В комнате стояла мертвая тишина. Дворцовые фонари в углу спокойно горели, изредка с треском вспыхивая искрами. Снаружи было темно, иногда, сквозь слегка приоткрытое окно, доносилось, характерное для лета, стрекотание цикад. Лунный свет, подобный воде, струился в щель окна. Ночной Упэнчэн был прохладным, температура комфортной, все было безмятежно.
У практикующих боевые искусства слух был отличным, особенно в такой тихой обстановке. Вскоре снаружи донеслись, намеренно приглушенные, голоса мужчин. Охранники осторожно собрались вместе, гнусно обсуждая сплетни о хозяине.
— Молодой хозяин обычно выглядит серьезным, не ожидал, что любит такие развлечения.
— Кто бы мог подумать, так громко, одежда разбросана повсюду, какая бурная сцена!
— Этой женщине повезло, смогла привлечь внимание нашего молодого хозяина.
— Но, у той женщины фигура действительно хорошая, эти ноги, длинные и белые…
— Ты что, с ума сошел? Это женщина молодого хозяина, смотри, молодой хозяин выколет тебе эти собачьи глаза!
— А, брат Чжан прав, мы должны полностью забыть об этом, считать себя слепыми.
— Я в усадьбе столько лет, вы, может, не знаете, но молодой хозяин сейчас стал намного мягче, но раньше он был довольно жестоким, все в усадьбе его боялись. Слушайте меня, не ошибетесь! Но, говоря об этом, эта маленькая рабыня действительно качественная, такая фигура, такое лицо, но… мне она кажется немного знакомой?
— Все красавицы тебе кажутся знакомыми.
Остальные тихо хихикнули, затем звуки прекратились, вероятно, отошли подальше.
В комнате двое все еще сохраняли первоначальные позы, сжимая горло друг друга, четыре ноги плотно переплетены. Глаза смотрели друг на друга, в них плескалось много сложных эмоций.
Внезапно снаружи поднялся ветер и ворвался в, слегка приоткрытое, окно. Красные шелковые занавеси на большой кровати колыхались от ветра, десятки занавесок покачивались, проходя между ними. Мягкие занавески скользили по их глазам, сквозь прозрачную ткань фигуры друг друга становились немного размытыми.
Время текло медленно. Вдалеке, барабанный бой ночной стражи проникал сквозь густую ночь, разносился по огромной усадьбе, словно рябь на воде от скользящей лодки среди утесов в дымчатом дожде Цзяннани. Медленно, но уверенно, звук был таким протяжным, похожим на песню, передавая характерную для Баньян Тана мягкость и плавность.
Их взгляды, в конце концов, постепенно охладели.
От первоначального шока, застенчивости, злости, враждебности до двух спокойных взглядов. Словно огромный камень, брошенный в озеро, сначала поднявший большие волны, но, постепенно, камень медленно опускался, вода покрывала его, утягивая на дно, оставляя лишь круги ряби, трепещущие, легкие, но, в конце концов, успокаивавшиеся, словно ничего не произошло.
Они, словно договорившись, одновременно отпустили пальцы на горле друг друга, осторожно и медленно отступили.
Чу Цяо подняла шелковое покрывало и прикрыла грудь, закрыв большие участки гладкой кожи, глаза пристально смотрели на мужчину напротив, не моргая. Все эмоции были подавлены, оставались лишь осторожность и бдительность.
Действительно, этот мужчина был Четвертым молодым господином семьи Чжугэ, Чжугэ Юэ, только что прибывшим в Упэнчэн сухопутным путем. С его статусом маленький начальник уездного города Баньян Тана, конечно, изо всех сил старался угодить.
Разъяренный мужчина тоже постепенно успокоился. Его глаза были черными, брови слегка приподняты, взгляд холодный, но без явной враждебности, вернувшийся к его обычному облику, ленивому с долей мрачности. Мужчина, не стесняясь, сошел с большой кровати, уверенно подошел к центру комнаты, поднял, ранее сброшенное черно-золотое платье и небрежно надел, косо затянув пояс на талии, от чего обнажилась большая часть смуглой груди.
Затем, он неожиданно проявил заботу, найдя и подобрав, полностью мокрую, верхнюю одежду Чу Цяо, подошел и одной рукой держа мокрую одежду, другой протянул к Чу Цяо, равнодушно произнеся.
— Отдай.
— Отдай? — Чу Цяо приподняла бровь. — Что отдать?
Чжугэ Юэ слегка приподнял внешние уголки глаз, покосился на нее, всем видом говоря, чтобы она не притворялась.
— После того, как Янь Синь с бродягами из «Датун» сбежал в свое логово, они дошли до такой бедности, что тебя заставили выходить воровать?
— Что ты сказал? — взгляд Чу Цяо стал ледяным, она сердито сказала. — Следи за словами!
Чжугэ Юэ равнодушно взглянул на нее, презрительно сказав.
— Уже мясо на разделочной доске, а еще смеешь так наглеть.
Чу Цяо сидела на кровати, лицо холодное, но не отвечала. Одна ошибка и весь план рухнул. Сегодняшний поход действительно был полным провалом. Досада в ее сердце была невыразимой, она думала про себя, что в последнее время ее удача, кажется, странно плоха.
Хоть она и не хотела признавать, но, в тот момент, когда увидела лицо Чжугэ Юэ, в ее сердце действительно неожиданно возникла невыразимая радость. Может, попасть в его руки все же лучше, чем в чужие.
По крайней мере, не сразу отрежут голову. Она знала, что в столице назначена награда за ее голову, а не за нее саму.
— Отдай.
Чжугэ Юэ упорно продолжал требовать.
— Что отдать?
— Не притворяйся передо мной! — мужчина фыркнул, холодно глядя на нее. — Только что на галерее тоже была ты, что ты у меня украла, мне сказать?
Чу Цяо вдруг все поняла, но упрямо сказала.
— Кому нужны твои вещи, я просто случайно вырвала, уже выбросила. Если хочешь, пошли людей нырять в озеро в доме этого собачьего чиновника.
Брови Чжугэ Юэ слегка сдвинулись, взгляд мрачный. Чу Цяо без страха смотрела на него, глаза яркие и упрямые, но с холодной решимостью.
С глухим стуком Чжугэ Юэ бросил мокрую одежду в лицо Чу Цяо, затем развернулся и пошел к двери. Только открыв дверь, к нему подбежал охранник. Чжугэ Юэ коротко отдал пару приказов, голос негромкий, содержание простое, послать людей нырять в озеро за нефритовой подвеской.
Но, услышав это, все позеленели. Озеро не большое, на лодке можно обойти за полчаса, но глубина целых четыре чжана (около 12 метров). В таком большом месте искать маленькую подвеску…
Один охранник с несчастным лицом поднял голову, с трудом сказав.
— Молодой хозяин, это…
Раздался глухой стук. Не успел охранник договорить, Чжугэ Юэ внезапно ударил его по голове, от чего у того потемнело в глазах, голова невольно опустилась.
— Кто разрешил тебе поднимать голову!
Тот охранник тут же закивал, словно толок пестиком в ступке, но никак не смел больше поднять голову.
Сидящая на кровати Чу Цяо, услышав это, слегка опешила. Потому что дверь, как раз выходила на эту невероятно большую кровать, а сейчас она еще не оделась.
Охранники быстро удалились. Через некоторое время снаружи зажглось много факелов, слышались крики людей. Всех охранников разбудили глубокой ночью, и стражи резиденции начальника Тянь, толпой отправились к озеру в заднем саду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
