Мэн Цзянцин вздрогнул, услышав этот голос.
Это был Лэй Гунфу, великий глава союза семидесяти двух островов Восточного моря.
Когда-то, сопровождая Шэнь Гуанли на переговоры по одному делу, Мэн Цзянцин встречал этого старика. Его могучая внешность напоминала небесного божества.
Лэй Гунфу прибыл из далёкого Восточного моря и бесшумно проник сюда, однако Армия Кишечника рыбы, отвечавшая за наблюдение за полем боя в Хэбэе, даже не обнаружила его!
Минъюань ответил:
— Эта война продолжается уже три года, и все три года Совет старейшин спорит. Какое решение они вообще способны принять? Кроме того, прежде все семь звёзд никогда не собирались вместе. Поэтому, даже если они принимали решения, считать их действительными было нельзя.
От этого змеиного голоса Мэн Цзянцин снова невольно нахмурился.
Как на Бессмертных горах моря мог появиться такой холодный и зловещий ученик, как Минъюань?
Лэй Гунфу усмехнулся:
— Хорошо. Сегодня мы наконец собрали полный состав. Младший брат Мин, теперь у тебя точно больше нет оправданий.
Кленовая роща на мгновение погрузилась в тишину.
Через некоторое время Юнь Яньцзяо подняла руку и встряхнула связку серебряных колокольчиков.
Когда тихо звякнул колокольчик, первым среди семи звёзд неожиданно заговорил Ли Кэцзи, Владыка Тяньшу.
Но, учитывая репутацию Тэ Дицю, в этом не было ничего странного.
В голосе Ли Кэцзи по-прежнему слышалась усталость:
— У меня нет иных мыслей. Я лишь надеюсь, что эта война закончится как можно скорее и что удастся свести потери к минимуму.
Последние два года он провёл в Хэбэе, наблюдая кровь и смерть, но так и не смог к ним привыкнуть.
Слишком чувствительные и умные люди обречены испытывать больше боли и разочарования, чем обычные.
Лэй Гунфу тут же заговорил следом:
— Что нам за дело до дяди и племянника из рода Чжу, сражающихся не на жизнь, а на смерть? Пусть дерутся сколько хотят!
Что же касается потерь, племянник Ли, у жизни и смерти в этом мире есть свои причины.
Спасти умирающего, ещё не обязательно проявить доброту, а убить, ещё не обязательно поступить безнравственно.
Расскажу вам одну историю.
В Южных морях есть вид гигантских черепах, которые каждый год откладывают яйца на одном острове.
Когда маленькие черепашки вылупляются и выбираются из песка, на них нападают огромные стаи морских птиц.
Черепашкам нужно пересечь пляж и добраться до моря прежде, чем птицы соберутся в большом количестве.
Однажды я не смог вынести столь трагического зрелища и десять лет подряд отгонял птиц, помогая большему числу черепашек попасть в море.
Затем три года я был занят другими делами и не возвращался на остров.
Но когда на четвёртый год снова прибыл туда, обнаружил, что маленьких черепах стало гораздо меньше, чем до моего вмешательства.
Я не понимал почему и долго размышлял, пока не осознал один принцип.
Моё вмешательство позволило выжить всё более слабым черепашкам и привело к тому, что всё больше детёнышей утратило способность защищаться от птиц.
Поэтому, когда я перестал вмешиваться, их положение стало ещё трагичнее, а сами они оказались ещё более беспомощными перед нападениями.
Племянник Ли, человек должен сначала помочь себе сам, лишь тогда Небо поможет ему.
Путь Неба следует принципу бесконечного рождения и роста.
Если же мы высокомерно вмешаемся, то, боюсь, результат окажется противоположным.
После этой длинной речи у всех присутствующих ещё долго звенело в ушах.
Ли Кэцзи молчал.
Эти рассуждения не были ему незнакомы. Однако знать легко, а поступать в соответствии со знанием трудно.
Он не мог закрыть глаза и тем более не мог сделать вид, будто ничего не видит и не слышит.
Следующее высказывание Тяньцзи звучало довольно уклончиво:
— В словах племянника Ли есть смысл. Было бы хорошо поскорее закончить войну. Торговля в последнее время идёт неважно, несколько путей перекрыты, и потери очень велики…
Казалось, сквозь туман можно было увидеть, как этот человек качает головой и вздыхает.
