так. Своим подчинённым, своим родным они говорили, уже скоро, у Императора осталось мало времени, дни страха и тревог скоро закончатся.
Однако проходили день за днём, и не смотря на известия, о том, что у Императора перекосило рот, Император впал в беспамятство, Император никого не узнаёт, Император не может есть…
Казалось, у Императора осталась лишь последняя ниточка жизни, и вот-вот он испустит дух и отправится в мир иной. Однако зима постепенно наступала, сильные снегопады запирали ворота, всё кругом одевалось в серебристый наряд, приближался праздник Весны, а Император всё медленно тянул день за днём, не только не умирая, но, по слухам, изредка даже мог произнести несколько связных фраз, иногда открыть глаза, выпить несколько глотков отвара женьшеня.
Никто не знал, за что цеплялось это старое, изношенное тело. Казалось, у него осталось неисполненное желание, словно он кого-то ждал, и так день за днём тянул, не желая умирать, не желая закрыть глаза.
Атмосфера в столице из-за этого также оставалась напряжённой. Поскольку никто не был полностью уверен в успехе, никто не решался первым поднять руку на Императора и начать действовать. Город Чжэньхуан был натянут, как тетива лука, даже случайный крик нищего на улице мог вызвать звон обнажённых клинков, даже новорождённые младенцы не смели громко плакать по ночам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
