После допроса Шэнь Гуанли долго размышлял, а затем спросил:
— Что ты думаешь?
Он обращался к Мэн Цзянцину, который всё это время находился рядом.
Мэн Цзянцин передал ему толстую пачку документов:
— Это расследование, проведённое нами после того, как дело озера Дунтин попало в поле зрения императорской стражи.
Страницы были густо исписаны.
Шэнь Гуанли улыбнулся:
— Похоже, вы с Цинь Юйминем приложили немало усилий.
Но, прочитав всего одну-две страницы, он уже не мог улыбаться.
Сначала шёл рассказ о смерти Ли Жуйлиня.
Заместитель военачальника, лично присутствовавший при его самоубийстве, сообщил, что сопровождал учёного Академии Ханьлинь Чжань Туна, которому было поручено привлекать учёных из Сучжоу, в дом Ли.
Чжань Тун глубоко уважал характер и знания Ли Жуйлиня и убеждал его покориться.
Ли Жуйлинь лишь горько улыбнулся и сказал:
— Князь У относился ко мне как к достойному мужу государства. Разве я могу не отплатить ему как достойный муж государства?
Произнося эти слова, он подмешал в чай ледяной яд и выпил его.
Яд подействовал почти мгновенно.
Ли Жуйлинь испытывал мучительную боль и позвал свою наложницу, госпожу Е, попросив принести нож, чтобы прекратить его страдания.
Госпожа Е, всего лишь хрупкая женщина, действительно подняла нож и заколола Ли Жуйлиня.
Затем она подготовила его тело к погребению и распорядилась обо всём с безупречной аккуратностью.
Далее описывалось, как Гао Ци, оставив государственную службу и вернувшись в Сучжоу, основал школу и взял Ли Кэцзи в ученики.
Величайший поэт своего поколения стал наставником этого маленького ребёнка, впервые открывшим ему путь в учёность.
Затем шёл рассказ Гуань Цинлуна, который в те годы властвовал над речными путями Янцзы.
На десятом году Хунъу Гао Ци казнили, перерубив тело в поясе, из-за дела Сучжоуской управы. После этого его ученики разбежались во всех направлениях.
Госпожа Е взяла Ли Кэцзи и наняла лодку, чтобы перевезти гроб Ли Жуйлиня обратно в Цинчэн.
По пути многие речные разбойники польстились на красоту госпожи Е.
Но Гуань Цинлуну заранее предупредил человек в маске:
если с семьёй госпожи Е что-нибудь случится на речных путях Янцзы, кто бы ни оказался виноват, его собственная семья первой заплатит за это жизнями.
Человек в маске появлялся и исчезал без следа. Он передвигался по главному залу Гуань Цинлуна так, словно тот был необитаем.
Он вынудил Гуань Цинлуна выдать госпоже Е и её сыну пропуск, гарантировавший им безопасное возвращение в Цинчэн.
После этого Гуань Цинлун больше никогда не осмеливался говорить о случившемся.
Уездным начальником Цинчэна в то время был Хэ Синчжи. Он также получил предупреждение и потому не осмелился вмешиваться в сложные похоронные приготовления семьи Ли.
Позднее, когда Хэ Синчжи стал начальником Юэяна, он именно потому, что знал о сверхъестественных способностях защитника Ли Кэцзи, осмелился пренебречь жизнями более десяти кандидатов, получив требование Железного Архата обменять пленных.
Он был уверен, что человек, стоящий за Ли Кэцзи, непременно появится и разрешит кризис.
И действительно, всё произошло именно так, как он предсказал.
После прибытия Ли Кэцзи в Интянь настоятель Каменного храма, мастер Ши, по неизвестной причине проявил к нему особый интерес и послал людей следить за ним.
Он прекратил наблюдение лишь после того, как Ли Кэцзи обнаружил соглядатаев.
Дочитав до этого места, Шэнь Гуанли поднял голову:
— Где сейчас этот старый монах?
Мэн Цзянцин ответил:
— Он покинул Интянь месяц назад. Куда направился — неизвестно.
Согласно донесениям, причиной стало следующее, когда Его Величество путешествовал инкогнито, монах написал стихотворение с завуалированной критикой и намеренно позволил императору его увидеть, чем сильно разгневал государя.
Поняв, как обстоят дела, он благоразумно ушёл заранее.
Вот копия этого стихотворения.
Он передал Шэнь Гуанли лист бумаги.
На нём был изображён монах с мешком, а рядом написано:
Вселенная огромна, беспредельна,
Всё соберу я в этот мешок.
Всё собранное должно быть сложено
Так почему бы не ослабить шнурок?
Шэнь Гуанли нахмурился:
— Этот старый монах снова за своё. Полагается на былую дружбу с Его Величеством, разыгрывает дурака и безумца, прикрываясь возрастом и опытом.
Мэн Цзянцин промолчал.
Он смутно ощущал, что после чудесного спасения и возвращения отношение Шэнь Гуанли к нему претерпело некоторые тонкие изменения.
Прежде Шэнь Гуанли никогда не стал бы так откровенно высказывать при нём свои сокровенные мысли.
Шэнь Гуанли продолжил чтение.
Придворные придерживались разных мнений о деле озера Дунтин, но все соглашались, что в нём обязательно должно быть что-то подозрительное.
Однако в итоге победила позиция министра обрядов и главного экзаменатора Вэнь Фанвэня.
Чтобы не повлиять на важнейший государственный отбор талантов, было решено временно не допрашивать тех дюжину кандидатов из Сычуани.
Из всех них экзамен сдал только Ли Кэцзи. Некоторые кандидаты затаили обиду и написали два тайных доноса, обвиняя его.
После получения этих писем при дворе вновь начались споры.
Вэнь Фанвэнь считал, что именно потому, что отец Ли Кэцзи погиб, служа Чжан Шичэну, к Ли Кэцзи следует отнестись ещё осторожнее, позволив ему завершить дворцовый экзамен.
Тогда Вэнь Фанвэнь заявил:
— Если даже сын Ли Жуйлиня и ученик Гао Ци пришли сдавать наши экзамены, то какой учёный в Поднебесной окажется непригоден для нашей династии?
Эти слова глубоко порадовали императора.
Поэтому Ли Кэцзи благополучно сдал дворцовый экзамен и был принят в Академию Ханьлинь.
Однако содержание тайных доносов было слишком серьёзным, чтобы его можно было проигнорировать.
Поэтому Шэнь Гуанли вновь получил приказ расследовать это дело и установить истину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