Но затем его слова повернули в другую сторону:
— Однако старший брат Лэй тоже прав. Небо и земля не проявляют пристрастия, считая все существа соломенными псами, но великая добродетель Неба и земли — это жизнь.
Доброту и отсутствие доброты действительно трудно определить.
Поэтому в этом вопросе… я, пожалуй, воздержусь.
Мэн Цзянцин узнал этот голос.
Это был чжэцзянский торговый магнат Фань Фу.
Он несколько раз встречал этого старика, который, по слухам, был богат настолько, что мог соперничать с целой страной, но никогда не подозревал о его истинной личности.
Мэн Цзянцин повернулся к Юнь Яньцзяо.
Неужели такой человек, предпочитающий сидеть между двух стульев, тоже был учеником Бессмертных гор моря?
Юнь Яньцзяо улыбнулась, сжав губы.
Не бывает купца без хитрости.
Было бы странно, если бы этот старый лис не занял выжидательную позицию.
Теперь Мэн Цзянцин понял, каким образом Лэй Гунфу смог бесшумно появиться в Гуанпинской управе.
Он также понял, почему лодочники, нанятые Фань Фу, сумели уничтожить речного разбойника Лю Ци на озере Вэйшуй.
Столкнувшись с таким морским героем, как Лэй Гунфу, тридцать лет господствовавшим над Восточным морем, что мог противопоставить ему речной разбойник Лю Ци?
Владыкой Литературной звезды Тяньцюанем был Чу Битянь.
Мэн Цзянцин не удивился.
Неопытный юноша прошлых лет вернулся из Южных морей в Центральные равнины и пять лет провёл в Императорской академии.
Последние несколько лет он странствовал повсюду, ища наставников и учась, неутомимый в стремлении к знаниям.
Его литературная репутация росла с каждым днём, так что этот титул подходил ему вполне.
Голос Чу Битяня прозвучал в тумане чисто и ясно, словно утренний колокол:
— В словах дяди Лэя есть смысл. Однако людьми нас делает сострадательное сердце и доброжелательная природа. Мы не можем забыть о чувствах и не можем оставаться безучастными.
Поэтому я считаю: если мы не спасём тех, кто страдает прямо перед нами, великая добродетель Неба и земли потеряет смысл.
Я согласен с мнением старшего брата Ли.
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся.
Как он и ожидал, после того как Чу Битянь увидел картины Ли Кэцзи, потрясшие душу, он стал одним из самых горячих поклонников Ли Кэцзи.
Теперь, твёрдо поддерживая его мнение о необходимости скорой победы и минимизации потерь, он лишь следовал своим прежним убеждениям.
Владыкой Звезды Целостности Юйхэн был мужчина средних лет, говоривший размеренно.
Мэн Цзянцин не узнавал его голоса.
Он также выступал за вмешательство, утверждая, что чем больше способности человека, тем больше его ответственность.
Поэтому Бессмертные горы моря не могут оставаться в стороне, наблюдая за столь важными событиями.
Владыкой Военной звезды Кайяном был Ши Ганьфэн, вошедший в кленовую рощу вместе с Ли Кэцзи.
Его позиция была предсказуема, он без колебаний следовал за Ли Кэцзи.
Последним оставался Минъюань.
Он прибыл сюда именно для того, чтобы вмешаться в происходящее.
Его рассуждения были похожи на рассуждения Юйхэна, но он выразил их иначе:
«Небо даровало мне способности с определённой целью».
Они не могли растрачивать свои таланты, иначе расточали бы дары Неба и шли против его воли.
Мэн Цзянцин не мог не восхититься умением этих людей толковать понятие «воля Неба» настолько широко, что каждый находил в нём именно то, что ему требовалось.
Пять против двух.
Вмешательство Бессмертных гор моря теперь стало неизбежным.
По какой-то причине Мэн Цзянцин тайно вздохнул с облегчением.
Осознав это, он сам удивился.
Неужели он тоже надеялся, что Бессмертные горы моря вмешаются, чтобы война поскорее закончилась?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
